109
До сих пор спокойно смотревшего на меня Гриша передёрнуло. Его глаза опять забегали, так что парню понадобилось некоторое время, дабы сфокусировать свой взгляд на мне. На это было жалко смотреть, ведь я помнил его совсем не таким. И, мать его, видеть своего старого друга сейчас в таком состоянии… это определённо выбивает из колеи. Я должен был ударить его в тот же момент, как только узнал, что он является причиной аварии, в которую попал Марк, и добавить за то, что напугал Софию, но не мог ничего этого сделать.
- Я долго был… в больнице. Потом в приюте. Меня… не лечили. Некому было. Я стал таким… после этого, - парень вытащил свою правую руку из кармана обветшалой куртки, после чего, зачем-то начав отряхивать её, выставил вперёд, показывая мне свою ладонь.
На улице уже стемнело, а Гриша, хоть и стоял прямо под невысоким фонарным столбом, выставив руку вперёд, сделал так, что на неё падала тень, так что мне не сразу удалось разглядеть её, да и особой потребности я в этом сначала не испытывал, но потом всё же подошёл поближе. Внимательно посмотрев на его большую ладонь, я тут же уловил, что здесь не всё в порядке, но это было скорее на подсознательном, нежели на визуальном уровне. И буквально в следующую секунду я заметил, что было не так. На руке было всего четыре пальца. Мизинца недоставало.
Прежде, чем успел осознать это, я уже сделал несколько шагов назад, не отрываясь глядя на эту изувеченную руку. Там, где должен был быть палец, красовался уродливый и огромный шрам, переходящий с внутренней на тыльную сторону ладони. Сразу такое заметить невозможно, но при более подробном рассмотрении отсутствие мизинца бросалось в глаза, а сейчас я, поначалу не обративший на это внимания, не мог заставить себя отвернуться. Так и продолжая откровенно пялиться на руку Гриши, спросил:
- Это они сделали, я угадал?
- Ага, - ответили мне. – А ты мне… не помог. Просто убежал. А я остался. Один.
Зачем-то я замотал головой из стороны в сторону. Не знаю, пытался ли я отрицать то, что видел, или же старался опровергнуть его слова, но зачем-то повторял это движение раз за разом. Да, и это у меня невольно возникало сомнение в душевном равновесии Гриши? Кажется, я сейчас не намного лучше него смотрюсь.
- Мне было десять, - несмотря ни на что, ответил я до противного спокойно. – Если у тебя, шестнадцатилетнего парня, не получилось тягаться с теми двумя, как бы я смог тебе помочь? Я побежал за помощью…
- Но никто… не помог сразу! – неожиданно крикнул парень, невольно вогнав меня в ступор. – Не пришёл никто! И ты убежал! Но я…
И вот тут всё происходящее окончательно смешалось и спуталось в моей голове. Я помнил, что именно происходило, но рассказать всё это в правильной последовательности и подробно описать у меня ни за что не получилось бы, как бы я ни старался. Знаете, как такое бывает? Мозг просто забывает всё, о чём нам помнить не хочется, или же по какой-то причине воспоминания становятся настолько неясными под воздействием каких-либо внешних факторов, что нам начинает казаться, будто их и вовсе нет. Не могу сказать, что совсем ничего не помню, но вряд ли из этих обрывков можно получить полноценную картинку.
Я помню, как Гриша продолжал что-то говорить. Он то и дело запинался, отчего понимать его было совсем уж сложно. Из всего этого я понял лишь то, что, когда я убежал, его избили чуть ли не до полусмерти, именно тогда он и лишился пальца. Но обо всём этом я знал и до этого, за исключением того злосчастного мизинца.
Помню, что не отвечал ему вообще ничего, потому что попросту не знал, как ответить. Несмотря на то, что я подрос, в тот момент я снова почувствовал себя тем десятилетним напуганным ребёнком, который от шока и сказать-то ничего не был способен. Только в этот раз я не боялся, а просто чувствовал свою вину, как, в принципе, и все предыдущие года.
Возможно, именно моё молчание и стало причиной того, что Гриша, который, как казалось до этого, едва стоял на ногах, вдруг нехило приложил меня мощным ударом здоровой руки в челюсть. От неожиданности я отступил несколько шагов назад, но, в итоге поскользнувшись на дорожке, рухнул на асфальт. Вскоре после этого, если я ничего не путаю, парень накинулся на меня, принявшись сильно бить по лицу, но я ничего не делал, даже защищаться особо не пытался.
