32
Воздух.
Ей нужен чертов свежий воздух.
Толкнув стеклянную дверь ближайшего открытого балкона, тут же делает глубокий вдох. Холодный воздух всегда считался гарантом спокойствия. Вот и сейчас, свесив голову и с силой вцепившись в перила балкона, Мэддисон прикладывала все силы, чтобы не сбиться со счета своего же дыхания. Задержка дыхания на 2 секунды, медленный выдох через нос, задержка дыхания на 2 секунды и снова медленный выдох через нос. Вот так.
Выпрямилась. Отпустила перила. Открыла глаза. Черта с два она поддаться истерике!
Только сейчас осознала, что она в одном тонком платье. Обняла себя обеими руками, мысленно пообещав, что еще две минуты и она вернется назад. Не хватало еще и вправду заболеть, стоя на втором этаже открытого балкона этого гребанного ресторана.
В голове звучали отрывки фраз Арона, сказанные буквально десять минут назад. Был ли он прав? Да, она была той еще эгоисткой. Ей не нужна была ничья помощь, ничьё понимание и, тем более, ничья жалость. Мэддисон была сама себе властью, она сама себе протягивает руки в сложные моменты, сама решает свои проблемы и спасает себя тоже сама.
От самой же себя.
Прямо сейчас она пыталась утопить свое внезапное негодование. Она ненавидела саму мысль о том, что несёт ответственность за то разочарование, которое плескалось в карих глазах Пайпера и обиду, звучащую в его голосе. Она не думала, что с ним будет так сложно. Понятия не имела, что для отношений с ним не достаточно взаимной симпатии и сексуального влечения. Как всегда недооценила его.
Задрала голову к верху, уставившись на луну. Может, если повыть на нее, станет легче?
В какой-то момент, почувствовав, как на ее плечи обрушилась тяжелая ткань, резко обернулась.
— Холодно нынче, а?
Рядом стоял никто иной, как Арон Пайпер, одетый, а если быть точнее - раздетый в одну тонкую рубашку и смотрящий куда-то вдаль. Мэддисон кинула взгляд на свои плечи, на которых висел его пиджак, от которого буквально разило им - хвойным парфюмом, мятой и чертовым табачным дымом. Не решилась не то, чтобы укутаться, а даже прикоснуться к твидовому пиджаку. К черту. Ей вовсе не холодно.
Арон, бросив на нее мимолетный взгляд, хмыкнул. Он не собирался идти за ней, он лишь хотел покурить. Вышел на балкон и тут снова она. Стояла ссутулившись, до побеления в костяшках вцепившись в перила балкона. Он видел, как тяжело вздымалась ее грудь и как мелко она дрожала. Вся такая хрупкая, дотронься – сломается. Гребаная эдакая кукла Барби, которая так умело пудрила ему мозги.
Он чуть не захлебнулся своим желанием, подойти и добить ее. Вылить на нее поток всего отвратительного дерьма и наслаждаться ее истерикой и слезами. Хоть какими-то настоящими чувствами. Но желание защитить в очередной раз взяло верх, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как накинуть свой пиджак на нее. Вновь сделать первый шаг в ущерб себе, своему здоровью и гордости. За последнее, кстати, обиднее всего.
— Твой план заболеть и умереть скоропостижной смертью разгадан и не принимается ни под каким предлогом. Поэтому побудь немного умницей и просунь свои замечательные тонкие ручки в пиджак, а лучше – иди внутрь.
— Сам иди, — колюче ответила шатенка чуть хрипловатым голосом, но руки всё таки просунула, — Какого черта ты здесь делаешь?
— Вышел покурить, — ничем не уступая ее холодному тону, обронил Пайпер.
— Я пришла сюда первая.
— Как скажешь.
Повисло молчание. Между ними расстояние в один шаг и куча недопониманий. Он хотел бы узнать, что происходит у нее внутри, она – только чтобы он ушёл. Прекратил туманить ее разум.
Мэддисон вздрогнула и тихо ойкнула, когда почувствовала на затылке горячее дыхание и чужие руки на талии. Сердце забилось быстрее обычного, а по обнаженным участкам кожи пробежали мурашки. Мэддисон осмеливается обернуться лишь спустя три стремительных удара сердца и тут же встречается с парой насмешливых глаз.
— Сигареты, — вкрадчивый шёпот опалил ухо своим горячим дыханием, заставляя девушку невольно сжаться.
Мэддисон не сразу поняла, что Арон шарил в кармане своего пиджака чёртову пачку «Парламента». Скинула его руки, сделав шаг в сторону.
— Тебе не говорили, что курить – вредно для здоровья? — раздраженно спросила Мэдди, нервно поправив волосы.
— Иди нахер.
Закатила глаза, вновь облокотившись о перила.
Но не удержавшись через пару мгновений снова перевела взгляд на него. Он стоял к ней полубоком, безразличным взглядом блуждая по ночному небу. Стоял, весь такой неприступный, безразличный, умудряясь даже на небо смотреть этим своим надменным взглядом.
— Тебе не говорили, что пялиться на людей – неприлично? — резко повернув голову в ее сторону и в точности повторив ее манеру речи, насмешливо спросил Арон. Мэддисон вздрогнула от неожиданности. Снова. Уже неизвестно какой раз за один только вечер.
— А тебе говорили, что нарушать личное пространство людей – бесчестно? — нашлась Мэдди, отвернувшись и вздернув подбородком. Вот ещё чего удумал.
