9.
Какое блаженство: выспаться!
Встать не по звонку на занятия, а просто потому что организму достаточно сна и он вновь готов к подвигам. Например, к выбору платья для Бала Огня. Первого бала в новом мире. Разве это не чудесно и не волнующе?
Я проснулась в прекрасном настроении, которое не смог бы испортить даже ди Файр со своими шуточками и издевками. Потянулась, лениво зевнула и вытащила из-под одеяла ногу, размышляя, нет ли в этом мире магической эпиляции. Лазерную-то нужно как минимум раз в полгода повторять, а где я здесь лазер найду? Надо будет расспросить Аннабет о достижениях магической косметологии.
Сейчас оденусь, схожу на обед – и в город. Смотреть на красоту, нарисованную Марьоном, гулять по магазинам и…
Стоп. Это не моя люстра.
И кровать больше, чем обычно. На своем втором ярусе я бы точно не смогла развалиться так удобно, как лежала сейчас.
Я резко села в постели, на всякий случай прижимая к груди одеяло. И не зря: в большой комнате, помимо двуспальной кровати, шкафа и кресел с камином, была рабочая зона. За массивным столом из светлого дерева сидел Кейман. Он склонился над книгой и что-то сосредоточенно там писал.
– А…
– Ты упала в обморок.
– Но…
– Если ты считаешь, что я должен был тащить бессознательную студентку через весь учебный корпус, чтобы полезли ненужные сплетни, то лучше молчи, потому что я еще надеюсь на твои мозги. Другие вопросы есть?
– Почему я без одежды?!
– Потому что у меня постель, а не сеновал. Ты сидела на земле, упала на землю, я должен был устроить в собственной спальне срач?
– И вы… – Я покраснела и решила не задавать этот вопрос. Меньше знаешь, крепче спишь.
– Я что, должен придумать историю о том, как тайно крался по школе к твоей подружке в комнату, чтобы она пришла и тебя раздела?
– Вопросов больше нет.
– Чудненько, тогда проваливай, Шторм. У меня сегодня, знаешь ли, тоже выходной, и я хочу провести его в постели. Один. Тем более что ты заняла всю кровать и не дала мне поспать ночью.
– Извините.
– Ничего.
Моя одежда – кстати, чистая и выглаженная, лежала на краешке кровати. Пока одевалась, с подозрением поглядывала на Кеймана, но тот был полностью погружен в чтение. Больше всего на свете мне хотелось сбежать отсюда как можно скорее!
– Следующее занятие будет в начале учебной недели. Тебе нельзя эмоционально перегружаться, когда ты устала.
– Хорошо. До свидания?
Вместо ответа магистр Крост рассеянно помахал рукой. Мне почудилась в этом жесте легкая издевка, но в состоянии крайнего смущения можно было и привидение увидеть. Более странного эпизода в Школе темных у меня еще не случалось.
На завтрак безнадежно опоздала, а «Кейман-хостел» по системе «все включено» не работал. Пришлось собираться в город в надежде перекусить где-нибудь. Все же хорошо, когда не нужно думать о деньгах. Заработанного у Марьона хватит на семестр, а там я подыщу что-нибудь еще.
Сегодня я шла без Аннабет и Эйгена. Подруга наверняка с утра унеслась на работу, а где гулял наш сосед по столу, я не знала. И, честно говоря, была этому даже рада. Я не против друзей, но невозможно же везде таскаться всем вместе. Сейчас мне жизненно необходимо было пройтись в одиночестве и обдумать случившееся.
И найденную дверь, и занятие, закончившееся обмороком.
Кейман лгал, и не в первый раз. Ну, или у меня начиналась паранойя. Технически я слабо представляла, как можно засыпать нижний уровень и не заметить дверь, ведущую из подвала. Хотя на практике чего только не случается, не лично же Кейман там махал лопатой. Но как же хотелось снова спуститься и проверить! Интересно, меня убьют, если застукают в подвале после отбоя? Поговорить, что ли, с Оллисом, напроситься на трудотерапию.
А с занятием еще сложнее. Если вчера Кейман специально проверял, на какие эмоции реагирует мой дар, то впереди меня ждет много всего интересного. Как-то не улыбалось несколько раз в неделю ловить эмоциональный перегруз. Надо срочно научиться контролировать силу! Чтобы хотя бы слишком личные эмоции не валили вокруг деревья.
Но сколько же этой магии во мне, что даже без использования крупиц она лезет наружу, стоит мне разозлиться или испугаться? По эмоциональному диапазону я себе сейчас напоминала крошечную собачку. Таких обычно от любого события начинало потряхивать и колотить.
Утро выдалось серым и пасмурным. Холодало: заканчивалась осень. Уже не хотелось снимать куртку на улице или вальяжно прогуливаться, дыша воздухом. Я плотнее обмотала вокруг шеи шарф и поспешила в центр. Сначала позавтракать, затем – к Марьону, а потом в поход за нарядами. Если повезет, присмотрю что-нибудь, посоветуюсь с Аннабет и куплю.
Мне хотелось еще раз посидеть в чудном ресторанчике, поход в который даже ди Файр не испортил. По воспоминаниям там было очень уютно и вкусно. Сейчас не время обеда, так что вряд ли кто-то из свиты огненного короля мне помешает.
Однако когда я взбежала по ступенькам, то увидела небольшую вывеску с надписью «Закрыто навсегда».
Как жалко. И здесь малый бизнес выживает из последних сил?
Пришлось искать другое кафе, давиться невкусным кофе и вприпрыжку нестись к назначенному времени к Марьону. Он с нетерпением ждал моего прихода, страстно желая похвастаться результатом.
– Деллин! – воскликнул он, едва я вошла.
Схватил меня за руку и потащил наверх.
– Леди Найтингрин очень понравилось! Она просто в восторге! Плакаты вышли невероятные!
Часть меня немного волновалась до этого момента. До сих пор не верилось, что я вот так просто получила работу модели. Не разносчицы в кафешке, не уборщицы или гувернантки, а настоящей модели, пусть и с уклоном в магию.
– Мы должны посмотреть, как отреагируют на твой образ наши поклонники, но если все пройдет замечательно, а я в этом не сомневаюсь, то леди Найтингрин пригласит тебя представлять темную коллекцию на зимнем показе во Флеймгорде!
Я вдруг смутилась и неуверенно покачала головой:
– Боюсь, меня не пустят.
– В школе зимой каникулы, на которые почти все адепты разъедутся. Кто может тебя не пустить? Всем моделям организовывают питание и проживание во избежание… ну, ты поняла.
– Наетых килограммов и порочных связей?
– Да, типа того. – Марьон фыркнул.
– И что, мне теперь нельзя набирать вес? Я не готова питаться фасолью. И вообще, темных магов мало, мы должны стремиться к расширению.
Парень оглядел меня задумчивым взглядом.
