3.
Томас не успел понять, что произошло, как оказался силой прижат к стене. Его по прежнему мутило, но он осмелился поднять глаза на Дилана. Казалось, что карие глаза сменили цвет на красный – настолько безумным сейчас выглядел О'Брайен.
– Блять, Томас, если ты кому-нибудь расскажешь, – сквозь зубы процедил Дилан, – тебе будет очень плохо, понимаешь?
– Мне может и будет плохо, но зато все будут знать что ты - самый настоящий пидор, – Томас намеренно выделил последнее слово, выплюнув его в лицо О'Брайена, – представляешь, как все удивятся, что ты издевался над таким же как ты? – алкоголь отключал чувство страха, позволяя всем самым откровенным секретам и неозвученным мыслям выйти наружу.
От такого заявления Дилан, кажется, заполыхал. Он схватил Томаса за шею и сжал. От боли у Сангстера потемнело в глазах. Из его рта донёсся смешок.
– Знаешь, есть куча других способов решать проблемы, помимо махания кулаками, – кряхтя, но все той же усмешкой произнёс Томас, – мне тебя искренне жаль, Дилан. Внутренняя гомофобия – штука страшная, не даёт спокойно жить, любить кого хочется.
В глазах Дилана читалась горечь. Слова блондина задевали за живое: от издевательского тона Сангстера хотелось убежать. Впервые в жизни О'Брайен чувствовал, что Томас не боится его. Томасу абсолютно плевать и на сдавленное силой горло, на котором явно останутся синяки, на пустые угрозы и устрашающий взгляд. Дилан впервые за столько лет почувствовал себя по настоящему уязвимым. От этого чувства хотелось выть, сдирать с себя кожу, кричать и биться о стену.
Он заставил себя отпустить пульсирующую тонкую шею и отойти на два шага назад. Томас предательски закашлялся, схватился за горло и скользнул вниз по стене. Голова дико кружится.
– Что я должен сделать, чтобы ты молчал? – Дилан поднял на Сангстера мрачный взгляд.
– Я обязательно подумаю об этом завтра, Дилан, – держась за распухшее горло с улыбкой произнёс Томас.
Он медленно поднялся и, задев О'Брайена плечом, вышел за порог комнаты.
– Чтоб ты сдох, Сангстер.
– Взаимно, О'Брайен.
***
Выходные, как обычно, прошли очень быстро: в первую их половину Ава выслушивала упреки родителей по поводу вечеринки, а во вторую отмывала весь дом. Вымыть туалеты было особенно неприятной задачей, но девушка всё равно ни о чем не жалела.
Томас же провёл все выходные упиваясь своим превосходством. Впервые в жизни он чувствовал, что Дилан его боится. Теперь парень мог делать всё, что угодно: шантажировать парня, рассказать о нём всей школе, тем самым испортив ему жизнь, или заставить его стать таким же изгоем, как сам Сангстер. Чтобы О'Брайен, наконец, почувствовал какого это.
Томас решил дать себе еще пару дней, чтобы придумать наказание для Дилана. Он знал, что репутация красавчика-спортсмена-бабника-гетеросексуала невероятно важна для О'Брайена и он готов пойти на все, чтобы ее спасти.
Во время отработки в понедельник после уроков Дилан и Томас договорились о том, чтобы слёзно попросить миссис Уилсон отменить наказание, сделав вид, что за неделю они стали лучшими друзьями. План действительно сработал: директриса – которой, видимо, уже изрядно надоела ее работа – лишь отмахнулась от парней, а ля «делайте что хотите».
После этого Томас постоянно замечал на себе устрашающий взгляд Дилана, но быстро отводил глаза и судорожно пытался напомнить себе о том, что теперь О'Брайен должен боятся и ссаться в трусы от малейшего знака внимания в сторону парня. Пока получалось плохо. Томас все еще в глубине души чувствовал тревогу при виде брюнета.
***
– Блять, Томас, я весь день тебя выцепить пытаюсь, – Дилан с силой сжал плечо Сангстера, тем самым заставив его невольно охнуть, – ты подозрительно долго думаешь, приятель, – натянуто-дружелюбная им улыбка выглядела слишком жалко, чтобы Томас поверил в то, что Дилан здесь для того, чтобы мило с ним пообщаться.
– Ты что-то хотел? – запнувшись, спросил Сангстер.
– Узнать, что ты хочешь за молчание, – с лица О'Брайена словно спала маска, он в миг помрачнел.
– Я хочу, чтобы ты и вся твоя гнилая компашка отстали от Авы, – процедил Томас, – если ты забыл, ей всего пятнадцать, а благодаря вам ее единственные увлечения - алкоголь и тусовки.
– Это ее выбор, Сангстер, ты думаешь мы ей алкоголь насильно через вену вводим? – Дилан усмехнулся. По его лицу было видно, что этот разговор его очень веселит.
– Слушай сюда, конченый идиот, – Томас не смог сдержать свой гнев, когда услышал, как О'Брайен говорит о его сестре, – я сказал тебе и твоим отсталым друзьям отъебаться от моей сестры, надеюсь, твоему прокуренному всякой дрянью мозгу это понятно?
Дилан не ответил. Парень лишь хмыкнул и оценивающе оглядел Сангстера, а после развернулся и ушел, оставив Томаса в замешательстве.
Блондин был горд собой: так дерзко и грубо ответить этому ублюдку! О'Брайен, небось, уже все штаны обдудонил.