27
— Итак, малышка, — миссис Картер отложила вилку, устремив взгляд на девушку, которая поморщилась, сдержав порыв одернуть старушку от тошнотворного прозвища из далекого прошлого, — Ты решила, куда будешь поступать?
Замечательно, сейчас начнется нудная лекция, подпитанная советами тех, кто «жил и видел, больше нее, и знает о чем говорит». Заме-блять-чательно.
— Нет, бабушка, я всё еще думаю, — ровно проговорила девушка, размазывая еду по тарелке.
— Ты, конечно, меня извини, но я совсем не понимаю о чем тут вообще думать. Пенсильванский Университет - в 15 минутах езды от дома. Есть факультет права. Не спорю, поступить сложно, но у тебя замечательные оценки в школе, ты ходишь к лучшему репетитору в городе, который готовит тебя к вступительным экзамен, да в конце то концов, у тебя отец - окружной прокурор Филадельфии! О чем вообще речь?
Мэддисон, под пристальным взглядом присутствующих за столом, напряженно сжала в руках стакан с вишневым соком (как бы ей сейчас хотелось, чтобы он волшебным образом стал вином), мысленно призывая себя не жестить.
— Мэдди, дорогая, бабушка совершенно права. Тебе стоит пойти по стопам отца, — в разговор вклинился мистер Картер. Мэддисон выразительно оглядела молчавших родителей, но поняв, что помощи от них не дождется, тихо выдохнула. Конечно, первое правило этой семьи - не перечить родителям. Со звоном опустила стакан на стол, вымещая на нем свое раздражение.
Ладно.
— Бабушка, дедушка, я невероятно ценю все ваши советы, но для начала, с чего вы вообще взяли, что я собираюсь поступать на юрфак? Даже если бы это было так, я никогда не стала бы пользоваться именем и должностью отца, чтобы поступить. И по его стопам я идти не хочу, опять же, прикрываясь своей фамилией. Я хочу прокладывать свой собственный путь, а не ступать по проложенной дорожке. И мой путь совершенно далек от профессии юриста.
Мэддисон могла поклясться, что услышала, как дедушка, сидящий напротив бормочет «Распустили ребенка!». Ой, ладно тебе, не переигрывай.
— Мэддисон, — начала миссис Картер, впервые за весь вечер прибегнув к полному имени внучки, — Сейчас за тебя говорит твой юношеский максимализм, я понимаю. Но послушай нас, уж мы то знаем, о чем говорим.
Мэддисон глубоко вздохнула. Она любила бабушку Вирджинию, правда, но в ней было много «слишком». Слишком придирчива, слишком вездесущая, слишком требовательна, слишком всезнающая и так по всем пунктам. Женщина, не увидев нужную ей реакцию, повернулась к родителям внучки, в частности, к своему зятю:
— Я не понимаю как вы, родители, можете сидеть и ничего не предпринимать. Мэйсон, ну ты хоть скажи что-нибудь!
— Миссис Картер, право слова, я лично не вижу ничего плохого в решении Мэддисон. Напротив, я горжусь ее упорством и самостоятельностью и настоятельно призываю вас к тому же, — спокойно проговорил отец, делая глоток дорогого пойла - одного из тех, которые ему дарят на работе в знак вселенской благодарности за раскрытые дела, — Мы с Меллисой поддержим Мэдди при любом раскладе событий.
Девушка дернулась в нервной улыбке, с одной стороны слова отца приятно грели сердце, а с другой - назревал семейный скандал. Бабушка всегда была строга к ее отцу - малейший проступок и он уже недостоин ее драгоценной дочери, в которую она, цитирую, столько вложила. Короче говоря, характер у старушки был дрянной - Мэддисон еще лет в семь поняла, что дедушка у нее под железобетонным каблуком.
— Даже не смей намекать о том, что мы недостаточно любим свою внучку и не готовы ее поддержать, — твердо произнесла женщина стальным голосом, — Особенно, после того, что было пять лет назад!
Мэддисон со свистом втянула воздух, уставившись на бабушку. Это был стопроцентный перебор. Происшествия пятилетней давности - табу в этом доме, но бабушка, конечно, как всегда наплевала на всё.
