Аромат никотина

Прошло несколько дней после ночёвки с Чуей. Больше ни с кем Дазай не виделся. Дни, проведённые с Сигмой и Элис, прошли просто замечательно.

Как Мори и обещал, к детям приходила его знакомая и по совместительству учитель химии, Коё Озаки. Сколько было счастья у братьев, когда их заставили отвечать на вопросы, связанные с предметом. Жаль, что это всё сарказм.

Обычно, дни Осаму проходят ужасно скучно. Никакого веселья. Но не сегодня. Дазай согласился встретиться с тем человеком, который звонил ему пару недель назад. Странный человек был, ничего не скажешь. Быстро одевшись, Дазай выходит на улицу.

Холодно. Слишком сильный ветер, всё остальное не мешает наслаждаться природой. Сегодня вроде не обещали, что пойдёт снег, правда, Дазай не был уверен, ведь всё небо заполонили чёрные тучи. Самая обычная погода для зимы.

Дазай проходит разные улицы, не обращая внимания на людей. Кто-то бегает туда-обратно, кто-то сидит в кафешках, попивая горячий чай, а кто-то, как Осаму, шатается по улочкам, ища неизвестного человека.

Место встречи — мост. Как это мило, Дазая хотят скинуть в реку. Правда, такими темпами шатен не утонет, но обморожение получит. И, пусть это и маловероятно, он может умереть. Эх, у Осаму грандиозные мечты. А на мосту стоит знакомая фигура.

Тацухико Шибусава — друг Осаму, также работает с Одой. В детстве они всегда гуляли втроём, но, как только взрослые друзья поступили в колледж, Дазай стал меньше общаться с ними.

— Шибусава? — спрашивает Осаму, смотря на парня лет девятнадцати.

— Ты Дазай Осаму? — задаёт вопрос парень. Получив утвердительный кивок, он продолжает. — Держи, просили передать тебе.

— Ты меня не помнишь? — Дазай смотрит в пустые красные глаза напротив. Тацухико лишь отрицательно качает головой.

Несколько лет назад.

— Одасаку, смотри! — маленький Осаму подбегает к другу, смеясь, и протягивает кусок окровавленого стекла.

— Осаму, зачем ты это сделал? — спрашивает Ода.

На деле всё было проще. Дазай не решался, он просто играл. Хотя нет, не играл, а рассматривал множество осколков, валяющихся на земле. В тринадцать лет мало кто задумывается о суициде, но видимо с Осаму редкий случай.

— Но это не я! — Дазай обиженно смотрит на взрослого друга. — Я нашёл его.

— Ты так говоришь, потому что пытаешься отмазаться, — подмечает другой парень. У него тихий спокойный голос. С ним приятно общаться.

— Шибусава, и ты туда же?!

Все дружно рассмеялись, правда, Тацухико было не слышно. Наверное, просто не любит, чтобы на него обращали много внимания.

Наше время.

Странно, что из всех событий с Шибусавой, Осаму помнит только этот эпизод. Может, просто забыл, всё же, Дазай живой человек, не робот.

— Да, вроде помню. А что? — через несколько секунд отвечает беловолосый, виновато смотря на землю.

— Шибусава, а когда ты начал всё забывать? — неожиданный вопрос заставляет Тацухико впасть в ступор на некоторое время. А действительно, когда...

Парень пожимает плечами, уходит.

И где все ответы... а как же помощь для друга?

Бесит.

Бесит.

Бесит.

С такими мыслями Дазай отправляется домой.

Снег маленькими хлопьями падает на землю, головы прохожих. Холодный ветер разносит пыль. А может и не только. Осаму ёжится от холода, в Японии обычно чуть теплее зимой, чем сейчас.

У Осаму пропало всё весёлое настроение... хотя, разве оно было? Вот бы сейчас встерить кого-то, кто поможет развеселиться...

— Здравствуй Дазай! — весело произносит "спасение" Дазая. — Не хочешь прогуляться вместе со мой и Фёдором?

Николай как всегда во время. Конечно Осаму пойдёт с ними гулять, кто откажется от такой роскоши?! Правда, куда деть папку, шатен так и не решил, но ничего.

— Пошли.

Парни шли, параллельно болтая о чём-то. Хоть Гоголь сказал, что гулять они будут с Фёдором, на деле всё иначе.  Гуляли Николай и Осаму, а Достоевский плёлся сзади. Впрочем, ему было так лучше.

— А сейчас... Фокус!

Достоевский и Дазай вопросительно посмотрели на украинца. Ладно, они смирились, что их привели в какое-то стенное место. Всё равно, что шли они не так долго и совсем не погуляли. Но какие к чёрту фокусы, Николай?

