𝙄𝙣𝙩𝙤 𝙔𝙤𝙪 / 𝘼𝙧𝙤𝙣 𝙋𝙞𝙥𝙚𝙧

Становится лучше и легче, когда вот так вот сидишь, укутавшись мягким пледом, и пытаешься отвлечься, всунув наушники в уши и включив самую любимую песню.

Легче может и становится, но ненадолго мысли отпускают тебя. Ситуация остаётся той же. Наверное, мне нужно поменять свое отношение к ней, и тогда и «отпустит» быстрее, и результат будет крепким и долговременным.

Я сижу так уже полтора часа и просто пролистываю в своём телефоне всё, что только можно. Лента Инстаграм, фотографии, чьи-то видео. Кто-то смеётся в своей «истории» и развлекается с шумной компанией друзей.

Откладываю телефон и прикрываю глаза.

«Нужно поменять свое отношение к ситуации», — заговорил голос подсознания монотонно и назидательно, пока я старалась придумать, как же это сделать.

Арон не воспринимал всерьёз наши отношения, поэтому и не пришел. Мне остаётся просто свыкнуться с этим и продолжить жить дальше.

Это ведь должно быть легче, чем я думаю, верно? Так как зная себя, я буду ещё года три мечтательно вспоминать об этом парне, причиняя себе лишь боль. Он уедет, забудет меня, а я... я даже не знаю, что я буду делать потом. Почему дальнейшая жизнь без него кажется серой и невзрачной? Ведь я могу жить дальше, как до знакомства с ним?

Тяжёлый вздох вырвался из лёгких, и я взглянула на диванчик, где мы сидели с ним.

Он обнял меня и стал успокаивать, когда я заливалась слезами, вспоминая о потере родного человека...

Заиграла грустная песня в наушниках, от которой мне захотелось поскорее избавиться. Сейчас нужно выбрать что-то нейтральное. Никаких грустных песен!

Только я закрыла глаза, как передо мной снова возник Арон. Его глаза. Глубокий взгляд карих глаз, который заставлял меня млеть и завороженно, словно под гипнозом, смотреть в них.

«Продолжать жить дальше,» — вспомнила я и открыла глаза, освобождаясь от взгляда Арона.

Может, стоит себя чем-то отвлечь?

И план действий пришел на ум сразу.

Я встала с кровати, скинув плед комом на неё, и быстро вышла из комнаты.

Лучший способ занять себя был разговор с другом или подругой. Я быстро нашла номер Инес и набрала ей. Медленные, протяжные гудки оборвались, и голос девушки поприветствовал меня на другом конце провода.

На утро я была значительно бодрее, чем вчера. И сейчас, идя по коридору школы на следующий урок, я не предполагала, что будет дальше...

Сегодня я старалась свести все угнетающие меня мысли на «нет», а в особенности мысль о том, будет ли сегодня Арон в школе?

Во вчерашнем разговоре с Инес я не смогла сдержаться и выложила ей прямым текстом, что было. Она внимательно выслушала меня, а после ободряюще сказала, что мне не стоит вешать нос, а переключиться на что-то другое. У неё получилось подбодрить меня и выдавить улыбку, стараясь меня развеселить.

— Жозефина, — послышался сзади голос, обладатель которого запыхался. Повернувшись на ходу, я увидела Виктора, который оббегает учеников школы и несётся прямиком ко мне. Интересно, что ему нужно да так срочно?

— М? — поднимаю бровь, а парень наконец оказывается около меня.

— Тут такое дело, — он набирает воздух и выпрямляет спину. — Насколько я знаю, ты и Арон были близки, — начинает он, а я изображаю скептическую мину. Почему, когда мне удается на время забыть об Ароне, мне кто-то о нем напоминает?

— Были, — киваю я еле заметно и намекаю, что это слово в прошедшем времени.