— Мама!
— Вирджиния!
Визг миссис Деймонд слился воедино с громким упреком мистера Картера. Мэддисон перевела взгляд на отца - внешне он был невозмутим, но глаза выдавали всю его ярость. Да, выдержка девушке явно досталась от папы.
— Что - мама? Что - Вирджиния? Разве я не права? Как смеет упрекать нас человек, который подверг родную дочь...
Или нет. Мэддисон с шумом поднялась со своего места:
— Достаточно, бабушка! — она вздохнула, заметив яростный взгляд отца, который тут же пригвоздил ее к месту. Да-да, уважение и манеры. Я всё помню! — Я была бы признательна, если ты перестанешь вспоминать прошлое, которое, извини за грубость, по большей части тебя не касается. Отпусти его уже и прекрати придираться к папе - это выглядит нелепо для твоего возраста, — сухо заметила девушка, — А сейчас, прошу меня извинить, но мне надо идти делать уроки.
Всеми давно известный факт - когда одна часть вашей жизни начинает внезапно налаживаться, то вторая так же внезапно начинает рушиться. Мэддисон любит называть это кармой. Она круто развернулась и пулей вылетела из столовой, яростно преодолевая одну ступеньку за другой и игнорируя призывы родителей вернуться назад.
— Да мне, — топ, — плевать, — топ, — куда поступать, — топ, — Лишь бы подальше от всех вас! — три раза топ, хлопок двери и она упала на кровать, потянув за собой Лаки, который верно поджидал ее около двери.
Уткнулась в подушку, небрежно поглаживая уютно пристроившегося рядом лабрадора. Как бы упорно девушка не старалась отогнать неприятные воспоминания, попытки были тщетны. Даже события сегодняшнего дня не сумели затмить болезненные флэшбеки из прошлого, заставляющие пережить те ненавистные дни снова и снова. Пролежала так минут десять, но вскоре, почувствовав волну апатии, грозящую вот-вот затянуть ее в воронку, она резко приняла сидячее положение, испугав мирно лежащего Лаки.
Вопишь на каждом углу, что оценки тебе не так уж важны, но отметка ниже «А» тебя категорически не устраивает.
Да, Пайпер, ты как всегда невероятно прав. Нет лучшего способа отвлечься, чем начать заниматься. Что она там отчаянно доказывала старикам? Прокладывать свою собственную дорожку? Отлично, тогда начнем с как-же-я-ненавижу математики.
***
Мэддисон проснулась не в самом лучшем настроении.
Когда она поднялась с кровати, первое, что заметила - это книга по самоконтролю, оставленная ночью, вероятно, заботливой бабулей. Книга, к слову, сразу же полетела в дальний угол комнаты. Как будто ей не хватило матери, которая перед сном заходила отчитать ее за неуважительное отношение к старшим, сеанса хорошего самобичевания и ночных кошмаров. Спасибо, бабушка, ты лучшая!
Спустившись на кухню, ее встретил отец со своими нотациями и «Мы так тебя не воспитывали, Мэддисон!». Она почувствовала себя какой-то мазохисткой, намеренно продолжая сидеть и выслушивать отца, хотя давно могла бы смыться. А всё почему? Как последняя дура ждала Пайпера, который вчера обещал ее якобы забрать. Да, он то умеет бить ниже пояса. Девушка против воли почувствовала себя брошенной, хотя и прекрасно понимала, что есть уйма причин, почему он не приехал. Идиотское чувство обиды само по себе неприятно царапало по органу, который находился в грудной клетке. Вырвать бы его и сжечь на костре.
Добралась до школы в гордом одиночестве. Стоило ей перейти порог кабинета литературы, как на нее налетела Шейли, чуть ли не сбивая с ног. Мэддисон крепко стиснула зубы, прикладывая все усилия, чтобы не сорваться на невинном человеке. Бросив недоброжелательное «Смотри куда идешь!», прошла на последнюю парту с целью хоть немного вздремнуть и с шумом плюхнулась на нее, полностью игнорируя заинтересованные взгляды одноклассников направленные на нее. Ой, выколите себе нахрен глаза. Бегло оглядела класс и, к своему несчастью, обнаружила у входа в кабинет только что вошедшего и улыбающегося во все зубы Арона, который рукопожатием здоровался с некоторыми парнями из класса.
