8.
В первые дни учебного года я поражалась тому, сколько на самом деле адептов вмещает школа. Столовая была набита битком, свободные места можно было пересчитать по пальцам. К счастью, одно из них оказалось за нашим столиком. Почему-то никто не желал к нам садиться, но я бы не сказала, что Эйген или Аннабет от этого страдали. Я – тем более.
Расписание, которое все получили за ужином, было намного плотнее, чем индивидуальная подготовка. В день как минимум по четыре пары, всего шесть предметов. Введение в темную магию, история королевств, зельеведение, магическое право, физическая подготовка и основы практической магии. Введение в темную магию все так же вела Яспера, историю королевств и магическое право – магистр Симон, только теперь занятия делились на поточные лекции и семинары. Магистр Оллис значился преподавателем основ практической магии, а зельеведение преподавал какой-то магистр Дайндри, но его пары стояли в последний день недели, сразу четыре штуки.
– Это чтобы времени хватило на зелье, – пояснила Аннабет. – Ну и чтобы отконвоировать к лекарю тех, кто сварит какую-нибудь бурду.
Я имела серьезные опасения, что стану почетным автором бурды, но предпочла промолчать и просто дождаться занятия.
Группа темных магов была одна и насчитывала всего десять человек. Девушек среди них не было. Я смотрелась белой вороной, и если остальные магистры воспринимали мое присутствие спокойно, то Яспера не упускала случая поиздеваться. На самом деле я почти научилась спокойно воспринимать ее подначки и сосредотачиваться на выполнении заданий. Если я одновременно переживала из-за придирок и пыталась построить в ровный ряд скачущие буквы, то позже расплачивалась адской головной болью и тошнотой.
Но в одно из занятий случилось кое-что, превратившее Ясперу из пристрастного и несправедливого преподавателя в лютого врага.
Мы снова писали конспект учебника. Это была ее любимая форма занятия. Не знаю, сколько в такой писанине было смысла, часто суть того, что я писала, от меня ускользала. Позже, в комнате, я не спеша читала пройденные параграфы и даже находила информацию в них интересной. Учебник рассказывал о возможностях темной магии, об известных темных магах, об опасностях и подводных камнях. Исторические вставки я читала, как легенды, а в учебном материале обнаруживала множество невероятных вещей.
Например, некоторые темные маги могли слышать эфемерных сущностей, заключенных в артефактах. Или духов леса, например. Правда, автор тут же уточнял, что нынче в мире почти не осталось магических мест, которые обладали бы собственной силой, но, тем не менее, кое-где еще можно было услышать, как шепчутся призраки старых замков!
А еще Яспера любила дисциплину. На ее занятиях мы должны были быть идеально ухоженными, на парте должен был быть идеальный порядок. И если кто-то, по мнению магистра Ванджерии, дисциплину нарушал, она вполне могла шлепнуть по руке, заставляя писать аккуратнее, или отпихнуть ногой сумку из прохода. Именно эта ее мерзкая привычка и сыграла с магистром злую шутку.
Я всегда писала как курица лапой по вполне понятным причинам. Шариковые ручки – незаменимая вещь, которую незаслуженно игнорировали в мире магии. По возможности я старалась писать карандашами: они не растекались, не пачкали руки и бумагу. Но с Ясперой этот фокус не работал, приходилось мучиться с перьями. Естественно, в моей тетради были каракули.
Само собой, однажды Яспере это надоело, и она легонько шлепнула меня по руке со словами:
– Адептка Шторм, если вы считаете, что эта мазня достойна оценки, то попробуйте обратиться в школу искусств. А это магическое учебное заведение. Немедленно исправьте этот ужас!
Неожиданная волна злости поднялась внутри, я открыла было рот, чтобы осадить неадекватную бабу, но вдруг раздался щелчок, аудиторию озарила вспышка – и Яспера отскочила на добрый метр назад, врезалась мягким местом в парту. Вдобавок ко всему от удара током ее волосы в прямом смысле встали дыбом. Вид у магистра был донельзя комичный, и всей группе пришлось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы не заржать.
– В кабинет Кроста, – выдохнула она. – Немедленно.
Так я снова оказалась в кабинете Кеймана. И мне даже было немного стыдно под его суровым взглядом. Но еще и обидно: я все-таки не специально! Хотя, если быть честной с собой, то все еще неплохо повернулось. Я двинула мерзкой Яспере, а теперь откошу (или хотя бы попытаюсь) под соусом «оно само». Рот-то я открывала явно не для того чтобы сказать «Да, магистр, я все сделаю». А отмазаться, что огрызнулась случайно и неконтролируемо, чуть-чуть сложнее.