Гоголь молчит. Он хитро улыбается, смотря на своих одноклассников. И тут до Фёдора доходит, что он хочет сделать. Дазай тоже понимает, пытается помочь другу, но его толкают, из-за чего шатен падает на Достоевского, и они вместе оказываются в какой-то комнате, которую закрывают в эту же секунду.

В помещение холодно, темно. Такое чувство, что здесь давно не было людей. Хотя, даже говорить не стоит про людей. Кажется, что внутри стен бегают крысы, от чего по всему телу Осаму пробежались мурашки. В этом здании все мерты? Тишина гробовая...

— Погадать на картах таро? — спрашивает беловолосый, смеясь и нарушая тишину. Вроде он взрослый парень, но ведёт себя как ребёнок. — Может, вам станет легче?

— Ты смеёшься? — с укором произносит Фёдор, смотря на место, где должен находиться его друг, понимает, что нифига тот не смеётся. Гоголь серьёзен. — Давай выпускай нас.

— Ой, у меня срочные дела! Воркуйте, голубки!

— Что?! — не выдержав, влезает в разговор Дазай. Он внимательно наблюдает за немым шоком своего друга. — Фёдор?

В это время Николай вприпрыжку подходит к Сигме. Его план сработал, он счастлив. Но не восьмиклассник.

— Сигма, — весело произносит Гоголь, правда, он не кричит, не дай Бог их услышат, — Это будет просто незабываемый день!

— Да-да. Но, если Осаму и Фёдор объединяться, то нам точно не сдобровать. И виноват будешь ты.

— Не переживай ты так.

Достоевский потихоньку отошёл от происходящего, но он всё равно не понимает, что с его лучшим другом. Когда украинец в шипперы заделался?

— У тебя есть какая-нибудь заколка или проволока? — прерывает тишину Дазай. — Я могу вскрыть замок.

Фёдор отрицательно помотал головой. Хорошо, сейчас Осаму придумает ещё способ, ну, точнее, он так считает. Помещение слишком маленькое. Но даже так, здесь присутствует окно. Окно...

— Как думаешь, кто-нибудь сможет пролезть в окно? — спрашивает Осаму.

— Я тоже об этом думаю. Стоит попробовать.

Достоевский поднимается с пола, холодного между прочим, подходит к окну и смотрит. Стекло крепкое, не разобьёшь, а ручки нет...

— Ладно, вариант с окном тоже отпадает. — Достоевский возвращается в своё первоначальное положение. Николай всё продумал, когда планировал запереть парней в этой комнате.

— Можно просто подождать?

Да, хорошее решение, просто подождать. И тут Дазаю приходит прекрасная идея, почему бы не показать папку с информацией Фёдору? Да, как говорил тот неизвестный, в этих бумажках содержится информация о Достоевском. Интересно какая?

— У меня к тебе интересное предложение — начинает Осаму, доставая папку. — Как тебе идея вскрыть её и посмотреть, что там?

Фёдор поднимает свой взгляд на шатена и спрашивает:

— А мне какая выгода?

— Никакой. Правда, насколько я знаю, в этой папке что-то связанное с тобой.

Всё или ничего. Ставка сделана, кости брошены.

Дазай осторожно открывает папку, боясь выронить хотя бы один листочек. Внутри лежали разные.. фотографии? "Какого чёрта?" — произносит про себя шатен и начинает рассматривать. На снимках изображен сам Осаму, на двух фотографиях был Дазай вместе с Сигмой, а оставшиеся были вместе с Фёдором.

— И это и есть та важная информация, ради которой мне пришлось пройти через многое? — Осаму слишком любит причитать, но ладно. Он хватает свой телефон и начинает искать номер, который через усилия выведал у Шибусавы.

Дазай

Здравствуй Шибусава, это Дазай. Ты мог бы пожалуйста сказать, кто передал те фотографии?

Осталось дождаться ответа. Осаму подозревает, что Тацухико не сможет ответить. Мала вероятность, что отправитель указал своё имя. Да и каких-то отличительных черт тоже не имеется на папке. Ни записки, ничего.

Плохо.

Всё плохо. У Осаму появился сталкер? Мило. Но на фотографиях шатену около пяти лет, не считая изображений с Фёдором. Сталкер с раннего возраста? Дазай так не думает.

Слишком много вопросов, но так мало ответов. И не факт, что Шибусава поможет найти ответы хотя бы на один. Но нужно ждать.

Проходит минута, пять, десять, а ответа всё нет.

Осаму, умирающий от скуки, начал вновь рассматривать фотографии, изучая каждую деталь. И тут шатен замечает надпись, выполненную очень аккуратным, красивым почерком:

"Люблю его до беспамятства..."

— Какого чёрта... — спрашивает наконец Фёдор.

Хороший вопрос.