Значит, забыл.
Мэддисон могла чувствовать, как чувство обиды сжирает ее заживо, отвратительно глумясь над ней. Да оставь ты меня уже в покое!
Стоило ей только поудобнее развалиться на спинке стула и прикрыть глаза, как громко прозвенел звонок. Разлепила веки и возненавидела весь мир, когда поняла, что на предпоследней парте сидели Пайпер с Памелой. Последняя сидела полубоком и, кажется, только и ждала, когда Мэддисон заметит ее:
— Боже, Деймонд, ты что, в темноте собиралась?
Мэддисон подняла взгляд на рыжую, пытаясь вспомнить, с каких пор она начала ее так сильно раздражать. Ах, да, с тех пор как прилипла к Пайперу. До этого она была для Мэддисон не более чем «рыжая кто-то там».
Но одета она была действительно как на похороны (вероятно, ее здорового сна) - черные скинни-джинсы, черный худи и такие же черные кроссовки. Глаза были заметно покрасневшими, поэтому Мэддисон не оставалось ничего, как прибегнуть к очкам, вместо контактных линз, а волосы собрать в небрежный пучок. Что уж там говорить про рыжую суку, когда даже физрук не упустил возможности опустить какую-то низкосортную шутку, когда встретил ее около входа.
— Андерсон, отъебись, — глухо бросила девушка, но стоило ей перевести взгляд на ее соседа, как голос заменился на животный рык, а глаза стали на два оттенка темнее, — Доебывай своего соседа, он, как я вижу, совсем не против.
Больно закусила губу. Эй, это совсем не то, что я хотела сказать!
Пайпер пронзил ее своим яростным взглядом и Мэддисон поспешила ретироваться:
— Была бы признательна, если вы отвернетесь. Я пришла грызть гранит науки, а не ваши мины лицезреть.
Андерсон закатив глаза и пробурчав что-то себе под нос отвернулась, в то время как Пайпер продолжал буравить ее хмурым взглядом, пытаясь разгадать причину ее отвратительного настроения. Она откровенно закатила глаза ему в лицо, зная, как это его бесит.
— Арон, я понимаю, что от Мэддисон тяжело отвести взгляд, но я всё-таки попрошу, — полушутливо начала мисс Мартин, заметив полную отстраненность своего ученика от только начавшегося урока. Мэддисон мысленно расцеловала учительницу.
Он последний раз смерил Мэддисон недовольным взглядом и отвернулся. Шатенка устало прикрыла глаза - этот кретин даже не понял, что облажался. Просто взял, наобещал чего-то там и забыл! Что там пишут в книжках по самоконтролю? Глубокий вдох, медленный выдох? Отлично, вот вам 20 вздохов в целом, подавитесь! Только вот где мое обещанное спокойствие?
Больше него она сейчас злилась на саму себя и свою реакцию. Боже, забыл и забыл, с кем не бывает! Так какого черта ты скулишь как побитая собака, будто он не забыл о какой-то мелочи, а порвал с тобой на виду у всей школы, бросив в лицо презрительное «шлюха»? Возьми себя, нахрен, в руки!
— Мэддисон, вы сели на последнюю парту специально чтобы не принимать участия в обсуждении биографии Диккенса? — девушка подняла свой тяжелый взгляд на учительницу, — Составьте, пожалуйста, компанию Ким Джунг на первой парте.
Ага, может мне еще сразу за учительский стол сесть?
Не найдя сил на пререкания, в охапку сгребла свои вещи и всё таки пересела под пристальным вниманием кореянки. Благо, она была понимающей - лишь раз задала вопрос «Всё нормально?» и получив утвердительный ответ, отстала, хотя и понимала, что явно что-то не так.
Мэддисон нутром чувствовала обжигающий взгляд холодных карих глаз и ей не оставалось ничего, как сидеть с натянутой как струна спиной и вполуха слушать автобиографию многоуважаемого Диккенса. Однако, запомнила лишь то, что у него было десять детей и то, только потому что на этом моменте Джунг наклонилась к ней и прошептала про то, что у него вероятно были заколдованный член и волшебное семя.