– Не думаю, что ты способна отъесться до показа. Я не видел еще ни одного толстого адепта вашей школы.
Я вспомнила несколько занятий по физре и тренировку на крыльях и тут же с этим согласилась. Крайне редко кто-то приходил на обед или ужин без аппетита. В основном всех укатывали так, что было совершенно неважно, что мы едим, главное, что просто едим.
– Дело не в школе, дело в опекуне. Подозреваю, на каникулах именно он распоряжается моим временем.
Пробелы в знаниях о мире до сих пор мне аукались. Я задавала вопросы Аннабет, Эйгену, доброжелательно настроенным магистрам. Но вот о том, какие права и обязанности есть у опекуна, ребята не знали, а магистров спрашивать было как-то неловко.
– Я уверен, что леди Найтингрин сможет договориться с твоим опекуном.
На этом разговор оборвался, потому что мы оказались в мастерской. Я ждала увидеть в рабочем пространстве художника традиционный творческий хаос: разбросанные краски, наброски, эскизы, цветные пятна на полу и стенах. Но кабинет Марьона больше напоминал операционную, нежели мастерскую. Идеальная чистота, все инструменты спрятаны в шкафы, а в центре огромного светлого зала стоят шесть подставок с плакатами.
При виде которых у меня открылся рот.
Наверное, во Флеймгорде я видела вывески, похожие на эти, но среди буйства магии и красок столицы не обратила внимания. А сейчас смогла рассмотреть вблизи. Когда я думала о плакатах со своим изображением, я представляла себе стандартные баннеры, какими были увешаны почти все города на Земле.
Это была я. И одновременно не я: у темной богини на рисунке было мое лицо, но образ, взгляд… особенно поразили ее глаза: темнее, чем мои, почти черные, полные надменности и уверенности. Это была словно улучшенная копия меня. А еще с ее руки, изящно протянутой вперед, срывалась магия. Она выходила за пределы холста, окружала его сверкающими черно-синими блестками.
Шесть разных богинь, в разных платьях, но с неизменно гордой легкой улыбкой и чарующими завораживающими глазами.
– Это не я, – только и смогла выговорить.
– Ты, – с улыбкой подтвердил Марьон.
– Нет, я серьезно, я не смогу показать такое во Флеймгорде. Одно дело встать в красивую позу, чтобы ты нарисовал меня в нужном образе, а другое – сыграть такое на глазах у толпы богачей. Я не смогу.
– Ну, разумеется, мы тебя научим, Деллин. Это целая профессия, которую осваивают годами. Я знаю, что ты хочешь быть магом, но неужели не хочется подрабатывать, пока идет учеба? Получить свой кусочек славы? Это лучше, чем разносить пиво в трактире.
Тут он был прав на все сто. И как ни строй из себя девушку, которой не слишком-то и хочется быть звездой, внутри все равно сидит маленькая восторженная истеричка и кричит: «Аа-а-а! Нас покажут по телику! Пойдем купим красивое перо, чтобы раздавать автографы?»
– Ладно, я попробую, если леди Найтингрин действительно считает, что это хорошая идея.
Марьон просиял, и остаток часа мы пили кофе на балконе с видом на центральную площадь. Узнав, что я не завтракала, парень быстро сообразил бутерброды и пирожные. А еще Марьон пообещал, что плакаты к Балу Огня уже будут висеть.
– Мне осталось отрисовать еще светлую и водную коллекции. Затем мы отправим все плакаты на копирование, а потом разошлем по салонам леди Найтингрин.
И еще я получила адрес салона, в котором можно заказать пошив платья:
– Их не так много в городе. Наш салон готового платья и «Звезда Штормхолда» – салон пошива. Все остальное – мелкие магазинчики со скудным ассортиментом и космическими ценами. Девушки побогаче везут с собой платья из столицы, закупаются на каникулах. Ну а остальным остается то, что остается.
Поблагодарив Марьона, я сразу же поторопилась в салон, чтобы закончить с делами в один день и завтра просто отдыхать. Возможно, не выходя из школы. Я бы с удовольствием погуляла в лесу или просто поспала. Или уломала тренера дать мне на часок крылья…
Салон «Звезда Штормхолда» оказался небольшим домиком, напоминающим кукольный. Аккуратный, яркий, совершенно не похожий на роскошный и глянцевый салон леди Найтингрин, он стоял чуть в отдалении от площади, на одной из улочек, ведущих к центру. Здесь было не в пример тише и спокойнее.
Когда я вошла, звякнул колокольчик. Девушка, сидевшая за письменным столом, встрепенулась и подскочила. Сначала ее лицо озарила улыбка, но затем вдруг потухла. Интуиция тут же почуяла неладное.
– Здравствуйте, – осторожно произнесла я.
– Здравствуйте. Я могу вам помочь?
– Да, мне нужно платье на Бал Огня в школе. Я бы хотела сшить его у вас.
– Нам очень приятно, что вы выбрали именно наше ателье, однако я вынуждена с сожалением вам отказать. Мест на пошив уже нет.
Я настолько не ожидала такого ответа, что, как полная идиотка, зачем-то переспросила:
– Совсем нет?
– Извините.
Мне почему-то вдруг показалось, что она врет, но прежде, чем я задумалась над этой мыслью, где-то в глубине здания раздался женский смех, а затем дверь за спиной девушки открылась, выпуская ди Файра и его неизменную спутницу – блондинку Лорелей, следовавшую за огненным королем прямо как верная фрейлина. Она и в школе всегда крутилась там, где был Бастиан.
При виде меня лицо Лорелей презрительно скривилось, а вот парень… ди Файр прямо лучился радостью. Фирменная, с издевочкой, улыбка не сходила с его лица. Я тут же пожалела, что не умею делать лицо, как у Таары с плакатов.
– А она что здесь делает? – Лорелей в гневе обернулась к растерянной девушке. – Я ведь велела ее не пускать!
– Ты велела? – нахмурилась я.
– Моя мать – одна из попечителей «Звезды Штормхолда». Тебе здесь не место, проваливай.
– Потрясающе, Бастиан. – Я даже в ладоши похлопала, хотя на самом деле больше всего на свете хотелось развернуться, сбежать куда-нибудь и вволю пореветь. Достали.
– А при чем здесь я? Желание дамы – закон, – усмехнулся он и демонстративно развязно обнял Лорелей за талию.
– Что в тебе не так? Почему ты так бесишься от одного моего вида? Влюбился?
Лорелей покраснела от злости, а вот у ее короля выдержка была получше. Ну, или его просто не задевали мои неубедительные попытки постоять за себя.
– Иди, выбирай платье в лавке подержанных вещей, Деллин, – лениво бросил Бастиан. – Там тебе самое место.
Я не придумала достойный ответ. Хотелось бы сказать, что я оставила за собой последнее слово, а затем гордо покинула салон, но нет. Под рукой не было апельсинового сока, а события последней недели вымотали настолько, что я просто развернулась и ушла. Закрывая дверь, слышала звонкий голос Лорелей, отчитывающей девицу.