Правда, из уст Ясперы история звучала так, что я даже посочувствовала бедной женщине, вынужденной преподавать у агрессивных дебилов. По лицу Кеймана нельзя было сказать, поверил ли он ей, но, выслушав, кивнул:
– Благодарю, магистр Ванджерия. Дальше я сам, спасибо.
Не знаю, хотела Яспера присутствовать при казни или нет, но Кеймана слушалась беспрекословно. Тишина висела еще несколько минут. Я делала виновато-смущенный вид, а Кейман явно веселился, потому что… ну, он же темный. Наверняка чувствовал, что я ощущаю совсем не раскаяние.
– Ну и как ты это прокомментируешь? – поинтересовался магистр.
– Руки прочь от темных, – буркнула я. – Кто ее взял на работу?
– Я.
«Заметно». – Я успела прикусить язык и только подумала гадость.
– Магистр шлепнула меня по руке за почерк, я разозлилась. А дальше что-то бумкнуло, и у нее испортилась прическа.
– Что-то бумкнуло? Само?
– Ну да.
А что? Пятачок в мультике тоже не сразу понял, что бумкнул его собственный воздушный шарик.
– Да не хотела я ее током бить! Не знаю, как так вышло.
– А что ты хотела? Честно.
– Честно? Послать ее.
– Ну вот и послала. Дай сюда расписание.
– Что, опять наказание? – вздохнула я.
Кейман молча протягивал руку. Я отдала листок с табличкой, и, взяв перо, он принялся что-то вписывать в пустые строчки.
– Вот, – отдал мне. – Будешь ходить на дополнительные занятия и учиться контролировать магию. Язык придется учиться контролировать самой. Посылать магистров настолько же запрещено, как и бить их электричеством.
Зато я могу изобрести кофеварку. Если как следует разозлюсь. Учительница в школе говорила, что я пойму, как важно образование, лишь став взрослой. Похоже, этот день настал.
– А… – Я открыла рот, увидев в графе «преподаватель» фамилию Кеймана. – К вам на занятия?
– Ко мне на занятия, – спокойно подтвердил магистр.
– Лучше бы наказание, – вздохнула я.
И Кейман даже не обиделся, только хмыкнул.
Итого в моем расписании на ближайшую пятницу оказался час отработки наказания с Оллисом и час индивидуальных занятий с Кейманом. А на следующий день надо было к Марьону, смотреть получившиеся рисунки и пытать, где же добыть платье на бал.
Хотя «пятница» – не то слово. Рабочих-то здесь дней шесть, плюс два выходных. И никто не парился с их обозначением: просто ставили дату и месяц, а выходные дни обводили в календарях кружочками. Пока шла на ужин, размышляла, как бы назвать этот шестой день? Постпятница? Предсуббота? Лишнийбудень?
На входе в столовую меня оглушило аплодисментами. Шум стоял такой сильный, что я не сразу поняла, чему все так бурно радуются, и огляделась. Даже за столиками факультета огня раздавались редкие хлопки.
Да-а-а, Ясперу здесь не любят. Ну, или не любят меня и аплодируют тому, с каким изяществом я приблизилась к мучительной смерти и отчислению. Слегка покраснев, я села за стол.
– Мне в расписание надо включить лекции по предмету «Как не привлекать к себе внимания», – пробурчала.
Может, Кейман и этому научит?
– Не могу сказать, что одобряю драки с преподавателями, но разряд могла бы дать и посильнее, – хмыкнул Эйген.
– Почему Ясперу не любят?
– Знаешь, темный факультет – самый малочисленный, но она еще и замдиректора по воспитанию, так что мозги выносит всем. И держат ее тут только потому, что сосет хорошо.
– Эйген! – воскликнула смущенная Аннабет.
– Что? Это не я, это Бастиан так говорит. А у него отец был на короткой ноге с Кростом. Ты думаешь, преподы по ночам с вдохновенным лицом смотрят на луну и пишут стихи? Да у них гадюшник круче нашего, все со всеми переспали, все всех подсадили и дружно попилили финансирование от короны. Кстати, Делл, кто-то уже вбросил в народ карикатуры на взъерошенную и злобную Ванджерию, так что жди завтра новый выпуск «Вестника».
– «Вестника»?
– Анонимный школьный журнал. Картинки и злобные подписи. Никто не знает, кто его выпускает, но все школьные события освещаются там довольно забавно.
– Потрясающе. Я – героиня дня.
– Ты – героиня года. Темная иномирянка, которая сначала на глазах у всей школы пошла против ди Файра, а потом еще и шарахнула молнией Ясперу…
А еще скоро где-нибудь наверняка повесят плакаты со мной в образе поехавшей богини. И это идет первая неделя учебы в школе. А мне четыре года здесь сидеть! Просто полный капец.
После обеда у всех первых курсов стояло занятие по физре. Это показалось немного странным: разве можно заставлять студентов бегать, прыгать и отжиматься, когда они только что поели?