Весь урок девушка думала о своих отношениях с Пайпером и в какой-то момент она серьезно задумалась, а может зря всё это? Мысль отдалась неприятный спазмом в животе, но Мэддисон упорно продолжила развивать свою цепочку сомнений. И суток не прошло, как всё идет наперекосяк - это ли не верный знак? Он забыл о своем обещании - она обиделась, он сел с Памелой - она, прости господи, ревнует. Мэддисон всегда старалась сама с собой быть предельно честной и поэтому признала, что испытывает ревность. Это отвратительное чувство, неприятно сосущее под ложечкой и ставящее под сомнениу всю ее самооценку.
Разве так выглядят здоровые отношения?
В придачу к этому, оба были теми еще доминантами, для которых синонимы слова «компромисс» - это «прогнуться под кем-то», «дать слабину» и «отречься от всех своих принципов».
Тайлер Скотт был тряпкой, который беспрекословно подчинялся ей и роль доминанта без слов отдал ей. Местами это невероятно бесило. Даже чересчур - он не мог повести ее на свидание, предварительно не посоветовавшись с ней о месте, сделать заказ в кафе без ее ведома, даже перед тем как поцеловать, он всегда спрашивал у нее разрешения. Одним словом, в глазах девушки он был вторым мистером Картером - подкаблучником.
Но в случае с Ароном всё было понятно. Он просит разрешение на поцелуй? Не смешная шутка. Это значило, что Мэддисон должна была побороть себя и позволять ему вести. Позволять себе быть ведомой. А стоит ли всё этих жертв?
Через плечо бросила беглый взгляд на Пайпера, сделав вид, что оглядывается на мисс Мартин. Ответ пришел незамедлительно - да, стоило.
— Мэддисон, — она вздрогнула от мягкого голоса Джунг и медленно вернувшись в исходное положение, взглянула на девушку. Мисс Мартин отчитывала кого-то в конце кабинета и не обращала на них внимания, — Мы можем потом поговорить?
— О чем?
— Не волнуйся, я не буду тебя доставать. Разговор пойдет обо мне, я катастрофически нуждаюсь в хорошем совете.
Мне бы кто дал совет.
— Конечно, о чем речь! — она выдавила из себя улыбку.
— Отлично, наведаемся после уроков к мистеру Палвину за молочными коктейлями?
Мэддисон кивнула и сделала вид, что заинтересована вновь заговорившей мисс Мартин. Так и отсидела литературу - занимаясь самокопанием и разглядыванием пустой доски.
После звонка она покинула кабинет в числе последних под ручку с Ханной. Мэддисон ненавидела себя за то, что не могла рассказать Ханне о Пайпере, но ничего не могла с собой поделать. Она заведомо знала, что это ранит подругу, а значит и ее тоже.
Так и прошли три урока. На переменах Мэддисон не отпускала от себя Ханну ни на метр, чтобы не нарваться на Арона как вчера. Она понимала, что разговора не избежать, но до последнего оттягивала момент. Боялась говорить Пайперу всё, что у нее на уме. Перспектива услышать, что она накручивает себя как последняя дура ей совсем не нравилась.
И сейчас она сидела в буфете, медленно откусывая и тщательно прожевывая банан. Кушать не хотелось, хоть два пальца в рот суй, но у нее уже был не самый приятный опыт с расстройством пищевого поведения и на второй она ой как не хотела бы нарваться.
— Мэдд, что за херня?
Она посмотрела на Джексона и с удивлением обнаружила, что они сидят вдвоем. Оглянулась и застала Ханну с Джунг стоящими в очереди за добавками.
— Ты о чем?
— Твое поведение. Что за агрессия на Шейли?
— Э-э, агрессия? — она непонимающе уставилась на друга, аккуратно отложив кожуру от банана на пустой поднос.
— Когда она случайно толкнула тебя на первом уроке и сразу же извинилась, ты рявкнула на нее какую-то херню, — он выжидающе посмотрел на нее и она вздохнула, вспоминая этот эпизод. Давай, Джексон, добей меня своими упреками.
— Она просто попалась под горячую руку. Извини, — если извинения были единственным способ молниеносно заткнуть его - то пусть будет так.