Потом долго бесцельно бродила по улицам. Реветь перехотелось, злость на ди Файра уже казалась даже привычной. Глупо было полагать, что травля от его компашки закончится так быстро. В конце концов, я на нее вполне отчетливо нарывалась.
Трагедия невелика: ну не будет у меня пошитого платья на бал, и что? Куплю обычное, готовое. В конце концов, работа у леди Найтингрин хоть и дала почувствовать себя звездой моды, не превратила меня из небогатой сиротки в обеспеченную красавицу.
Пора возвращаться на землю. Как бы обидно это ни было.
За ужином не было ни ди Файра, ни Эйгена, но я все равно старалась есть быстрее, чтобы ни с кем из них не столкнуться. И, едва почувствовала, что наелась, сразу же рванула к себе в комнату.
На кровати лежала очередная коробка, на этот раз темно-бордовая. Сердце пропустило удар, а первым порывом было идти к Кейману и все ему вывалить, заявив, что я устала от идиотских шуточек. Но что-то все же заставило взять коробку и посмотреть, что внутри.
Я думала, сюрпризы на сегодня кончились, но портреты и стычка с Лорелей оказались лишь началом. Сомневаясь, не сон ли вообще все происходящее, я достала из коробки платье.
Видела его лишь однажды, но влюбилась с первого взгляда. Закат над морем – таким мне показался его цвет в залитом солнцем зале салона леди Найтингрин. А сейчас, в полумраке студенческой спальни, он больше напоминал языки пламени на фоне звездного неба.
Когда я доставала платье, выпала записка. Подняв ее с пола, я прочитала:
«Даже в темных порой горит огонь. Увидеть тебя в этом платье – одна из вещей, которые стоит сделать прежде, чем умереть».
Без подписи.
Капец! Полный!
* * *
Я узнаю эти сны по первым секундам. Они другие, не такие сумбурные, как прочие. Короткие и яркие, неизменно запоминающиеся, уж очень правдоподобны в них ощущения.
Постель закрыта полупрозрачным пологом, в который вплетены едва заметные блестящие нити. Ткань колышется от ветра, и кажется, будто я сижу в вихре блестящих пылинок. Мягко втираю ароматный крем в руки, пряный и будоражащий запах окутывает меня, проникает в легкие, дарит приятную расслабленность.
Мужская рука обвивает талию, а горячие губы прикасаются к плечу.
– Что ты делаешь? – улыбаюсь.
Я знаю его. Но никак не могу узнать – вот в чем самая большая проблема этих снов. Узнаю прикосновения, узнаю запах и голос, но самая главная информация от меня просто ускользает. Впрочем, с каждой последующей секундой я все сильнее отключаюсь, подчиняясь медленным дразнящим ласкам.
– Нельзя!
– Тебе можно все. – Я слышу улыбку в голосе.
Чувствую горячие руки под рубашкой – и меня накрывает медово-сладкой дрожью предвкушения.
– Адептка Шторм! – услышала я сквозь дымку сна. – Адептка Шторм!
Яспера предупредительных выстрелов не делала: со всей дури магистр хлопнула линейкой по моей парте, отчего вся группа подскочила. Некоторых жизнь ничему не учит: под потолком что-то сверкнуло, и люстра опасно закачалась. Яспера, впрочем, не обращала внимания на незначительные угрозы собственному здоровью.
– Вы что, спите? – почти ласково поинтересовалась она.
– Извините, пожалуйста, – пробормотала я, пытаясь протереть глаза.
Меня все еще потряхивало от неожиданно всплывших в сознании образов.
– Выходные, я так понимаю, прошли продуктивно.
Если бы! Я не спала уже две ночи. С того вечера, как принесли платье, я все пыталась логически осмыслить это событие. Кому понадобилось дарить мне его? Да еще и из коллекции, которую даже не выпустили в продажу! Не представили на показе. Как вообще это возможно?
Сначала я подумала на ди Файра. С него станется лишить меня возможности сшить наряд, а потом подкинуть заколдованную вещицу, чтобы вволю повеселиться на балу. Но на его счет правильно высказалась Аннабет:
– Брось, Делл, даже Бастиан не станет выбрасывать целое состояние, чтобы над тобой поиздеваться.
Но Аннабет вообще странно отреагировала на новость: лишь восторженно щебетала, как все стервы из свиты огненного короля утрутся от одного моего вида на балу.
– А сам Бастиан навеки влюбится! – Подруга мечтательно закатила глаза.
– Ну, спасибо тебе, дорогая. Даже не знаю, что хуже: попытка убить или опозорить заколдованным платьем или пылкая во всех смыслах влюбленность. Причем у ди Файра самые большие шансы на любовь до гроба со мной, потому что гроб мне пришлют буквально сразу же, стоит ему заикнуться о том, что я больше не вызываю в нем жажду крови.
Эйген подтвердил: на платье не было никаких заклинаний, так что я исключила из числа подозреваемых ди Файра. Оставался Кейман. Даже не знаю, пугало это или наоборот.
– Адептка Шторм! – снова вернула меня в реальность Яспера. – Повторите, о чем сейчас шла речь.
– Мм-м… скоро будет открытая лекция профессора из Бавигорской Магической Академии.
– И какова тема этой лекции?
Тут-то я и срезалась: если первая часть речи Ясперы худо-бедно пробилась сквозь сон, то потом меня отвлекла резкая смена рейтинга на «почти восемнадцать плюс», и тему открытого семинара я пропустила.
– По древним языкам, адептка. Если не способны запомнить, запишите.
Магистр вернулась на кафедру и оглядела группу строгим взглядом.
– Для рассчитывающих на положительную оценку по моему предмету присутствие обязательно. Остальным, – она задержала взгляд на мне, – по желанию.
В общем-то, прямее намека не придумаешь: даже если я спасу почтенного профессора от неминуемой гибели и внесу свой посильный вклад в развитие науки, получить зачет будет сложнее, чем победить дракона.
– У нее жалованье, что ли, от явки зависит? – недовольно бурчали одногруппники.
– Некому писать конспект семинара.
– Давайте скинемся ей на парня?
Я брела по коридору к аудитории по зельеведению и вполуха слушала возмущения однокурсников. Но мысли витали где-то далеко, сонливость никуда не исчезла. Кофе бы, а еще лучше – часок перерыва, но кто же даст мне целый час посреди учебного дня? Тем более вместо первого практического занятия по составлению простейших зелий.
Уже когда я села за парту, вдруг дошло: семинар по древним языкам! Как тот, что я увидела в подземелье!
– Ну что ж, господа хор-р-рошие. – Сухонький профессор зельеведения всегда почему-то тянул буквы «р», будто когда-то давно картавил и теперь боялся снова сорваться.