— Дело в том, что он попал в больницу, и, — я чувствую, как по моему телу проносится ледяная волна, заставляющая поёжиться. Я вглядываюсь в лицо парню и стараюсь уловить дальнейший смысл слов, хотя мозг пытается переварить то, что услышал только что, — если ты хочешь, то мы можем вместе пойти и навестить его.

— Виктор, ты же понимаешь, что если ты шутишь, то это не смешно? — мрачно говорю я, слыша стук сердца в ушах. Если он сейчас скажет, что это не шутка, то я боюсь, мои ноги подкосятся.

— Это не шутка, Жозефина, — по лицу Виктора видно, что он либо хорошо притворяется, либо он действительно говорит правду. И, скорее всего, это второе...

Опускаю лицо вниз и смотрю себе под ноги. Нужно сосредоточиться.

Но фраза: «он попал в больницу» отдается эхом у меня в голове.

Тяжело сглатываю и складываю на груди руки.

— Жозефина? Ты в порядке? — Виктор видит моё резко изменившееся состояние.

— Я пойду, — отвечаю я совсем не на последний вопрос и вновь смотрю на парня.

— Тогда нужно идти прямо сейчас, — разворачивается парень и начинает идти вперёд.

— Сейчас? — поспеваю за ним, так как парень идёт слишком быстро.

— Время посещения до двух часов. У нас не так много времени, — он легко маневрирует между фигурами людей, в то время как я пытаюсь не потерять из виду Виктора и успеть за ним.

И вот сейчас у меня нет никакого внутреннего протеста из-за предстоящего прогула занятий, в последствии которого я получу нагоняй. Отчаянно, необдуманно, неправильно, легкомысленно...? Всё равно.

Я твердо решила без единой мысли сомнения, что я пойду к Арону именно сейчас.

Мы вышли на задний двор школы, быстро прошлись по дорожке к воротам и вышли за пределы территории.

— Что случилось с ним? — встревоженно спросила я, когда мы с Виктором сидели в его машине и ехали по направлению к больнице.

— Всё так, — одной рукой он вел машину, а другой впутался в блондинистые волосы, — чертовски ужасно, — сказал он, а у меня ещё сильнее всё сжалось внутри. Неужели у Арона случилось что-то серьёзное? Виктор начал рассказывать, как вчера позвонил парню и попросил о помощи. Я с удушливой тяжестью слушала сбивчивый рассказ парня, стараясь не умереть от сердечного приступа в его машине. Парень остановился на моменте, где услышал странные звуки с верхнего этажа дома Арона. Виктор обеспокоенно глядел на дорогу и старался быстрее приехать на место.

— И что дальше? — хрипло сказала я, не в силах сдерживать свой страх за Арона.

Виктор рассказал с точностью, что произошло на втором этаже. Как он не мог понять, какие действия ему предпринять, как он перепугался и занервничал, когда отчим Арона со всей силы ударил того по лицу и как второй, последующий удар стал для Арона неудачным. Парень стал падать прямо рядом со стеклянной балюстрадой, ограждающей весь второй этаж, и задел её своей головой.

Я не могла произнести ни слова, зажмурив на секунду глаза, пытаясь избавить от сцены, представившейся у меня перед глазами. Неприятное покалывание прошлось по спине.

Арон. Ему стольких сил стоило жить с таким, как его отчим. Стоило каждую неделю проживать маленький кошмар, осознавая, как он сам говорил, что ничего не может сделать. Ведь все его попытки ровным счётом ни к чему не приводили.

Он старался помочь, выпутаться из этого всего... и вчера его терпение окончательно лопнуло.

Виктор через несколько минут остановился неподалёку от больницы, от вида которой мне уже стало не по себе.

Тяжело перебирая ногами в сторону стеклянных дверей, я пыталась сделать своё лицо не прискорбным, а спокойным. Обычным.

Многим не нравится, когда их жалеют. Особенно Арону.