Но нас рассадили на скамейках в спортзале, и тренер откашлялся:
– Адепты. Сегодня у нас будет вводное занятие, на котором мы определим нашу с вами будущую стратегию обучения и запишем вас в секции. Итак, для начала прошу поднять руки тех, кто имеет задокументированные освобождения или ограничения.
Тишина – руку не поднял никто, и это, кажется, обрадовало тренера.
– Тогда переходим к следующему вопросу. Как вы знаете, в нашей школе есть четыре разных спортивных направления. В каждом есть свои нормативы и соревнования, а лучших адептов мы отправляем на чемпионаты между высшими школами. Чем бы вы ни занялись: водными спусками, боевым искусством, ориентированием или крылогонками – сможете попытать счастья и пробиться в лигу спортсменов нашей школы. А лучшие крылогонщики еще и подготовят показательные выступления в конце года. Это большая честь, зачет по моему предмету тем, кто попал в одну из команд, выставляется сразу. Чтобы определиться со спортом, у вас есть неделя. Можете посетить каждую тренировку и хорошенько подумать. Но если кто-то уже решил… разумеется, менять спортивное направление можно только раз в год, поэтому отнеситесь к выбору ответственно.
– Я уже решила, – Аннабет поднялась, – пойду к земельникам. Бегать по лесу в поисках клада или захватывать флаг интереснее, чем пытаться не утонуть, балансируя на небольшой дощечке. И уж точно безопаснее, чем получать деревянным мечом по носу или сверзиться с крыши на крыльях. А ты что думаешь?
А я и не думала, первый полет на крыльях навсегда влюбил меня в них. Я понятия не имела о правилах крылогонок и изящных программ, просто хотела летать. Поэтому вместе с небольшой частью адептов-первокурсников подошла к столу и записала свою фамилию в графу крылогонок.
Только бы там никак не отличиться!
* * *
Таинственный и многообещающий «Вестник», увы, не вышел. Но мне было плевать. На самом деле, даже если бы на школу свалился метеорит, я бы только обрадовалась возможности поспать подольше.
Нагрузка в прямом и переносном смысле сбила меня с ног: первые пять дней учебы я почти не запомнила. Вставала утром, завтракала, затем носилась по кабинетам с лекции на семинар, затем обедала, два часа делала задания на следующий день и два часа потом тренировалась. Сначала тренер просто гонял всю группу то по залу, то вокруг школы, то заставлял кувыркаться, то прыгать в длину и высоту, а потом, после короткого душа, мы разбредались по своим тренировкам.
Халявы, которую мне дал Кейман в первый раз, больше не было. Сначала нас просто учили обращаться с крыльями, потом мы отрабатывали падения с небольшой высоты, учились тормозить крыльями о воздух, чтобы не сломать себе что-нибудь. Я бы еще добавила занятия по отработке ползка в медпункт, но это почему-то мало кого заботило.
К ужину я приходила в практически сонном состоянии, с раскалывающейся головой. С друзьями мы почти не общались: хоть Эйген и был полон сил и энтузиазма, Аннабет пребывала в такой же прострации, как и я.
А еще я поняла, как избавляться от головной боли. Зелье, выданное лекарем, не помогало, зато можно было снять с браслета крупицу магии и растереть между пальцами. Тогда боль проходила, и спала я без задних ног.
Но крупицы следовало беречь, поэтому по большей части я мучилась, просыпаясь каждые два часа с диким желанием как следует поорать.
Учебой и тренировками загружали всех, так что даже происшествий особых не было. Я, правда, с ужасом ждала нового занятия у Ясперы, но оно грозило мне сразу после выходных – хотя бы успею перед смертью отдохнуть.
Ну и еще отработать наказание у Оллиса и посетить занятие Кеймана. Хотя после адской недельки они воспринимались скорее развлечениями, чем работой.
– О, Крост, неужели завтра выходной?! – за обедом, после того, как кончились пары, простонала Аннабет. – Это было невыносимо. Я сейчас умру.
– Привыкнешь, – фыркнул Эйген. – Второй блок самый жесткий, третий уже полегче, а четвертый весь состоит из подготовки к экзаменам. Чем дальше обучение, тем больше самостоятельности и проще справляться. Хотя, говорят, последний курс из-за диплома и экзаменов адский. Что будем делать завтра?
– Я – спать до обеда, – мечтательно протянула я. – А потом в город, Марьон обещал показать рисунки и подсказать, где купить платье для бала.
– А у меня с утра дела, но днем можем встретиться, – сказала Аннабет.
– Кстати, что за работу ты нашла? – спросила я подругу.
Она как-то уклончиво пожала плечами:
– Да так, ничего особенного.