А еще он часто отвлекался на лирические отступления.
– Сегодня у вас важный день. Будем готовить пер-р-рвое в вашей жизни зелье!
Он поднял палец к небу, видимо намекая на торжественность момента. Я украдкой зевнула.
Аннабет все уговаривала рассказать о розах и платье Кейману. И это я еще умолчала про подаренный гребень. Но меньше всего мне хотелось разговоров на такие темы с опекуном. Если это его шуточки, то вряд ли признается. Гораздо надежнее на выходных сходить к Марьону и выяснить, как платье из новейшей секретнейшей коллекции попало ко мне в спальню. Уж он-то явно в курсе имени заказчика. А вот если нет, будем думать дальше. До бала еще шесть с лишним недель.
– Р-р-рецепт вашего пер-р-рвого зелья на доске! И тот, кто ответит на вопр-р-рос, получит оценку на балл выше. Что это за зелье?
Мы с дружным непониманием уставились на доску. Это что, слет экстрасенсов? Как можно угадать назначение зелья по составу?
Хотя на первой паре магистр долго распинался на тему ингредиентов зелий, типов зелий и всего такого. Думай, Деллин, ты же всю пару мурчала от удовольствия, что ничего не надо писать, а просто слушать! Ну, слушай, может, хоть трояк получишь. Балл плюсом к двойке как раз «удовлетворительно».
Но из всего списка ингредиентов я вспомнила только два: сапфировую пыль – о ней магистр говорил долго, ее по большей части добавляли в чаи. Некоторые сорта травяных напитков обладали невероятным вкусом, но жутко тонизирующим, вплоть до риска сердечных проблем, действием. В такие чаи для нейтрализации побочных эффектов добавляли сапфировую пыль – этот характерного синего цвета порошок. Получался он путем какой-то хитрой сушки каких-то не менее хитрых цветков. Это я уже не запомнила.
Ну и второй ингредиент – корень забавной травки чисхи – еще на прошлой лекции по свойствам напомнил валерьянку и ею же был обозван.
– Успокоительное? – не слишком уверенно предположила я.
– Легкое снотвор-р-рное для детей, – подтвердил профессор. – Самое безвр-р-редное целительное зелье из существующих. Я уже гово-р-р-рил, что не стану пр-р-реподавать вам углубленный кур-р-рс зельеведения, потому что без магии земли вам не свар-р-рить даже пр-р-ротивопр-р-роклятийный настой, но, господа адепты, базовые вещи нужно знать. У всех вас, я полагаю, будут дети, котор-р-рые будут плохо спать. Поэтому готовимся ко взр-р-рослой жизни.
– А если я считаю, что дети – забота жены? – хмыкнул парень на задней парте. – Я не собираюсь вникать во все эти бабские штучки про детей и их здоровый сон.
Профессор посмотрел на него поверх очков.
– Вы можете зелье не вар-р-рить.
– Че, правда?! – От такой халявы парень даже опешил.
Я бы на его месте не радовалась.
– Ну, р-р-разумеется, – с готовностью подтвердил профессор. – Более того, адепт, посещение моих занятий совер-р-ршенно необязательная вещь. Хотите – пр-р-риходите, хотите – нет, главное др-р-ругим не мешайте.
– А когда за зачетом?
Вокруг народ уже откровенно ржал, а я стремительно избавлялась от иллюзии, что Школа темных – это школа лучших. По большей части это скорее школа сильных и богатых. Про мозги в условиях поступления, по ходу, ничего не было.
– За каким зачетом? – наивно удивился магистр.
Или он был гениальным актером, или действительно легко и просто относился к жизни.
– По зельеведению.
– А-а-а, за этим. Ну, в конце года, р-р-разумеется. Повер-р-рьте, юноша, я не валю адептов на экзаменах. Если все зелья сданы и пр-р-ровер-р-рочные р-р-работы написаны – зачет для вас лишь фор-р-р-мальность. Ну что? Все? Вопр-р-росов больше нет?
– Вы же сказали, что зелья можно не сдавать!
Мне показалось, старичок даже закатил глаза.
– Адепт Кор-р-рви, к сожалению, посоветовать вам не вникать не только в «бабские» вопр-р-росы, но и в вопр-р-росы р-р-размножения, было бы непедагогично. Однако я смею выр-р-разить надежду – исключительно в качестве лир-р-рического отступления от темы нашего занятия, – что подобный сплав глупости и магического потенциала мне до заслуженной пенсии чер-р-рез тр-р-ри года больше не встр-р-ретится. Хотя, помнится, когда я еще был всего лишь аспир-р-рантом, мы летали на конфер-р-ренцию зельеведов в Бавигор-р-р, и…
Он снова пустился в воспоминания, забыв и про нас, и про зелье. На задней парте шло бурное обсуждение того, является ли сказанное магистром оскорблением, а я все думала о том, что некоторые в моей группе – мини-копии Бастиана. Только у них власти нет, поэтому они тихо выпендриваются на задней парте и мечтают, как будут строить жену и детей, а у Бастиана ресурсов больше.
И он строит меня.
В варке зелья не оказалось ничего сложного. Если следовать инструкции и не щелкать клювом, то ничего не взорвется и не выкипит. Правда, я едва разобралась с управлением котла, но в итоге все же замешала сносную базу. Потом добавила главные ингредиенты, прогрела и приготовилась насыщать зелье магией.
Тут нервы немного сдали. Я не знала, как поведет себя магия в контакте с зельем. Профессора явно занимал этот же вопрос, потому что он с интересом следил, как я растираю над котлом крупицу.
– Ну что ж, – магистр задумчиво понюхал пар, поднимающийся с поверхности, – неплохо, неплохо. Вполне достойное зелье. Я не вижу никаких ошибок.
Он вдруг с совершенно невозмутимым видом извлек из кармана ложку, зачерпнул варево и попробовал. Кажется, магистру даже понравилось.
– Все вер-р-рно, адептка Штор-р-рм. Все вер-р-рно.
– К деторождению готова, – раздался сзади взрыв хохота.
Потрясающее чувство юмора. Здесь есть стендап? Вот ему туда очень надо.
– Ну-с-с-с, адепт Кор-р-рви, давайте посмотрим, что вы тут навар-р-рили.
Он шустро поспешил к весельчаку, который заметно приуныл и явно расхотел дальше шутить. А я, воспользовавшись тем, что внимание всей группы было приковано к «галерке», откопала в наборе для зельеведения пустой флакон и отлила немного зелья. Мне не помешает чуть-чуть правильно сваренного детского успокоительного.
– Зелье еще греется! – сзади шло оживленное обсуждение. – Оно не готово.
– Ничего-ничего, детям гор-р-рячее вр-р-р-р-р…
Магистр завис, как старое радио. Смотрел ошарашенно в котел, откуда валили плотные зеленовато-коричневые клубы едкого дыма. В аудитории мгновенно стало нечем дышать, и, подхватив со стола сумку, я ломанулась в коридор, кашляя и чихая.
