107
Не выдержав, прыснул, после чего спросил:
- Помощь не нужна, правда ведь, Софушка?
Я нарочно назвал её « Софушка», дабы проверить, насколько девушка устала. Будь уровень её энергии хотя бы средним, она бы уже, невзирая на присутствие родителей, начала злиться на меня, но вместо этого лишь вяло ответила:
- А я откуда знала, что мама решит весь дом к папе в палату перевезти?
- Далеко не весь дом! - послышался приглушённый голос миссис Чернасова, которая, присев на стул неподалёку от кровати своего мужа, положила руки на неё, после чего улеглась на них.
- Действительно, только половину, - отдышавшись, сказала София, после чего, отлипнув, наконец, от стены, подошла ко мне и, взяв мою руку в свою, сказала: - Идём. Мы мешать будем.
Хоть я искренне не понял, в чём тут дело, решил всё же не спорить. Кивнув, встал со своего места, заметив, что девушка отпускать мою руку явно не собирается, и попрощался с её родителями.
- Пока, - в один голос сказали они, после чего Оля попросила свою дочь не задерживаться, если вдруг пойдёт гулять, а Марк добавил, обратившись ко мне: - Помни, Егор. Не будь таким же, как Соня.
Я улыбнулся, после чего силой вытолкнул свою подругу, которая начала возмущаться, требуя рассказать, что мы от неё утаили. Когда мне, наконец, удалось это сделать, она, забыв об усталости, крикнула:
- А теперь выкладывай! О чём вы с отцом разговаривали?
Я вздохнул. Это никогда не кончится. Иногда создаётся впечатление, что до конца жизни эта девушка будет действовать мне на нервы. Спасения нет, эта ноша будет давить на меня вечность.
- Идём в парк, в котором были вчера, там и расскажу, - пообещал я, прекрасно понимая, что лишь тяну время. Но этого должно было хватить, чтобы придумать правдоподобный рассказ, так как я понятия не имел, стоит ли говорить ей о том, что мне поведал Марк.
- В парк? - надломившимся голосом спросила Соня.
- Да, в парк. А что? - поначалу не понял я, но потом, посмотрев на её раскрасневшееся лицо, кажется, осознал, что вызвало такую её реакцию.
Вчерашний поцелуй. Никогда не перестану удивляться тому, как остро девушки реагируют на подобные вещи. Не сказал бы, что я никак не отреагировал на это, в конце концов, сам же стал инициатором... Но я точно не настолько эмоционален.
- Не волнуйся, - вразрез своим мыслям я улыбнулся. - Приставать не буду.
- Хм, - протянула собеседница. - А жаль.
После этого она как-то странно взглянула на опешившего меня, ибо я ожидал любого ответа, помимо этого, а потом пошла вперёд, попросив не отставать. Какое-то время глядя ей вслед, я усмехнулся, а потом тоже пошёл к лестнице. Кажется, что помимо того, чтобы доставать меня, Соня никогда не прекратит удивлять меня столь же часто.
Было время, когда меня поражали любые слова и реакция людей, но со временем я понял, что они, в большинстве своём, у всех одинаковые. И сейчас я действительно редко удивляюсь. И только вся семья Чернасових не перестаёт поражать меня всё больше и больше. Наверное, именно поэтому я привязался к ним. К Марку, который действительно заменил мне отца. Даже к Олю, которая до определённого момента была холодна со мной, а в последнее время начала относиться совершенно по-другому. И, естественно, к Соне. Хотя ещё в сентябре я и подумать не мог, что это действительно случится.
Вспомнились слова Марка. Он пытался сказать, чтобы я не тупил и поговорил с его дочерью по душам. Если верить рассказам других, это должно означать, что мне нужно рассказать ей о своих чувствах. Но что я могу сказать, если всё и так понятно? Выдавить из себя «Я люблю тебя» мне кажется невозможным. Но простое «Ты мне нравишься»...
Господи Кораблин, у тебя маразм. Почему я так решил? Да хотя бы потому, что обращаюсь сам к себе в третьем лице, причём словами Сони. Ах да, ещё потому, что думаю обо всей этой романтической хрени. Да, я явно не романтик. Далеко не романтик.
Вскоре мы с девушкой вышли из больницы и направились в тот парк, где всё вчера завертелось. Мне почему-то подумалось, что, раз уж оно там началось, то там должно и закончиться. Хоть я понятия не имею, что должен сказать сейчас Соне, да и должен ли говорить, раз уж всё очевидно, но постараюсь что-нибудь сделать. Надо же с чего-то начинать, да?