Это показалось подозрительным, но усталость вытеснила все домыслы. Я с нетерпением ждала момента, когда последняя минута занятия у Кеймана закончится. Наверное, отключусь прямо в его кабинете.
Но сначала отработка наказания. Повезло, что у Оллиса, а не у Ясперы. Правда – это выяснилось буквально через несколько часов, – мне совершенно без разницы, под чьим руководством влипать в истории. И в каком подвале находить загадочные вещи – тоже.
Пришлось спросить дорогу у завхоза, потому что в подвальных помещениях школы я еще не бывала. Туда вела небольшая лестница, притаившаяся слева от холла. Я поежилась, спускаясь в прохладный коридор с обшарпанными стенами. Роскошной и стильной школа была в жилых помещениях, а вот технические оставляли желать лучшего. Даже запах говорил о том, насколько старое это здание. Мои шаги гулким эхом отдавались в полупустом коридоре. То тут, то там встречались пустые тележки, коробки, набитые хламом, швабры, метлы и другие инструменты.
Когда незнамо откуда вдруг вывернул магистр Оллис, я от неожиданности взвизгнула и подскочила.
– Деллин, – улыбнулся он, – извини, напугал. Готова? Идем, покажу фронт работ. Здесь не очень уютно, это правда. Кейман давно грозится поувольнять всех хозяйственников, но не может не признать, что трудовые наказания в условиях школы, полной богатеньких детей, весьма продуктивны. Итак, прошу, это хранилище всякого хлама. Сюда свозят все, что по той или иной причине перестало быть нужным: старую посуду, некомплектное постельное белье, всякие картины и подобные вещи. Периодически интерьеры школы обновляют, а то, что жалко выкинуть, свозят сюда.
– Пожарная инспекция упала бы в обморок в полном составе, – пробормотала я.
Здесь были и шкафы с посудой и с книгами, и огромные стопки картин. Некоторые предметы вызывали любопытство, хотелось рассмотреть их поближе. Особенно статуэтки танцовщиц, сделанные из дерева и вручную расписанные серебристой краской. Но я не решалась начать бродить по комнате и все трогать. Меня ведь не на экскурсию привели.
– Предлагаю тебе начать с книжного шкафа, – сказал Оллис. – Рассортируй книги на те, что нужно выкинуть, и те, что еще могут послужить. Годные экземпляры клади вот на эту тележку. Их потом рассортируют и передадут в качестве благотворительности в какую-нибудь деревенскую библиотеку. А совсем старые издания, со ссохшимися страницами, не пригодные к чтению, нужно выбросить. Их складывай вот в этот мешок. Только прошу, Деллин, не таскай тяжести! И мешок и тележку потом заберут парни, у меня завтра отбывает наказание целая команда боевиков. За то, что сперли из учебки деревянные мечи и развлекали первокурсниц поединком с иллюзорным драконом… Дракон сжег сарай завхоза и выбил окно в кабинете магистра Кроста, так что весь год парни будут помогать по хозяйству и писать рефераты по управлению иллюзиями.
– А Бастиана среди них нет? – с надеждой спросила я.
Мне бы грела душу мысль, что до конца года напыщенный индюк будет копаться в старой ветоши.
– В случае с адептом ди Файром директор соблюдает тонкий баланс между уважением к главе сильного магического рода и преподавательской строгостью. Поэтому нет. Бастиан в качестве наказания работает в другом месте.
Не стала спрашивать, в каком, по лицу Оллиса поняла, что тема скользкая и обсуждать чужие наказания преподавателю с адепткой не стоит.
– Когда закончишь сортировку, протри полки. Вода и тряпка вон там. И можешь быть свободна. Приятно чувствовать выходные, да? Последний шажочек.
– Предпоследний. У меня еще занятие у магистра Кроста. Из-за инцидента с магистром Ванджерией.
– Да, я слышал об этом. Значит, твою силу взял под контроль лично директор?
– Он же мой опекун. Наверное, ему влетит, если я случайно покалечу кого-нибудь.
– Наверное.
Мне почудилось, что Оллис будто бы о чем-то задумался, он даже на пару секунд завис, глядя поверх моей головы. Это его так весть о моих занятиях с Кейманом впечатлила?
– Ну ладно, оставлю тебя наедине, так сказать, дабы во время наказания думала о своем поведении.
Если я буду думать о том, из-за кого вообще попала на наказание, то вместо разбора книг учиню внеплановый демонтаж шкафа.
Но все же хоть я и смертельно устала, уборка стала иллюстрацией той самой поговорки про «лучший отдых – смена деятельности». От меня не требовалось читать названия книг, писать по ним конспекты и обдумывать новую информацию. Взяла с полки, проверила состояние, определила в нужную кучу. Физически я, конечно, вымоталась к концу первой полки, а вот голова хорошо разгрузилась. Может, на занятии у Кеймана я и выживу.