Остаток пары мы дружно провели у лекаря. Пили какую-то настойку против отравления, промывали глаза и успокаивали дергающиеся веки магистра. Ну а шутник-шовинист отправился на ковер к Кейману.
Мерзкий привкус дыма ощущался вплоть до ужина. Зато на этот раз шептались не по мою душу. Корви наверняка хотел пошутить, добавив в зелье какую-то гадость. И шутка удалась – правда, ржали все как раз таки над ним.
На столах, когда мы пришли, лежало расписание. Оно всегда появлялось, если вносились какие-то изменения. Я без удовольствия отметила, что Кейман перенес занятие на завтра, а перед самыми выходными нас ждет открытый семинар по древним языкам. Разумеется, под предводительством Ясперы. Под это дело даже отдали всю вторую половину дня.
Когда я с наслаждением жевала блинчики, над головой раздалось мерзко-язвительное:
– Шторм, ты уже решила, с кем пойдешь на Бал Огня?
– Ну конечно, с тобой, Бася, – ласково отозвалась я. – А тебе что, не передали мое любовное послание?
– Боюсь, что девушка в картофельном мешке – не самая большая моя сексуальная фантазия. Кстати, Фейн, – он вдруг обратил взор на мгновенно залившуюся краской Аннабет, – ты хоть танцевать-то умеешь? Или тебя учили прислуживать на балах, а не наслаждаться ими?
– Съешь блинчик, а? – Я улучила момент и сунула ди Файру в рот последний нетронутый блин.
Хотя надо было засунуть обкусанный. И не в рот, а…
– От правды не спрячешься. – Бастиан с довольным видом прожевал добычу.
Он по-хозяйски облокотился на спинку моего стула.
– Правда в том, мои дорогие, что вас там никто не ждет. Но чтобы это понять – мозгов не хватает. Поэтому будете позориться. Но запомните этот миг: я вас предупреждал. Кстати, Роял, у меня для тебя есть сюрприз. Скоро порадуешься.
– Ну разве мы можем пропустить явление главной принцессы вечера? Ты уже выбрал себе платье, ди Файр? – спросила я.
Бастиан сделал вид, что задумался.
– Язык у тебя длинный. А ты им пользоваться умеешь? Может, пойдешь на бал со мной?
– Тебе сейчас Лорелей вилку в яйцо воткнет.
– Что?
– Вилку, говорю, в лицо воткнет, – нарочито громко проорала я, словно Бастиан глухой. – Подружка твоя!
– Когда вы уже опуститесь до стандартных оскорблений? – К нам вдруг подошла Надин. – Я слушаю вас минуты три и дико извиняюсь, что мешаю брачным играм, но Деллин, завтра внеплановая тренировка по крылогонкам. Из-за приезда делегации из Бавигора закрывают стадион, так что мы отрабатываем занятия на неделе. В расписание внести забыли.
– У меня пара у Кей… кхм… магистра Кроста.
– Индивидуальная? – живо заинтересовался Бастиан.
– А что, тебя не позвали?! – Я делано удивилась и даже всплеснула руками. – А магистр сказал, там будут самые умные и талантливые…
– Занятие через час после ужина. Ты успеешь. – Надин закатила глаза. – До свидания, девочки и мальчики, я улетела.
– Задница ничего, – прокомментировал огненный король, проводив ее взглядом. – Да, Роял? Тебе теперь можно смотреть. К моей сестре такой трус, как ты, не подойдет ни на шаг.
Тут я уже не выдержала:
– Бастиан, явление короля подданным затянулось, а блинчики у меня кончились. Слил яд? Теперь ползи в гнездо.
Напоследок демонстративно вытерев пальцы о мою салфетку, Бастиан с достоинством удалился. Видимо, несмотря на то что последнее слово все же осталось за мной, удовлетворение от испорченного настроения перевесило. Гад пополз к себе.
Аппетит окончательно испортился. Доедать блин мне перехотелось. Эйген вообще сидел чернее тучи, а Аннабет – красная, как рак. И что-то краснота мне эта не нравилась.
– Только не говори, что он тебе нравится.
– Он многим нравится, – потерянно произнесла подруга. – Ты просто не видела его в деле. Как он дерется. Как говорит, когда выступает перед аудиторией. И без рубашки. Ты видела его без рубашки?
– Знаешь, я не сомневаюсь, что ди Файр при каждом удобном случае норовит расстегнуть штаны, но избавьте меня от этого зрелища.
Больше всего мне не понравилась его угроза в адрес Эйгена. А еще зацепили слова про труса. Что-то подсказывало: в ссоре Эйгена с компанией Бастиана виновата не только чья-то болтливость. Я не стала расспрашивать и без того мрачного парня на болезненную тему. Но крепко задумалась, как оградить его от неадекватности огненного короля.
А вот без рубашки увидеть Бастиана довелось буквально на следующий день: не только нас выгнали на улицу отрабатывать пропущенный день, но и боевиков, в числе которых был и ди Файр. С десяток бравых ребят со всего факультета огня, раздевшись по пояс, отрабатывали выпады и кувырки с деревянными мечами наперевес.
Но перед этим было еще занятие у Кеймана.
На этот раз я шла до леса сама, снедаемая сомнениями. Раз и навсегда прояснить, опекун ли прислал мне платье, мешал страх, что это действительно он. И что Кейман признается в подарке, а мне придется как-то на это реагировать.
Поэтому я меняла свое решение каждый час. Но в итоге остановилась на варианте с Марьоном. Спрошу у него, кто купил платье, и дальше буду действовать по обстоятельствам.
Кейман встретил меня на уже знакомой полянке. Поваленные в прошлый раз деревья куда-то убрали. Эдак я им весь лес прорежу до каникул.
– Садись, – кивнул магистр на центр поляны.
– Погодите. У меня есть условие.
– Вот это новость. Чему вас там вообще учат на парах? Какое еще условие?
– Я не хочу, чтобы вы специально своей магией вызывали у меня последнюю эмоцию с прошлого занятия.
– А ты еще сложнее ребус придумать не могла? Какую конкретно?
Он все понял! Понял и смотрел с хитрым прищуром, как я мнусь и краснею.
– Ну? Учись говорить, что тебе нужно. Иначе не получишь вообще ничего.
– Ладно. Хорошо. Я не хочу испытывать рядом с вами возбуждение.
– Магическое или естественное?
Над головой сверкнуло, воздух разрезала ветвистая такая молния.
– Ну вот, уже злишься, а я даже не начал, – усмехнулся Кейман.
Мне очень хотелось запустить в него елкой, но такого вопиющего нарушения субординации Кейман бы не потерпел.
