8.
Дилан сидел на кровати Томаса еще пару минут. На протяжении этого времени Сангстер мысленно молил всех Богов о том, чтобы О'Брайен скорее вышел из комнаты, так как скрывать появившуюся испарину и частое сердцебиение становилось всё сложнее. Наконец, послышался тихий скрип кровати и слегка прогнувшийся матрас вернулся в свою прежнюю форму. Томас тихо вздохнул. Через пару секунд дверь медленно закрылась и за ней послышались удаляющиеся шаги. В этот же момент Сангстер распахнул глаза и посмотрел на ту часть кровати на которой, по ощущениям, сидел Дилан. Он оставил за собой лишь слегка мятую простынь.
Блондин, до сих пор отказывающийся верить в произошедшее, сел в кровати и задумчиво почесал затылок. В голову лез самый несуразный бред: О'Брайен хотел задушить его подушкой, но в моменте испугался, или, может, думал над тем чтобы внутривенно ввести Томасу яд, пока он спит? Парень дал себе ментальную пощечину за столь идиотские мысли и, завернувшись в одеяло, попытался поскорее уснуть.
***
На следующий день Томас, намереваясь узнать что же вчера произошло, невзначай поинтересовался у сестры за завтраком:
– До скольки вчера остался Дилан? – Сангстер попытался сделать максимально непоколебимое выражение лица.
– Он же заходил к тебе попрощаться, у тебя что, альцгеймер? – неудоумевая спросила Ава, – после этого и ушёл.
Томас лишь кивнул, сделав вид что внезапно вспомнил вчерашнее прощанье с Диланом. Какого черта, О'Брайен?
***
Сангстер заводит свою Chevrolet Malibu и ждет, пока Ава сядет в машину, чтобы отправиться в школу.
Томас получил временные права в пятнадцать с половиной, что является минимальным возрастом в штате Калифорния. Он всегда мечтал водить собственную машину и быть «крутым парнем» в глазах сверстников, поэтому как только ему стукнул желаемый возраст, Сангстер уже записался на теоретические и практические занятия. После окончания обучения родители подарили парню собственную машину, причём весьма неплохую, чему он был невероятно рад. Со временем Томас понял, что иметь права и собственную тачку в шестнадцать лет в Окленде – все равно, что иметь дома батон хлеба, поэтому среди сверстников парень особо выделяться не стал. Зато ночные поездки по центру города под любимую музыку стали частью рутины.
– Давай заедем за Диланом, – сказала Ава и Томас так не понял, была ли это просьба или приказ.
– У него же есть крутая новомодная тачка, зачем нашему королю садиться в такое корыто? – с серьёзным выражением лица говорит Сангстер и театрально ахает.
– Она в ремонте, всё, давай, поворачивай, – закатив глаза сказала девушка.
Оказалось, О'Брайен живет совсем недалеко от Сангстеров. Ава уже успела ему позвонить, поэтому когда Томас подъехал к его дому, брюнет уже стоял у крыльца. Заметив знакомые лица, парень широко улыбнулся и зашагал к машине.
Задняя дверь открылась и Дилан уселся сзади сиденья Томаса. Он потянулся через весь салон, задевая плечо блондина, и крепко поцеловал Аву. Девушка слегка зарделась от такой неожиданности и игриво улыбнулась. Томас лишь одарил этих двоих недовольным взглядом и надавил на газ.
Весь день Ава вынуждала брата общаться со своим «возлюбленным», что дико выматывало и раздражало. Компания Дилана все еще была для Томаса не самой приятной, так еще и в совокупности с фактом, что он в отношениях с его сестрой становилась абсолютно невыносимой.
На совместном уроке химии О'Брайен внезапно решил что они теперь друзья и попросил у Томаса конспект:
– Зачем тебе мои конспекты? И где настоящий Дилан?
– Заткнись и дай мне тетрадь, – с раздражением сказал Дилан, – ты сам знаешь, что меня выпрут из команды за плохие оценки. Я и так там на прицеле из-за нашей драки.
Сангстер раздраженно протянул парню свою тетрадь. О'Брайен тут же ее открыл и, найдя нужную ему тему, начал вчитываться в написанное. Томас поймал себя на мысли, что ему нравится, как выглядит эта версия Дилана: у него слегка нахмурены брови, губы поджаты, а глаза бегают по словам и строкам. Он сосредоточен, сконцентрирован. Глупо было отрицать, что О'Брайен пиздецки красив. Особенно Томасу нравилось рассматривать большое количество родинок на лице и на не скрытых за одеждой участках кожи. На левой щеке и шее вырисовывались целые созвездия, огибающие светлую кожу. Внезапно осознав, о чем он сейчас так активно и чувственно рассуждает, Томас вновь дает себе мысленную пощечину и судорожно мнёт глазные яблоки, стараясь изгнать запечатавшийся в них портрет О'Брайена со всеми его родинками, нахмуренными густыми бровями и тёмными, как смоль, волосами.
– Эй, – от внутренней борьбы Сангстера отвлекает легкий удар в плечо, – что здесь написано? – Дилан показал пальцем на слово в конспекте.
– Слушай, я конечно знал что ты полоумный, но не настолько же, – Томас хмуриться и наклоняется ближе к парте Дилана, чтобы рассмотреть написанное.
– А я конечно знал что ты идиот, но что ты писать за десять лет так и не научился - удивительно.
– Тут написано «органический», – проигнорировав столь оскорбительное заявление в свой адрес ответил Сангстер.
О'Брайен лишь хмыкнул и продолжил переписывать конспект, вновь превратившись в сосредоточенную и привлекательную версию себя. Вдруг, Томас наклонился вперед, к столу Дилана и ухватился за край его тетрадки. Через секунду блондин уже рассматривал записи О'Брайена, игнорируя удивленный взгляд парня.
– Ты свой-то почерк видел? Выглядит так, как будто макаке дали ручку, – спустя несколько секунд Сангстер вынес вердикт, – хотя, по уровню развития ты действительно ближе к обезьяне, чем к человеку.
Дилан выхватил тетрадку из рук Томаса, пробубнив себе под нос что-то вроде «да пошел ты». Парни отвернулись друг от друга и наконец обратили внимание на учителя, пытаясь вникнуть в его монолог. На лицах обоих виднелась улыбка, сдерживать которую они были не в силах.