Работала быстро. Большинство книг без раздумий отправляла в мусор. Их не брали в руки так давно, что они просто рассыпались. От пыли и мелких клочков бумаги я чихала, но вода и тряпка немного спасали положение. Через полчаса я уже освободила две верхние полки и почти всю среднюю – оставались три тонкие книжки в темно-синих переплетах. Наверное, какое-то собрание сочинений. Я схватилась за ближайшую и… не сумела вытащить ее с полки. Дернула вторую, третью – они словно приклеились.
Осмотрев стенку и полку, я не нашла ничего, что могло бы помешать снять книги, поэтому обхватила все три и потянула.
Со странным, не свойственным макулатуре скрипом книги поддались на несколько сантиметров. Затем раздался щелчок. И шкаф задрожал, а я невольно отступила на несколько шагов назад.
Медленно, будто скрытый механизм давно не использовался (а так, наверное, и было), шкаф разделился на две половины. Они медленно разъехались, одна уперлась в тележку, и мне пришлось сдвинуть ту в сторону. Между полками, прямо в стене, открылся ход. Уводящая вниз лестница из добротного темного камня слабо освещалась свечами комнаты, в которой стояла я.
Книги оказались фальшивкой. Рычагом, открывающим дверь.
Ну конечно, это же старый замок! Неужели здесь не найдется завалящего тайного хода. Интересно, а Кейман знает о нем? Скорее всего, да, сложно представить, чтобы магистр Крост не знал чего-то о собственной школе.
От любопытства я даже подпрыгивала на месте, забыв и об усталости, и о наказании. Ступеньки, уходящие в темноту, так и манили. Было бы чистым безрассудством спуститься в неизвестность, не умея обращаться с магией, но внутри все аж чесалось!
Поэтому, вспоминая все просмотренные фильмы и прослушанные книги, я достала из сумки лист бумаги и быстро написала на нем две записки:
«Ушла в тайный ход, который открывается, если потянуть на себя три синие книги на средней полке. Было очень любопытно. Деллин».
Одну оставила прямо на полке, белый клочок ярко выделялся на темном дереве. А вторую засунула в сумку. Логика простая: если я войду в ход, а дверь за мной закроется, то меня откроют по записке на полке. А если я войду, а ход закроет какой-нибудь недоброжелатель, то когда будут искать, обязательно перетряхнут сумку. О том, что недоброжелатель мог подглядывать и видеть, куда я спрятала записку, как-то не подумала.
Пахло неожиданно приятно. Как в старой часовне или в какой-нибудь пещере. Света, конечно, не было, но глаза привыкли к темноте. Я осторожно, проверяя каждую ступеньку, шла вниз. Напряженно вслушивалась в звуки, но ничего не происходило: проход не закрывался, никто не выпрыгивал из темноты.
Наконец лестница кончилась, и вдруг стало светлее. Коридор куда-то свернул, и я рассмотрела в его конце большую круглую металлическую дверь с множеством рычагов, заклепок и замков. Тяжеленная, наверное. А самое обидное: заперта. Вот будет смех, если это просто какая-нибудь подсобка, в которой уборщица хранит запасы стирального порошка. А я тут с одухотворенным видом исследую подземные ходы. Если об этом узнают в школе, ржать будут до самого диплома.
Поверх двери шла какая-то надпись. Потемневшие от времени буквы едва различались в тусклом рассеянном свете… чего? Я не нашла никакого источника.
– Входящий, преклони колено перед великими богами, – прочитала я.
Снизу рассмотрела еще одну надпись, поменьше:
– Забытое становится легендой, а вечный сон, как правило, безумен.
Потрясающе. Вряд ли это склад «Фейри», похоже, школа действительно очень старая и это что-то типа храма. В принципе логично: если есть часовня Кроста, то когда-то были и места для поклонения другим богам. Потом боги стали вне закона, часовню закрыли на большущую противоядерную дверь и спрятали за шкафом, чтобы деятельные студенты не убились в приступе любопытства сродни тому, который напал на меня.
Но что-то все же смущало, и я никак не могла понять, что именно. Дверь не поддавалась, замки наглухо заклинило. Настало время возвращаться в подвал и домывать полки, иначе опоздаю к Кейману на занятие. Там заодно и спрошу, что это за место.
Я уже развернулась было к выходу, когда вдруг догадка вспыхнула в мозгу. Медленно я повернулась и снова взглянула на буквы.
Они были мне незнакомы. Я неплохо выучила язык с помощью кристалла Кеймана и уж точно запомнила начертание всех символов местного алфавита. То, что я видела на стене, было совершенно мне незнакомо. Но при этом необъяснимым образом я понимала смысл написанного.