– Я могу не заниматься с тобой отдельными эмоциями, но подумай, к чему это приведет. Я не строю иллюзий относительно того, что в моей школе адепты прилежно грызут гранит науки и хранят невинность до свадьбы. Ну или хотя бы до выпускного. Не боишься, что какого-нибудь любовничка прибьет в самый ответственный момент?
– Как-нибудь разберусь.
– Ну как знаешь. Садись, времени мало. Сегодня будем разбирать страх. Это одна из самых опасных эмоций, потому что именно страх способен парализовать человека, маг он или нет. А еще, как ни странно, страх проще всего контролировать. С него и начнем.
Проще всего контролировать? Я задумалась. До какой-то степени – да. Я могу обуздать страх, входя в темную комнату или глядя на гигантского мохнатого паука. Но вот что делать со страхом смерти, например? Перед глубинным, поднимающимся из самых темных уголков души страхом?
Об этом и спросила у Кеймана.
– Такой страх, как правило, не грозит ближайшему твоему окружению немедленными разрушениями. Но он намного опаснее, потому что может начисто лишить силы. Разберись сначала с обычным.
Как? Вопрос хороший. Я ровным счетом ничего не поняла из объяснений Кеймана. По всему выходило, что реакцию нужно просто довести до автоматизма. Раз испугалась – над головой что-то щелкнуло, два испугалась – упала елка, три – снова сверкнуло. И так пока не надоест, пока при очередной, вызванной сторонним вмешательством панике, не произойдет ровным счетом ничего.
– Запомнила это состояние? – спросил Кейман, когда я осторожно открыла глаза и осмотрелась.
– Да. Я задолбалась. Мне теперь все время задолбанной ходить, чтобы никого не покалечить?
– Ты необучаема.
– Я учусь две недели, – напомнила я. – И пока не понимаю, что вы от меня хотите.
– Хорошо, объясню проще. Сдержанность – вот что важно. Если ты сидишь на лекции и вдруг громко хлопает окно – ты сделаешь все, чтобы сдержаться и не заорать. Потому что неадекватная истеричка, пугающаяся громких звуков, не соответствует образу серьезного мага. Ты вздрогнешь, запнешься, уронишь ручку – но не будешь орать как оглашенная. Так и здесь. Ты просто сдерживаешь эмоции. Как только начнешь их сдерживать, перестанешь разрушать все вокруг. Это основа работы, никому не нужен неуравновешенный маг. Поэтому еще раз закрой глаза и сосредоточься. Запомни момент, свои внутренние ощущения от выброса магии и постарайся ее сдержать. Механизм такой же, каким ты сдерживаешь страх или злость.
Пришлось подчиниться и ловить момент. Момент не ловился, у меня то получалось справиться с наколдованным страхом, то накрывало так, что волосы вставали дыбом. К концу отведенного часа я была еле живая и, по собственным ощущениям, абсолютно бестолковая. Но Кейман, к моему удивлению, сказал:
– Для начала нормально. Иди на тренировку. И пытайся применять все это на практике. Чем чаще будешь тренироваться, тем быстрее справишься.
Ну, я и пошла тренироваться… во всех смыслах этого слова.
Перед тренировкой завернула в комнату, переоделась в форму и собрала волосы в хвост. Потом понеслась за крыльями – и на улицу, где Надин уже нетерпеливо качала головой, глядя, как я бегу от замка к площадке. Как капитан школьной команды по крылогонкам, Надин часто вела занятия, если тренер был занят с другими группами. Хотя он всегда наблюдал, чтобы прийти на помощь в случае чего.
– Извини, – запыхавшись, проговорила я, – занятия у Кроста.
– Надевай крылья, – кивнула Надин.
И, повернувшись к остальным, громко произнесла:
– Итак, господа! Раз уж нам сегодня не дали под полеты зал, используем время с толком! Мне хочется верить, что вы записались в команду по крылогонкам не просто потому что увидели красивые колбочки с крыльями. И каждый из вас приложит максимум усилий, чтобы стать лучшим. Крылогонки – это гонки с препятствиями. Мастерски управляя крыльями, вы должны преодолеть полосу препятствий быстрее противников. А значит, в ходе тренировок мы будем постепенно учить вас этому непростому делу.
Она обернулась к тренеру и махнула ему рукой. По мановению руки в воздухе появились снаряды: кольца разного размера и нечто типа лабиринта из сияющих линий.
– Два самых простых препятствия: кольца и лабиринт. Задача крылогонщиков пролететь сквозь кольца, не задев ни одно и не запутаться в лабиринте, опять же, не коснувшись границ. Делается это так.
За спиной Надин развернулись шикарные сиреневые крылья, и девушка изящно взмыла в небо. Она стремительно облетела площадку для занятий, разминаясь, а потом легко, будто играючи, пролетела через ряд колец, то прижимая крылья к себе, то чуть расправляя их, чтобы набрать скорость. С такой же грацией она преодолела и лабиринт, я даже не успела проследить за полетом – так быстро мелькали крылья и менялись траектории.
Не зря Надин была капитаном команды, и не зря тренер доверял ей вести занятия. Она с улыбкой опустилась ровно на то же место, где стояла, и сложила крылья.
– Сейчас мы вместе потренируемся в воздухе, а потом…
Девушка нахмурилась и укоризненно покачала головой, заметив, что несколько девчонок из группы совсем не обращают на нее внимания. А смотрят в сторону другой площадки, где с упоением тренируются боевики.
– Девушки, соберитесь!
– Надин, можно до конца боя? – взмолилась кудрявая рыженькая Ами. – Пожалуйста! Это же ди Файр!
Тут уже и я заинтересовалась. Действительно, участники школьной команды по боям сидели в кругу, а в центре кружили две фигуры, по пояс обнаженные. Кажется, это называлось спаррингом. Они дрались на длинных деревянных мечах, и что-то мне подсказывало, эти игрушки только казались невесомыми: все мышцы боевиков находились в напряжении.
Бой смотрелся мощно. И красиво. Элегантную смертоносность у Бастиана было не отнять: он так стремительно и ловко уходил от ударов, нанося при этом свои, что я даже на миг забыла, какой сволочью он может быть. Просто любовалась красивым боем.
Ну а потом вспомнила и из вредности начала болеть за его противника. К несчастью, безуспешно: Бастиан справился с ним буквально за две минуты. И Ами рядом со мной едва слышно вздохнула.
А ди Файр, словно почувствовав взгляды, обернулся и одарил нас самодовольной усмешкой. О, как я хотела, чтобы его противник в этот момент поднялся да зарядил огненному королю рукоятью по темечку! Но мои молитвы, к сожалению, не были услышаны.
– Полюбовались? А теперь живо в воздух! – крикнула Надин.
Мы поспешно надели крылья и поднялись.
Всего в комнаду крылогонок записалось сорок первокурсников, но нас делили на четыре группы, чтобы в воздухе мы не напоминали разноцветных попугаев и не мешали друг другу. На первом занятии тренер предупредил, что после Бала Огня нас ждет реорганизация: успешных крылогонщиков переведут в сильную группу и начнут натаскивать на соревнования, а самых слабых распихают в группы здоровья. Мне, конечно, хотелось попасть к спортсменам, но держалась я еще не очень уверенно.