Женщина в белом халате за стойкой регистрации сначала сильно не хотела пускать нас, но когда Виктор с чувством сказал, что в палате лежит его лучший друг, что именно он позвонил вчера в скорую и теперь хотел проведать его, сдалась, просканировав нас обоих суровым взглядом, и осведомила, как и куда пройти. Мы двинулись на лифте наверх. С каждым этажом мне хотелось сжаться до невероятных размеров...

Все эти новости о парне и о том, что же вчера случилось, загрузили меня полностью. Но сейчас я должна была как никогда постараться вымести все их головы. Я пришла сюда к нему, чтобы поговорить, просто побыть рядом, а не для того, чтобы мусолить ужасный инцидент в его доме.

На следующем этаже около такой же стойки, только поменьше, стоял мужчина, который по совместительству оказался врачом Арона.

— Он совсем скоро будет в норме. После завтра можно уже возвращаться домой, — я зажала нижнюю губу зубами, понимая, что домой он пока точно не вернется. — Лёгкое сотрясение, ничего страшного. Сейчас он может жаловаться на головную боль и слабую тошноту, но не более. Всё же постарайтесь его сильно не загружать разговорами, — врач довел нас до палаты и ступил в сторону.

— Спасибо, — сказала я и пошла следом за Виктором.

В палате было очень светло. Бежевые стены, белый пол и потолок, да ещё льющийся свет из окон в совокупности создавали иллюзию большего пространства, чем оно не являлось на самом деле. Виктор шёл впереди, поэтому я выглянула из-за плеча и увидела больничную постель, где лежал Арон. Он приоткрыл глаза и, видимо, не сразу понял, кто пришёл.

— Эй, здорово, чувак, — Виктор старался говорить негромко, схватив два стула и поставив рядом с парнем.

Арон вяло перевёл взгляд на меня.

— Привет, — я уселась на стул и слабо улыбнулась Арону, который смотрел на меня сонными глазами.

— Привет, Марсела, — на губах Арона появилась улыбка, а Виктор глянул коротко на меня.

— Похоже, у него провалы в памяти, — пробубнил Виктор мне, еле шевеля губами, а я приподняла выше уголок губ.

— Всё нормально, — тихо ответила ему я. Арон посмотрел на парня, и его рука приподнялась, согнувшись в локте.

— Спасибо, — промолвил он, а Виктор, недолго думая, пожал предложенную руку и с улыбкой хмыкнул.

— Не стоит. Как ты?

— Лучше, чем вчера, — он зажмурил глаза, зажав переносицу между пальцами, а потом посмотрел на нас с надеждой. Лицо Арона с двух сторон было покрыто синюшными пятнами, и от этого у меня образовался комок в горле. - О том, что случилось, уже многие знают?

Мы с Виктором неуверенно переглянулись и вместе сказали, что нет. Никто пока не знал о произошедшем, но, уверена, скоро узнают. Я видела Лино на экране телевизора единожды, однако это не означало, что не могло быть других эфиров с его участием. Даже если предположить, что он не медийная личность, то он, по крайней мере, был состоятелен и имел связи. Уже это могло помочь хорошо осветить вчерашний случай и привлечь внимание.

Мы недолго поговорили с Ароном, пока врач не зашёл в палату и не предупредил, что время посещения подошло к концу.

— Тебя скоро выпишут, — Виктор указал на лежащего Арона указательным пальцем и подбадривающе улыбнулся, мол всё будет окей. — До встречи, — с этими словами Виктор вышел, видя, что я не особо спешу покидать палату, дабы обмолвиться парочкой фраз с парнем наедине.

Сказать хотелось много чего, побыть рядом с ним ещё больше, но учитывая, что здесь время было ограничено, я постараюсь не затягивать с разговором и как можно короче все изложить.

Я придвинула стул ближе и взяла его руку в свои. Он моментально сжал одну из моих ладоней и тяжело вздохнул.

— Я скучал, — только эти слова заставили меня почувствовать трепет между ребрами, который усиливался с каждой секундой.