— Ладно, — он почесал затылок, обескураженный ее извинением, — Но больше не прессуй ее так. Она очень чувствительна к таким вещам.
Мэддисон небрежно кивнула и поднялась со своего места, бросив, что ей нужно в уборную. Она чувствовала, что не справляется. Всё вокруг давило. Уроки, друзья, учителя, родители. Все они бесили.
***
Арон проснулся под крики матери «Мы проспали, немедленно вставайте!», аккомпанируемые недовольным кряхтеньем отца. Обычно с утра он тщательно собирается, но сегодня был выбор - либо прогулять литературу, либо надеть первое, что попадется под руку. Скрипя сердцем выбрал второе. Даже не позавтракал, бегло попрощался с родителями и с шумом завалился в салон автомобиля - приятный подарок от родителей. Не то чтобы он сильно нуждался в машине, как в Мадриде - там дорога до школы занимала как минимум 20 минут езды, в то время как тут пять. Но раз родители подарили, было бы невежливо отказываться, верно? Да и эффектный выход на парковке под жадно пожирающие взгляды противоположного пола всегда доставляли ему особое удовольствие.
Стоило ему выйти из машины, как он понял, что ужасно хочет двойного кофе, хорошего сна, выкурить как минимум две сигареты и прижать к себе Деймонд, которая действовала на него как панацея. Он всё еще не мог поверить, что она - его девушка. Тут же корил себя за сопливые мысли, обзывая самого себя сосунком.
Но, стоило ему только занять свою парту, как на него ни с того, ни с сего обрушилось ее паршивое настроение. Съязвила долбанутая Памела, а сорвалась она какого-то черта на нем. Проскулила что-то в его адрес, не забыв наградить одним из ее фирменных взглядов. Это что еще за номер? В конце концов, он же не виноват, что сидит с ней. Ну, да, отсосала один раз в туалете и позволила нагнуть ее там же, но ведь всё это было до Мэддисон! Тем более, откуда ей, этой маленькой злюке знать, что представлял он вместо рыжей кудрявой шевелюры, шатенку с идеально прямыми волосами?
Пытался словить хотя бы зрительный контакт, но она упорно его игнорировала, пробуждая его гнев. И дело было вовсе не в игноре и даже не в беспричинном выпаде - во всем была вина ее отрешенного вида. Он до боли в коленках не желал видеть ее такой подавленной. Очки, конечно, выглядят на ней сексуально, но он слишком долго пялился на нее и не мог не заметить покрасневших глаз и огромных синяком под ними. Пока остальные видели ее одетую во все оттенки черного, он же лицезрел ее с ног до головы обличенную в усталость. Хотелось собственноручно ворваться в ее сны и охранять ее покой, отгоняя все кошмары к чертовой матери.
От нечего делать начал анализировать вчерашний день. Толкает ее в угол, наезжает, она в ответ выдает восхитительно ласкающую слух фразу, что он не выходит из ее головы, поцелуй, смешок, поцелуи, стояк, снова поцелуй, «Да, Арон Пайпер, я буду твоей девушкой!», дорога до дома, шутки, ее бабушка с приглашением на бал, быстрый чмок и... Он буквально стек с парты с тихим «Бля-я-ять». Это каким куском еблана надо быть, чтобы так облажаться в первый день отношений? Просто невероятно! Забыл, что обещал забрать ее. Три раза блять, хлопок и занавес.
Но это всё было цветочками, самый пиздец, по нескромному мнению Арону, начался на ланче. Он дождался пока Мэддисон уместит свою задницу куда-нибудь и только потом занял свое место - подсел к одиноко сидящему незнакомому парню, мысленно назвав его задротом, потому что только его столик из всех свободных открывал вид на профиль девушки, а не спину, которая успела поднадоесть. Хотя и мысленно подметил, что собранные волосы ей идут. Тонкая шея просто не могла не привлечь его внимания.
Всё было относительно нормально, пока ей в руки не попал несчастный банан. Она как в замедленной съемке засовывала его себе в рот, мягко откусывала и так же медленно жевала. Назвать это «спокойно ест банан» - просто язык не поворачивался. Хватило и секунды такого зрелища, как член Арона приятно дернулся. Он без зазрения совести обвинил во всем Мэддисон.