Некоторое время мы учились складывать и расправлять крылья в полете. Мы с боевиками поменялись местами: теперь они наблюдали за нами. Не сказала бы, что это добавляло мне уверенности.
– Хорошо. А теперь по одному через кольца! – скомандовала Надин.
И я первая устремилась к препятствию.
От высоты и неустойчивости захватывало дух. Крылья нет-нет да замирали, и я опускалась на метр-другой вниз, отчего сердце ухало в пятки. Быть первой сложно, но висеть в воздухе и смотреть, как неуклюже пытаются планировать твои товарищи по команде, еще сложнее.
Я неплохо подлетела к первому кольцу и сосредоточилась. Как учила Надин, сложила крылья, устремившись прямо в центр сияющего круга, и… меня словно порывом ветра отбросило в сторону. Ощутив кожей легкое жжение от прикосновения к магическому препятствию, я зашипела и выругалась.
– Деллин, соберись! – крикнула Надин. – Давай еще раз!
Пришлось зайти на второй круг. На этот раз я с успехом преодолела первое кольцо, но перед вторым кувыркнулась в воздухе и потеряла ориентацию в пространстве. Чудом удалось вернуться в вертикальное положение в нескольких метрах от земли.
Теперь за мной наблюдал уже и тренер. На всякий случай.
– Деллин, что такое? – спросила Надин. – Ты здорова?
– Понятия не имею, что происходит, – пробормотала я.
В один момент крылья словно переставали мне подчиняться. Может, они испорчены? Или я недостаточно тщательно растерла крупицу? Такое вообще возможно?
Потом я перевела взгляд на боевиков и все поняла. Бастиан даже не скрывался, просто сидел на траве и теребил свой проклятый кроваво-красный браслет с крупицами. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся.
– Ладно, – сквозь зубы процедила я. – Контроль эмоций.
Крикнула Надин:
– Еще попытка!
И пошла на третий круг. Но до колец я даже не долетела, меня начало мотылять из стороны в сторону так, словно вокруг бушевал ураган. Раздался смех. Наверное, со стороны это и впрямь смотрелось комично.
Когда меня перестало раскачивать, я вдруг резко развернулась и буквально на космической скорости понеслась в ди Файра! Даже не знала, что крылья вообще так умеют!
– Деллин! – раздался крик Надин.
– Адептка Шторм! – Тренер несся к нам через все поле.
Но я уже снесла охреневшего от такого поворота огненного короля, и… в небе над нашими головами сплелись две магии: огненная, подарившая лесу красноватые отблески, и светло-голубая, молнией разорвавшая небо на несколько частей.
Вот так мы и попали к Кейману в кабинет. Снова.
Что-то в его облике подсказывало: придется туго. И часом смахивания пыли с полок в подвале мы не отделаемся. Кейман был так зол, что в воздухе, казалось, пахло электричеством. Хотя вообще это была моя прерогатива – вырабатывать электричество.
– Я просто сейчас восстановлю ход событий. – Кейман встал из-за стола и прошелся туда-сюда по кабинету. – Адепт ди Файр, отдыхая после тренировки, развлекался тем, что мешал адептке Шторм тренироваться летать. Адептка Шторм это заметила и намеренно врезалась в адепта ди Файра на скорости. А потом вы подрались. Я ничего не упустил?
Я опустила глаза. Было очень стыдно. Собственно, мы и не сказать, чтобы подрались: парни из группы Бастиана и тренер разняли нас почти мгновенно. Так что краснеющие на лбах шишки – результат столкновения, а после драки Бастиан разве что чуть почесывался, а у меня на пальце вздулся здоровый пузырь от ожога. На наше счастье, потрепать друг друга сильнее мы не успели.
Кейман взял со стола одну из объяснительных, что тренер заставил нас написать.
– Итак, адепт ди Файр, вы утверждаете, что адептка Шторм из-за испытываемой к вам неприязни намеренно врезалась в вас. И в результате воздействия ее магии, проявившейся в виде разряда электричества, вы испытали – я сейчас цитирую – незапланированные эмоции. Что, позвольте узнать, это значит?
Бастиан, вальяжно развалившийся в кресле, ухмыльнулся.
– Ну… может, я кончил?
– Так быстро? – не удержалась я.
– ХВАТИТ! – Кейман вдруг со всей дури хлопнул по столу, я аж подскочила.
Мой маленький успех – ничего не взорвалось и не щелкнуло – остался незамеченным.
– Вы достали меня. Оба. Похоже, я совершенно напрасно прыгаю перед вами на задних лапах, пытаясь дать образование и превратить в нормальных людей. Вы доводите преподавателей, подвергаете опасности жизни и здоровье своих же товарищей, нарушаете правила и постоянно собачитесь. Мне это надоело, мое терпение лопнуло, ясно вам? Я к обоим обращаюсь.
– И что вы сделаете? – фыркнул ди Файр. – Отчислите меня?
Кейман улыбнулся. Так нехорошо, что мне вдруг стало плохо.
– О нет, Бастиан, я тебя не отчислю. Зачем? Мне выгодно, когда ты здесь. Я просто свяжусь со своим приятелем, магистром Бернсеном, директором Школы огня, где учится Брина. И поверь, сдать экзамены твоя сестра не сможет, даже если вызубрит наизусть каждый символ из каждого существующего учебника. Ясно тебе, ди Файр? Ты больше не будешь отвечать за свои проступки. Это будет делать твоя сестра. Брина будет счастлива, как думаешь?
В руке Бастиана на миг полыхнуло пламя, от которого я в страхе отшатнулась. Парень вскочил на ноги.
– Только попробуй! – рыкнул он.
– И что? – Кейман смерил его насмешливым взглядом. – Подпилишь ножки у моего стула? Пришлешь мне ананас? Сядь!
Я честно надеялась, что меня обойдут стороной, но магистр Крост разошелся не на шутку. Его ярость чувствовалась даже на расстоянии, и я бы отдала многое, чтобы оказаться сейчас как можно дальше от него!
– А тебе я с этого момента запрещаю даже смотреть в сторону крыльев.
Мне показалось, что я ослышалась. Вдруг стало очень тихо, и оставалось только порадоваться, что я сидела – земля под ногами опасно зашаталась.
– Но…
– Что?
– Я просто…
– Что ты просто? – Кейман смотрел в упор, буравил меня взглядом, от которого дрожали руки. – Ты не умеешь обращаться с крыльями. Тебе в руки дали серьезный магический инструмент. А ты использовала его для сведения счетов. Опасные игрушки детям не дают. Можешь забыть о крыльях в моей школе. Раз и навсегда, вплоть до самого выпуска.