— И я, — маленькая пауза перед тем, чтобы сказать парню, что я хотела сказать вчера и все последующие дни после нашего разногласия. — Я хотела извиниться, — на этих словах Арон недовольно поморщился, словно я сказала ему что-то неприятное.

— Прекрати, — он мотнул головой и устало посмотрел на меня. — Не нужно извиняться передо мной.

— Нет нужно. Я пыталась убедить тебя не злиться, хотя сама злилась, когда были «плохие времена». Я давала советы, которым сама порой не следовала. И ты был прав, говоря, что имеешь право не сдерживать эмоции, — мой голос под конец стих, и я прочистила горло. — Поэтому мне не нужно было тогда говорить то, что я сказала, — Арон смотрел на мои губы, а я на автомате в ответ начала глядеть на его.

— Если тебя это утешит, то я смутно помню тот диалог, — он ухмыльнулся, а я поджала губы и тоже улыбнулась. — Меня хорошо приложили головой, — закатила глаза от того, с какой лёгкостью говорил это Арон. — Даже если бы я все помнил, то я тоже был хорош. Поэтому давай просто забудем этот эпизод, как что-то незначительное?

Его рука крепче сжала мою, а сзади нас послышался манерное покашливание. Доктор терпеливо ждал, когда мы наконец-то распрощаемся.

Я поднялась со стула и, продолжая держать руку парня, наклонилась к его лицу.

— Выздоравливай, — я приблизилась к его губам и оставила мягкий поцелуй на них. Мне хотелось как можно дольше растянуть этот момент, сделать, как бывает в фильмах. Всё вокруг замирает, и ты живёшь сам по себе, наслаждаясь тем, чем хочешь. Но мы не в фильме. Мы в реальности, где мне надо отпустить руку Арона и последовать за Виктором, на выход. Я всё же расцепила наши руки и попятилась к двери.

— До свидания, — произнес доктор, стоявший около стены, сложив руки на груди. — Арон, нам нужно кое-что обсудить, — только и долетело до моего слуха, когда я закрывала дверь.

Виктор сидел на больничной танкетке и ждал меня.

— Ну, идём? — обратился ко мне, а я кивнула, последний раз бросив взгляд на закрытую дверь, где приглушённо говорили два голоса.

POV Арон.

— Что? — вопрошающе поглядел на врача, который стоял напротив меня, сжимая в одной руке планшет с закреплённым на нем листом.

— Так как мы все знаем обстоятельства, — он аккуратно произнес это, — твоей травмы, то не можем игнорировать это. Мы сообщили, куда нужно. Поэтому с тобой хотят сегодня поговорить двое людей из полиции, а также твой личный адвокат, — я лишь поднял бровь.

— «Личный адвокат»? — звучало интересно. Но когда он успел появиться?

— Да, — подтвердил свои слова доктор. — Видимо, которого наняла твоя мама. Вопрос в том, будет ли тебе комфортно поговорить с ними сегодня? Или лучше перенести всё на завтра?

— Сегодня, — сложил на животе руки, следя за тем, как врач коротко кивает мне и покидает палату.

Я не мог думать наперед, однако мысль о том, что всё может вскоре закончится, укоренилась в сознании, как одна из возможных.

Это даёт мне надежду на нормальную жизнь.

По началу, очнувшись здесь, я смутно мог о чём-то думать, однако, приходя в себя, начал размышлять...

Я так долго хотел уехать подальше отсюда, забыть все кошмары, что преследовали меня здесь, хотел стать свободным от всего, что внутренне разрушало меня.

Я думал: меня ждёт светлое, независимое будущее, где я буду по-настоящему свободен и счастлив.

Однако есть одно «но», которое не позволило бы мне быть таковым, уедь я даже на другой конец земного шара.

Внутреннее одиночество, с которым я стал неразлучен. Оно стало ходить по пятам после смерти отца и никак не хотело отставать от меня, лишь усугубившись с появлением нового члена семьи...