А еще буквы не прыгали и не рябили в глазах, как обычно во время чтения. Я впервые в жизни могла читать фразу так, как это делают обычные люди! Это так шокировало, что я, открыв рот, стояла и смотрела на стену.
Потом опомнилась, рванула, спотыкаясь, по ступенькам обратно наверх. Мне срочно нужно было проверить теорию! Схватила сумку, вытряхнула на пол учебники и открыла первый попавшийся. Разочарованно застонала: буквы привычно пустились в пляс.
В коридоре послышались шаги. Действуя больше на эмоциях, я задвинула книги-обманки обратно, и части шкафа съехались, закрыв тайный ход. Почему-то не хотелось говорить о нем Оллису.
– Деллин? – Магистр заглянул в помещение. – У тебя все нормально?
– Да, а что? – Я скомкала оставленную на полке записку и сунула в карман.
– Ничего, просто напоминаю, что осталось пятнадцать минут. Успеешь?
– Да, без проблем.
Я быстро разобралась с оставшимися полками и задумалась. Как бы так замаскировать муляжи, чтобы ни у кого не возникло вопросов, зачем они здесь? Хотя у Оллиса наверняка они рано или поздно появятся. Но, может, я успею поговорить с Кейманом и спуститься сюда еще раз, чтобы выяснить, почему дислексия вдруг отступила. Что-то подсказывало, у Кеймана есть для меня много ответов, но не всеми он готов делиться.
Ничего лучше, чем закрыть книги старыми часами, найденными в углу, я не нашла. В конце концов шкаф невозможно отодвинуть, он – часть механизма тайного хода.
Меня немного потряхивало, пока я переодевалась и мыла руки перед занятием с Кейманом. Читать без усилий, не бросая все силы на понимание написанного, оказалось невероятно. Я шла по внутреннему двору школы с мыслями о том, что если бы дислексия отступила, то учеба показалась бы раем! Так задумалась, что чуть не врезалась в Кеймана, как раз выходившего из преподавательского корпуса.
– Занятия отменяются? – с надеждой спросила я.
– Размечталась. Идем.
– А куда?
Мне пришлось едва ли не вприпрыжку мчаться за быстро шагающим магистром.
– В лес. Ты же не думала, что мы будем учиться самоконтролю в опасной близости от невинных людей?
– Предлагаю пойти в комнату Бастиана. Там невинных точно нет.
– А вдруг ди Файр бережет себя до свадьбы? – хмыкнул Кейман.
Я несколько раз удивленно моргнула, а потом хихикнула, представив себе целомудренного, чтящего семейные ценности огненного короля. В этой безумной фантазии на нем были круглые, как у Гарри Поттера, очки и белая рубашечка с воротничком. Непременно застегнутая на все пуговицы, под самое горло.
– Знаете, – сказала я, когда школа исчезла из виду и за нами выросла стена деревьев, – фраза «пойдем в лес, я тебя магии обучу» уже не кажется мне привлекательной.
Наконец мы остановились на живописной полянке, словно созданной для какой-нибудь волшебной иллюстрации. Вокруг плотным кольцом сомкнулся лес, кое-где виднелись яркие цветы и крошечные кустики земляники, а поваленное, причудливой формы дерево стало отличным стулом для Кеймана.
Сегодня магистр не надел пиджак, а длинные рукава темно-вишневой рубашки закатал до локтя. Как-то эта небрежность напрягала. Меня же не будут валять по земле?
– Садись, – скомандовал он.
– Куда?
– На землю. В центр. Чтобы тебя случайно деревом не убило.
Но вряд ли мне грозила смерть от шальной елки. Скорее меня разорвет на кучу маленьких Деллин от любопытства и желания поделиться находкой. Наверное, не стоило вываливать все Кейману, человеку, который меня вроде как ненавидит, но из всех в школе я могу поделиться только с Аннабет и Эйгеном, а они вряд ли ответят на вопросы.
– Шторм! – Я вздрогнула, поняв, что Кейман только что выдал мне какую-то информацию, а я пропустила ее мимо ушей. – У тебя всегда такая концентрация?
– А вам что, магистр Ванджерия не доложила? – буркнула я.
Тут же ойкнула и подскочила: руки ощутимо так кольнуло.
– О как, – снова хмыкнул магистр. – Значит, даже ди Файр не приводит тебя в такое бешенство, как Яспера.
– Бастиану я могу ответить. И в зубы дать. А ей нет.
– Не советую давать в зубы Бастиану ди Файру. Это может серьезно отразиться на твоем будущем.
Я закатила глаза.
– Вы ведь понимаете, что я образно! Бастиан – почти ровесник. Ну да, у него есть власть и все остальное, но все же мы в одном коллективе и подчиняемся одним правилам. В теории. А Яспера… то есть магистр Ванджерия – преподаватель. Я не могу ей ответить, как бы она меня ни доставала.