Почему? Пёс его знает, что в тот момент творилось в моей голове, но я почему-то не мог поднять на него руку до поры, до времени. Опять-таки, не могу чётко описать, что чувствовал в тот момент, да и чувствовал ли что-либо, помимо физической боли, которая с каждой секундой становилась всё сильнее, но не мог дать сдачи. Однако и это длилось не вечно.
Вскоре послышался переходящий на крик громкий голос, который, как я сразу понял, принадлежал Соне, в очередной раз сделавшей всё по-своему. Пожалуй, событие, произошедшее сразу после её появления, - единственное, что я могу описать в подробностях.
На секунду Гриша отвлёкся. Он вздрогнул, видимо, не ожидав такого поворота событий, а может, его просто напугал столь громкий и неожиданный крик. В итоге, он на время прекратил использовать меня, как боксёрскую грушу, замерев на месте, задержав руку, сжатую в кулак, неподалёку от моего лица.
Именно эта его задержка помогла Соне улучить момент, поэтому она, мигом подбежав к нам, изо всех сил пнула навалившегося на меня парня ногой. Но что значит сила девушки для такого, как он? К тому же, где-то я слышал о том, что люди в неадекватном состоянии становятся куда сильнее из-за выброса адреналина. Кто знает, быть может, так произошло и в этот раз?
Для Гриши не составило особого труда, несмотря на удар, нанесённый Соне, схватить её за ногу, притягивая к себе. Несмотря на то, что у меня было разбито веко и кровь уже начала застилать глаза, ослепляя меня, я отчётливо увидел, как девушка, пытаясь развернуться, со всей дури ударилась подбородком об асфальт, теряя равновесие из-за того, что парень держал её.
Именно в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Грубым движением схватив за руку своего некогда лучшего и единственного настоящего друга, я сжал её в своей настолько сильно, что парень тут же отпустил Чернасову, которая, не теряя времени, начала отползать в сторону. Воспользовавшись предоставленным мне шансом, пока Гриша в который раз на время оказался в ступоре от неожиданности, я всем своим весом попытался навалиться на него, меняя наше положение. Поначалу приподняв парня, я оттолкнулся ногами от скользкой дорожки, отчего мы довольно неловко перекатились с моей спины на спину моего противника. В следующую секунду, несмотря на то, что мои ноги соскальзывали с того места, в которое я упирался, у меня получилось-таки зажать Гришу всем своим весом, хватая его за руки и наседая на его ноги, тем самым не давая шевелиться.
Парень попытался высвободиться, что у него получилось, в виду того, что мне было довольно сложно держать сопротивляющегося человека в таком положении, после чего вмазал мне по лицу изувеченной рукой так сильно, как только мог. Даже не став перехватывать её, я моментально ответил ему тем же, как можно сильнее приложившись своим кулаком к лицу Гриши. Потом ещё и ещё. В этот момент я не думал ни о чём - всё, чего я тогда хотел, это лишь вырубить его, поэтому, невзирая на нежелание бить его, до этого сдерживавшее меня, раз за разом наносил ему удары.
В следующий момент старый друг, вероятно, пытаясь хоть как-то остановить меня, схватился за мой подбородок своей изувеченной рукой, начав оттягивать моё лицо назад, закрывая и без того не очень хороший обзор. Но, даже несмотря на это, я мог бы его ударить, не промахнувшись. Вот только, почувствовав, как с одной стороны мою щеку сжимало всего лишь три пальца, вместо положенных четырёх, я, замахнувшись, изо всех сил ударил кулаком в асфальт, неподалёку от лица Гриши. Боль, пронзившая мою руку, была резкой и очень сильной, поэтому я, не выдержав, вскрикнул, тяжело задышав, но на этом остановился. Быстро посмотрев туда, где была до этого Соня, я, к счастью, не заметил её. Осталось лишь пятно крови, отлично видневшееся на белом снегу. Вероятно, она всё-таки рассекла подбородок, но я был рад, что она убежала. И, хоть и знал, что уже скоро прибегут люди, которых девушка позовёт для того, чтобы помочь мне, успокоился, ведь ей хватило ума не дожидаться конца этой драки, а бежать куда подальше, пусть и за помощью.
Не смотря на то что я на маникюре. Не могу вас оставить без проды.