Наличие друзей, близких не избавляло меня от гнетущего состояния. Казалось, оно разрастается с каждым годом, пуская корни глубже.

Думая, что я избавлюсь от него так просто, просто убежав от старой жизни и проблем, я глубоко ошибался.

Я бы также чувствовал себя одиноким и покинутым, только уже не имея окружения вокруг. Убежать от проблем мало, они не исчезают от этого. Для того, чтобы избавиться от них, нужно решение.

Может, сейчас у меня получится это сделать?

Может, именно сейчас всё только улучшится? Это будет начало хорошей жизни, по которой я так соскучился, будет точкой невозврата к прежней жизни?

Спустя пару часов, которые я пролежал в полудреме, так как головные боли временами приходили и забирали остатки сил, в палату зашли двое мужчин, женщина и проводивший их доктор, который выполнив свое дело, представил мне офицеров полиции и адвоката, а после удалился. Стражи порядка в штатском уселись у подножия кровати, а я попытался приподняться и усесться. Подмяв подушку под спину, я внимательно взглянул на новоприбывших. Женщина с тугим хвостом на макушке достала диктофон и толстый блокнот с ручкой, пока мужчина, щурившись, смотрел на меня. Молодой мужчина в темно-синем костюме сел так, чтобы быть напротив сержантов.

Естественно, я уже почувствовал напряжение после того, как пришедшие люди переступили порог палаты. Передо мной могли быть либо неподкупные полицейские, которые добросовестно выполняют свою работу, либо коррумпированные оборотни в погонах или как их еще называют.

― Итак, ― изрёк офицер Кортес, который перестал анализировать моё лицо, и поднес руку к подбородку, ― Арон, ты даешь согласие на то, чтобы этот разговор был записан?

Я лишь кивнул и приготовился к тому, чтобы изложить всё.

Два часа, которые тянулись неприлично долго, я отвечал на вопросы полиции. Женщина после каких-то моих реплик иногда делала короткие пометки в блокноте. Я не пытался чего-то недосказать, недоговорить, всё выкладывая, как есть. Молодой адвокат, которому я не дал бы больше тридцати пяти, внимательно наблюдал за мной, когда я отвечал на вопросы полиции, и, видимо, делал какие-то выводы у себя в голове насчет меня и всей ситуации. Когда люди из правоохранительных органов покинули палату, моя голова слегка гудела от усталости, которая заставляла мои глаза закрываться.

― Ты отлично держался, ― заговорил мужчина, стоя по струнке и сложив руки на груди. ― Учитывая, что мы с тобой не обсуждали предстоящий допрос, не проводили письменный опрос и другое, что обычно делается, то отвечал ты вполне хорошо. Ты сейчас как? Выдержишь пару вопросов со мной? ― поинтересовался он, а я, не в силах больше сопротивляться сну, ответил.

― Вряд ли, ― он понимающе кивнул мне и протянул вытащенную из маленького кармашка пиджака визитку. ― Вот мой номер. Как будешь готов, позвони. Время лучше не тянуть, ― он по-деловому поправил низ пиджака и отступил назад. ― До связи.

Я попрощался и наконец-таки перестал бороться с усталостью.

POV Жозефина.

Мама сразу, как говорится, в лоб спросила: почему я ушла из школы в середине учебного дня?

Я не стала оправдываться, краснеть, бледнеть — в общем не стала проигрывать старый добрый сценарий, а сказала прямо всё, как есть.

От моего ответа мама испуганно прижала руку к груди и спустя секунду, переведя дух, ответила:

— Это хорошо, конечно, навещать дорогих сердцу людей, но давай договоримся делать это не во вред учебе?

Я кивнула, сцепив руки в замок, и уткнулась в раскрытую книгу, которую читала до разговора с мамой. Думаю, завтра мне не удастся снова улизнуть. Но я бы набралась терпения до послезавтра, когда Арона, по словам врача, должны были выписать.