Фантазия ушла в отрыв. Он продолжал неотрывно следить за ней, игнорируя взгляд ботана рядом. Ты то чего уставился? Ну да, трахаю взглядом Деймонд, подумаешь.
Стоило ей покинуть буфет, как он, подождав с минуту, чтобы стояк хоть немного спал, рывком поднялся со стула и пошел в сторону уборной, будучи уверенным, что она там. Он засунул руки по карман, чтобы хоть как-то усмирить стоявший, как долбаный кол, член и дойти до Деймонд, не спалившись перед остальными. Благо, у него был до этого опыт с напряженным членом в общественных местах.
По пути нарвался на пустующий кабинет с, да это подарок свыше, замком! Стоило причине его болезненного стояка пройти мимо приоткрытой двери, как он тут же схватил ее за запястье, затащил в кабинет и, щелкнув за собой замком, совсем не мягко толкнул ее к стене, тут же прижимаясь к ней. Мысленно корил себя за такие животные порывы, но честное слово, ничего не мог поделать с собой.
— Пайпер, что ты...
— Какого хрена ты так со мной поступаешь? — прорычал куда-то в шею, больно укусив это место. Она что-то пролепетала, совсем обмякнув в его руках. Хорошая девочка, — Я же предупреждал, чтобы ты не играла со мной, Деймонд.
Кажется, даже воздух электризовался от его возбуждения. Аромат ее духов ударил прямо в ноздри, действуя на него как какой-то долбаный афродизиак.
— Но я не...
Не успела договорить, как он бессовестно мягким движением рук сорвал с волос резинку, позволяя чуть завившимся от пучка прядям мягко спадать по плечам. Зарылся пальцами в волосы, одновременно толкнувшись к ней бедрами и почувствовав как болезненно ноет крайняя плоть, почти умоляя, чтобы ее освободили от тесных брюк.
Почувствуй, что ты со мной делаешь.
Отдаленно понимал, что ведет себя как последний дикарь и ему лучше сейчас остановиться и извиниться за всё, но чёрт... Рядом с ней мозги на пару со здравым смыслом просто отключались. Включались, если не сердце, то в конец распоясавшийся член.
— П-Пайпер...
Он прикрыл глаза. Тяжело дыша, коснулся своим лбом ее. Рука, приподняв ткань худи, скользнула по обнаженной талии, чувствуя, как она мелко задрожала.
— Помоги мне, — прикусив мочку ее уха, прохрипел Арон, мягко потерся выпирающим бугорком об ее бедро и издал тихий, почти болезненный выдох, — Помоги мне, Деймонд.
Он не знал, как это произошло и действительно счел это за восьмое чудо света - спустя казалось, вечность, девушка потянулась за поцелуем, одновременно расстегнув пряжку ремня и, наконец-то, высвободила из тесных брюк напряженную плоть. Она была настолько умной девочкой, что без лишних слов обхватила ладонью его основание, вырывая не то хрип, не то рык Арона. И чем он заслужил ее? От одного лишь ее прикосновения он готов был уже кончить. Под призмой невероятной похоти наблюдал, как она закусывает губу, сосредотачиваясь на своих же порывистых движениях. Красивая, невероятная и такая крышесносящая.
У Пикассо - Жаклин Рок, у Данте - Беатриче, у Аллана По - Вирджиния, которой он посвятил любимое Ароном стихотворение «Аннабель Ли», а у Арона Пайпера - Мэддисон Деймонд, в штормовых глазах которой он готов был собственноручно утопиться. Арон не сомневался, что если сейчас она вдруг попросит пойти и убить для нее человека - он, не думая, сделает это. Да хоть весь чертов мир к ее ногам положит, что уж там!
Маленькая чертовка, что ты со мной делаешь?
Откинул голову и схватив ее одной рукой за ягодицу, начал мять ее в руках. Не выдержав, сам задал темп, толкаясь в ее ладонь. Слишком хорошо. Слишком приятно. Всё это было слишком. Еще пара толчков, низкий мужской стон и он кончил ей прямо в ладонь, зарывшись носом в ее волосы.