— Наверное, так же как и лгать о своём здоровье? — съехидничал Арон. Мэддисон предпочла красноречиво промолчать, — Блядская осень, а?
— Блядский ты.
Он коротко рассмеялся. Токсичность их когда-нибудь погубит. Теперь уже он смотрел на нее во все глаза. Не стесняясь, старался разглядеть каждую черту лица. Под светом луны она выглядела почти нереально. Специально выдохнул дым на нее, наблюдая, как она морщится и старается держать себя в руках.
Он пришел к неутешительному выводу что Мэддисон - это его самая плохая из всех идей. А таких у него, 17-ти летнего среднестатического парня, было достаточно. Только на дню по несколько десятков! Выйти из дома не позавтракав, а потом травить себя едой из школьного буфета - вот, пожалуйста, первый пример плохой идеи. Проигнорировать мамин совет одеться потеплее и выпереться в одной только толстовке, а потом еще и с пафосным видом делать вид, что всё так и задумано - второй пример. Подумать, что ничего не случится, если вдруг прийти на урок к миссис Эванс без опоздания – это вообще апогей дурости.
Но ведь плохая – не значит не желанная, да?
— Ты всегда можешь поменять свой выбор.
Оторвав взгляд от неба, Арон иронично глянул на нее. Ему не надо и напрягаться, чтобы понять о чем она.
— Это всё, — она указала рукой сначала на него, потом на себя, — Трудно. Я – трудная. И ты не обязан тратить свой выпускной год на мои проблемы. Раз уж у нас сегодня честный вечер, то тебе стоит знать, что я не всегда смогу отдавать тебе то, что ты даёшь мне. Понимаешь? Мне бывает трудно делать первые шаги, порой, невозможно. Но такая вот я.
Мэддисон приложила усилия, чтобы не съежиться от пристального взгляда Арона, будто заглядывающего в душу. Собрав остатки самообладания, вновь посмотрела на него.
— Мы можем прекратить всё, пока это не зашло слишком далеко. Пока это ещё возможно, понимаешь? Пока мы в состоянии контролировать наши чувства.
Арон смотрел на неё холодно и отстранённо, в глазах читалось раздражение. И это было именно так. Его раздражало, что в последнее время ее самочувствие и настроение имеет такую сильную власть над ним. Его раздражало, что она берет на себя так много и имеет смелость говорить ему что-то про контроль. Если бы он мог контролировать эту всю херню – стоял бы он здесь?
— Что-что? Прости, Деймонд, но тебя плохо слышно с этого пьедестала высокомерия и гордыни, куда ты сама себя возвела.
Мэддисон поджала губы в тонкую полоску, вернув ему разъяренный взгляд, который, впрочем, Арон предпочёл проигнорировать.
— Кончай прикидываться, Деймонд. Ты сама вскружила мне голову и думаешь, что имеешь право говорить мне это сейчас? Ты виновата в этом. Слишком поздно, — он недовольно качнул головой. — Ты волнуешь меня, Деймонд. К твоему ебанному сожалению, — Арон скривил уголок рта в на редкость неприятной ухмылке, бросив окурок в рядом стоящую урну. Ему вдруг резко стало мерзко от того, что он так нагло отравляет воздух своим дымом, — Да и к тому же, я не тот человек, который пасует перед трудностями.
Арон засунул ледяные руки по карманам, задрав голову к верху. Повезёт ещё, если он откинет коньки от холода раньше, чем Деймонд успеет до смерти затрахать ему мозги.
— Такой вот я.
Пронзив ее холодным взглядом, который ничем не уступал температуре воздуха вокруг, он не оборачиваясь двинулся к выходу. Мэддисон сморгнула, провожая взглядом его спину. Он вдруг остановился.
— Раз уж вечер откровений, то позволь сказать тебе ещё кое-что, — он наконец развернулся к ней всем телом, стоя уже на безопасном расстоянии, — Тебе не трудно делать первые шаги. Ты просто-напросто не хочешь их делать, боясь быть отвергнутой. Боясь получить отказ, быть не принятой. Ты маленькая трусишка, вот кто.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — хриплым голосом тут же защитилась Мэддисон, приняв оборонительную позицию.
— К моему счастью, я полагаю, — ядовито выплюнул Пайпер, вновь развернувшись к ней спиной. Мэддисон не нашлось ничего ответить, — Прекрати издеваться над своим телом и зайди уже в тепло, — напоследок как бы невзначай бросил он, прежде чем выйти из открытого балкона.
Девушка шумно выдохнула. Осознала, что всё это время она не дышала. Сильнее укуталась в пиджак, вновь облокотившись о перила. Взгляд скользнул по месту где только что стоял Пайпер и случайно зацепился за забытую пачку сигарет и серебряную зажигалку в форме фляги. Арон называл ее своей любимой, говорил, что мол она приносит ему удачу. У кого-то удачливые трусы, которые обычно надеваются на экзамены или важные встречи, а у него - зажигалка, которая с ним постоянно. Чисто по инерции схватила эту неразлучную парочку и повертела в руках. Пачка сигарет была почти полная и Мэддисон, даже не думая, одной рукой тут же со всей силы швырнула ее вниз с балкона, другой рукой сжимая холодную зажигалку, которая несколько минут назад в очередной раз помогла своему хозяину стать на шаг ближе к болезни легких.