– Значит, тебя злит беспомощность?
– Наверное. – Я пожала плечами.
– Закрой глаза. И сосредоточься на чем-нибудь нейтральном.
– Погодите!
Не выдержала. Я хотела будто невзначай спросить о тайном ходе в конце урока, но любопытство сгубило кошку и мои планы.
– Ну? Что еще?
– Я сегодня отрабатывала наказание, мыла в подвале полки. И нашла там тайный ход. За старым книжным шкафом.
По лицу Кеймана нельзя было сказать, что он удивлен. Скорее, заинтересован. Он склонил голову набок, нахмурился и продолжил внимательнейшим образом меня слушать.
– Я туда спустилась. И увидела большую круглую дверь с кучей замков и всяких выступов. Над дверью и под ней были надписи.
– Какие?
Первые слова, прочтенные без усилий, я запомню на всю жизнь. Они врезались в память и до сих пор стояли перед глазами.
– Входящий, преклони колено перед великими богами.
– Раньше так писали, – кивнул Кейман. – При входе в храмы богов. Когда они еще правили миром втроем, у них были общие храмы, и перед каждым была эта надпись. Смертным запрещалось ступать на священную землю храма. Поэтому у самой двери они опускались на колени.
– А внизу было написано «Забытое становится легендой, а вечный сон, как правило, безумен». Что это значит?
– Понятия не имею. – Кейман равнодушно пожал плечами. – Цитата из древних писаний, возможно. Здание очень старое, ему много веков. Неудивительно, что на нижнем уровне когда-то был храм. В каждом королевском или герцогском замке был такой, власть в Штормхолде всегда шла рука об руку с покровительством богов. Не исключено, что владелец здания специально построил храм, чтобы приносить жертвы Тааре или проводить кровавые ритуалы для Акориона. Ну, или поклонялся Кросту. В зависимости от того, кто ему покровительствовал. Мы забили все ходы в школе, чтобы адепты не шатались по опасным закоулкам, но, видимо, этот пропустили. Я проверю его и закрою. Не хватало нам еще, чтобы кто-нибудь случайно там заперся.
– Слова были написаны на неизвестном языке. Но я их поняла. И… дислексия себя не проявила. Я прочитала фразы, как обычный человек читает обычный текст. Но я не знаю этот язык.
А вот теперь Кейман позволил себе удивиться. Он взглянул на меня немного настороженно, с сомнением, будто не до конца верил в то, что услышал. А затем извлек из кармана брюк небольшой блокнот и карандаш.
– Символы выглядели вот так? – спросил он, протянув мне блокнот.
В нем было написано «Деллин Шторм» – мое имя. Я вздрогнула, поняв, что снова прочитала написанное без проблем. На секунду даже захотелось расплакаться: ну почему нельзя, чтобы так было всегда?! Почему я расплачиваюсь головной болью за каждый учебный день?
– Да. Вы знаете, почему я могу это прочесть?
– У меня на все один ответ, Деллин. Темная магия принимает разные формы. Это древний язык, от него отказались в пользу более простого и удобного, пришедшего из Бавигора. Очень давно.
– Но я никогда его не видела! И не учила! Так почему понимаю?
– С адептами стихий все просто, – чуть подумав, сказал Кейман. – Когда на первый курс поступает адепт огня, мы точно знаем, что так или иначе его сила будет связана с огнем. Аналогично и с другими стихиями. Со светлой магией тоже все ясно: целители, предсказатели и так далее. А вот темная… мы не знаем, как именно она проявится. Над чем темный адепт получит власть. Власть над древним языком – не самая плохая способ-ность.
– Зато самая бесполезная, – вздохнула я. – Учебников на древнем языке нет.
– Возможно, я смогу перевести для тебя кое-какие материалы.
– Серьезно?
– Это не решит твою проблему, но частично облегчит участь. Как промежуточное решение – сойдет.
– А откуда вы знаете древний язык?
– Изучал, когда был адептом.
– А…
– Шторм. Время идет. Мы занимаемся, помнишь?
– Извините. Я просто удивлена.
– Здесь нечему удивляться. Твои силы раскрываются. Ты просто использовала магию, вот и все. Никаких секретов нет.
– А что за той дверью?
– Ничего.
– Я вам не верю.
– Как хочешь. – Кейман усмехнулся. – Мы засыпали все нижние уровни, чтобы не было риска обрушения. За той дверью глухая стена и ничего больше, лучшие маги Штормхолда укрепляли школу и делали перепланировку.