- Егор, - кажется, я терпел слишком долго, потому что начал далеко не я, как можно было уже заметить. - Мне нужно с тобой поговорить.
Соня взглянула на меня с серьёзным выражением на лице, отчего я почувствовал себя не в своей тарелке. Терпеть не могу, когда девушки обращаются ко мне таким образом. Сразу же начинаешь чувствовать какую-то вину и своего рода ответственность. Ладно, посмотрим, чего она хочет.
- Хорошо. Только давай всё же зайдём в парк. Там посторонних меньше.
Она немного удивилась, но всё же кивнула, после чего мы продолжили свой путь. И снова я оттягиваю неизбежное. Пока мы шли по скользким улочкам, которые тут никто не посыплет солью, поскольку этот парк считают заброшенным, хоть сюда и наведываются люди, оказавшиеся рядом с больницей, я с сожалением подумал, почему мы не можем идти так вечно. Зачем людям говорить что-либо друг другу, если от этого и так неплохо? Знаю-знаю. Потому что в таком случае они начинают надумывать себе проблемы и, в конечном итоге, всё равно приходится объясняться. Такова уж человеческая натура. Но лично я предпочёл бы не усложнять жизнь словами. Они часто настолько лживы...
«Прости меня, - пронёсся в моей голове надломленный голос. - Прости меня, я больше никогда так не поступлю, обещаю тебе...»
Враньё. И я слышал это так часто, что тошно становится. Это слова. И они были лживы. Именно поэтому я не люблю говорить о чём-то серьёзном. Надеяться на что-то глупо. Каждое слово может быть ложью.
В последнее время я всё чаще начал вспоминать об этом. И это моё поведение беспричинно, так что я уже вторую неделю прошу себя забыть об этом. Но не получается. Никак не получается.
- Егор! - послышался громкий девичий голос, немного испугавший меня. - Я к тебе обращаюсь! Как долго нам ещё идти?
Я посмотрел на Соню, которая, стоя напротив меня со скрещёнными на груди руками, ждала моего ответа. Я растерялся. Интересно, как давно связь с внешним миром была утеряна?
- Я думаю... - начал отвечать ей я, посмотрев прямо перед собой, как вдруг увидел там какого-то человека бомжеватого вида, стоявшего прямо перед нами, возле деревьев. Его взгляд тут же показался мне странным. Даже в ранней зимней темноте, когда вокруг всё освещал слабый свет догорающего фонаря, было видно, как бегают его глаза. Казалось, что ему просто не удаётся заставить себя задержать взгляд на одной точке, равно как и стоять ровно, поскольку он шатался. Решив, что лучше держаться подальше от столь подозрительных объектов, я сказал: - Думаю, нам лучше изменить маршрут, - и указал кивком головы в сторону того мужчины.
Девушка, до сих пор стоявшая к нему спиной, развернулась, и какое-то время вглядывалась в незнакомца. Однако в следующую секунду она вдруг сдавленно охнула, после чего, сделав несколько шагов назад, вцепилась в рукав моей куртки, начав бормотать:
- Так идём же. Идём же отсюда!
Я поначалу ничего не понял, после чего начал вглядываться в этого незнакомца, отчаянно пытаясь узнать его и понять, что же так напугало Соф, раз она вся так трясётся. Но, так и не опознав этого человека, я уж было собирался спросить, кто это, но тут он вдруг заговорил:
- Узнала. Она. Узнала. А ты? Егор?
Мужчина говорил как-то скомкано, короткими и обрывочными предложениями стараясь донести свою мысль, что делало затруднительным возможность понимать его, так что прежде, чем я ответил, он добавил:
- Нет? Ладно. Думал... Знал. Ты не сможешь. А это я. Гриша. Узнал?
- Гриша? - переспросил я, а уже в следующую секунду понял, кто стоит передо мной.
Теперь уже я сделал несколько шагов назад, но вовсе не из-за того, что испугался, а скорее от неожиданности. Хоть я уже убедился, что жизнь способна преподносить различные сюрпризы в те моменты, когда ты меньше всего ждёшь, всё же никак не ожидал, что моё прошлое когда-нибудь снова постучится в дверь, требуя впустить его в настоящее.