Я ему не поверила. Просто не поверила, и все, хотя никаких признаков лжи Кейман не выказывал. Но к таинственной двери меня неудержимо тянуло, если бы я не боялась наказания за сорванное занятие, то прямо с поляны снова понеслась бы туда. Хоть объяснение Кеймана и было в какой-то мере логичным, а главное, простым, я все равно отказывалась верить в совпадения.
– Закрой глаза и сосредоточься на чем-то нейтральном.
Нейтральном? Это сложно, когда голова забита всем, кроме «нейтрального». Я стала думать об ужине. О том, как я приду в столовую, сяду за столик, съем салат, выпью чашку чая, а потом вернусь в комнату и развалюсь на мягкой удобной постельке. И просплю до самого обеда, после которого…
Ни с того ни с сего меня вдруг накрыло такой яростью, что перед глазами встало красное марево. Я вскочила на ноги, испуганно озираясь, а над головой что-то громыхнуло. Раздался треск – и рядом свалилось расщепленное надвое дерево.
– Эт-то я сд-делала? – От неожиданности я начала заикаться.
– Да, – Кейман смотрел даже с некоторым уважением, – это сделала ты.
– Я не знаю, почему вдруг разозлилась, я… Это вы меня заставили?
– Разумеется. В этом и есть смысл занятий со мной. Я не могу научить тебя не злиться, я могу только научить сдерживать спонтанные выбросы магии. Представляешь, если такой молнией ударит кого-нибудь рядом с тобой?
Представила. Поежилась, вздохнула и снова уселась на поляну. Меньше всего мне хотелось отправиться в тюрьму за случайное убийство.
– И как с этим справиться?
– Сейчас посмотрим, на какие эмоции ты реагируешь такими всплесками, а потом будем разбирать каждую.
Следующие полчаса оказались эмоциональным изматывающим адом. Кейман словно влез в мою душу и изнутри нажимал на нужные кнопки. Я снова разозлилась, успев подумать только о том, не обрезать ли для разнообразия волосы. Школьный лес потерял еще одно дерево, а небо затянуло серыми тучами. Правда, погоду я на свой счет не приняла.
Потом настал черед обиды. Накрыло такой жалостью к себе, что я не удержалась и всхлипнула. К счастью, моя обида для общества оказалась неопасной.
– Мне как-то не нравятся такие уроки, – пробурчала я, сморкаясь.
– Что поделать. Помнишь, я говорил, что тех, кто не может контролировать силу, отправляют в специальное заведение? Примерно так все и происходит. Магов годами заставляют эмоционально выматываться, чтобы вся сила просто выплеснулась наружу. Если хочешь лишить человека магии, то нужно постоянно держать его на сильных эмоциях. Никто долго не выдерживает. Магия не успевает восстанавливаться, а что там происходит с человеком – мало кого волнует.
– Это ужасно.
Одна мысль о том, чтобы испытывать такое каждый день в многократно усиленном размере, вызывала панический ужас. Им-то и накрыло не без помощи Кеймана. Страх сработал своеобразно: тучи над головами стали почти черными и нас окатило ливнем.
– И это я?!
– И это ты, – подтвердил Кейман.
Ему пришлось возвести над поляной защитный, переливающийся всеми цветами радуги купол, чтобы не промокнуть до нитки.
Потом было искреннее счастье (я только успела подумать, что согласна испытывать его постоянно, как радость быстро улетучилась). Потом волнение – на кончиках пальцев чуть сверкнули разряды тока. Потом удивление (никогда я еще так не офигевала от мыслей о прогнозе погоды).
А потом…
Тело бросило в жар, голова закружилась, а низ живота свело так, что не ошибешься в определении новой эмоции. Метафора про бабочек в животе никогда мне не нравилась, но других аналогий я придумать бы не смогла.
Тут я уже не выдержала и вместе с возбуждением вполне определенного толка как следует разозлилась.
– Магистр Крост! Есть же хоть какие-то рамки!
Над головами снова громыхнуло, а вспышка молнии оказалась такой сильной, что на миг меня ослепила.
– Шторм! – рявкнул Кейман. – Спокойно!
Но если бы я знала, как именно в таких ситуациях успокаиваться, я бы не оказалась на этой поляне. Слишком неожиданная и слишком личная эмоция, спровоцированная наглым вмешательством чужой магии, запустила цепную реакцию, которая от меня практически не зависела.
– Закрой глаза, – приказал Кейман. – Успокойся. Сейчас я тебя не трогаю.
Порыв ветра едва не сбил меня с ног. Тело подчинялось с трудом, я будто заснула и двигалась во сне с огромными усилиями, не понимая ни где нахожусь, ни что должна сделать. Время замедлило ход. В ушах звенело, а к горлу подкатывала противная тошнота.
– Понятно, – словно издалека услышала я усталый голос Кеймана, – перегруз.
Потом отключилась. Ну ее, эту темную магию.