На глаза навернулись слезы. Я настолько не ожидала ТАКИХ последствий своей выходки, что теперь меня не пугало даже присутствие Бастиана.
– Но это единственный способ избавиться от головной боли…
– А тебя это волновало, когда ты неслась на всей скорости, игнорируя приказы тренера? – почти ласково спросил Кейман. – Ты вспомнила, что тебе нужны крылья не только для того, чтобы в свалке участвовать? Нет, ты же решила, что с тобой будут возиться, как с маленькой любимой дочуркой, да? Что меня будет волновать твое самочувствие. Что я буду делать тебе поблажки из-за болезни. Зачем думать головой, если Кейман все равно разрешит полетать, даст зелье и переведет все книги на удобный язык, да?
– Нет.
– Не похоже. Я трачу время и деньги, чтобы ты могла учиться. Сижу в свободное время над твоими учебниками, чтобы ты смогла их прочитать и не сдохнуть. А ты, похоже, принимаешь это как должное. Мне плевать, как ты будешь решать проблему со своей головной болью. За драку в моей школе принято платить. Ты заплатила крыльями. Впредь будешь думать, чего еще готова лишиться ради минутного удовлетворения.
Кейман отвернулся от нас и уставился в окно. Его голос звучал бесстрастно и холодно:
– Вы под домашним арестом. Покидать жилой корпус разрешено только для учебных занятий. Бои и крылогонки для вас отныне закончились. А присутствие на Бале Огня – под вопросом. Если до конца блока у меня не будет к вам претензий, получите право посетить праздник. А если возникнут – просидите все время в своих комнатах. Все понятно?
Мне казалось, меня только что пришибло собственной молнией. Даже с Бастиана слетела обычная спесь.
– Еще раз спрашиваю: все понятно?
– Да, – нестройным хором отозвались мы.
– Да, магистр Крост, – поправил Кейман. – Вон отсюда.
Вот блин. Похоже, в этот раз я и вправду перешла границу.
– В следующий раз, когда захочешь быть сверху, раздевайся заранее, я не люблю терять время, – зло сказал Бастиан, едва мы вышли из кабинета Кеймана.
Будто это я виновата во всем!
Но сил спорить не было, я просто продемонстрировала огненному королю средний палец и отправилась туда, куда послали: в комнату. Дабы вволю пореветь и поругать себя за несдержанность.
Неужели все действительно так? И за борьбой со всем миром я не заметила, как обесценила то, что для меня сделали. Кейман предупредил: поблажек не жди, мир встретит агрессией. И я с первого дня была готова защищаться. А теперь вышло, что за войной я не заметила ничего хорошего?
В дверь постучали.
– Делл? Ты здесь?
Мне не хотелось сейчас говорить с Аннабет, так что я притихла и сделала вид, будто в комнате никого.
– Да ладно тебе, – услышала голос Эйгена, – скоро вернется, а мы тут вот…
Дверь вдруг открылась, и я встретилась взглядом с ошалевшим Эйгеном.
– Это что, проходной двор?! Вообще любой может вломиться в мою комнату, что ли?
– Не любой. У меня в арсенале есть пара приемов. Делл, мы ведь от чистого сердца!
– Да к вам у меня нет вопросов, меня пугают перспективы.
– Ну… не все владеют такой магией. Да и посторонним вход в школу запрещен.
Он умолк под моим взглядом и как-то стушевался. Прекрасно! В любую комнату в школе может проникнуть кто угодно, обладающий умением вскрывать замки. Просто потрясающе!
В руках у Аннабет и Эйгена были какие-то бумажные пакеты.
– Сильно влетело? – спросила подруга.
Конечно, о произошедшем между мной и Бастианом уже говорила вся школа.
– Сильно. Крылья запретили.
– Совсем? – ахнул Эйген.
– Совсем. А ди Файру – бои. Еще назначили домашний арест до конца блока и под вопросом Бал Огня.
– Ничего себе. – Аннабет так и села. – Крост с цепи сорвался? Да здесь постоянно кто-нибудь да дерется и ругается!
– Ну, по справедливости, они не просто дрались, они магией сцепились. И Делл снесла Бастиана на крыльях.
– Ну, спасибо, поддержал.
– Извини. – Эйген смущенно поник. – Но мы принесли вкусностей! И земляничного пива.
– Вот да, мне еще пьянки в комнате не хватало! Вы хотите, чтобы меня выгнали? Тогда реально придется пойти уборщицей в трактир. А может, даже и туда не возьмут.
– Брось, Делл, никто не проверяет комнаты. Кейман не дурак, он понимает, что лучше давать послабления в мелочах, чем дергать за каждую ерунду. Поэтому на вечерние чаепития смотрят сквозь пальцы. Ну а пиво… да оно легкое!
Видя, что не убедил, Эйген добавил:
– Я не попру его назад. Серьезно, тебя уже наказали. Я клянусь, если мы услышим шаги, то все это исчезнет в момент.
Аннабет забралась рядом со мной на верхнюю полку, а Эйген разместился в кресле. Помимо забавных красных бутылочек они принесли какую-то еду: хрустящее печенье, орехи, картофельные дольки в панировке, аппетитные зажаренные кусочки сыра. Хотя сейчас мне меньше всего хотелось лакомиться незнакомой едой.
– Почему Бастиан назвал тебя трусом? – спросила я.
Эйген замялся и отставил в сторону бутылку.
– Да там так было… это из-за Кроста. Мы с Бастианом и остальными немного… заигрались. В городе был парень, который приставал к Лорелей. Встречал на выходных, дарил цветы и все такое. Ну, мы немного его помяли. Объяснили, чтобы не лез. Он пошел жаловаться Кейману, лиц он не видел, но Кейман сложил два и два. Вызвал нас всех и попытался заставить признаться. Мы молчали, и тогда он начал вызывать всех по одному, а когда дошла очередь до меня, сказал, что все знает. Доказать не может и не будет, но последствия неизбежны. А еще сказал, что ему меня жаль и что я гроблю будущее, волочась за Бастианом. И он мне поможет. Прямо так и сказал: сейчас тебе это не понравится, но хочется верить, лет через десять скажешь спасибо. После этого он меня отпустил и остальных наказал, представив все так, будто я признался.
– Педагогичненько.
Эйген только пожал плечами. Что ж, план Кеймана сработал на все сто, теперь Эйген дружит не с Бастианом, а со мной. Правда, не факт, что это хорошая компания в понимании магистра Кроста. Но другой, похоже, не нашлось. Подозреваю, возиться с первокурсницами Эйген стал лишь по одной простой причине: мы понятия не имели, в каких играх огненного короля он был замешан. Сложно себе представить, что в толпе подонков один Эйген был пай-мальчиком. Вряд ли его ждали с распростертыми объятиями те, кого Бастиан травил.
За окном совсем стемнело, а от пусть и легкого, но все же алкогольного пива меня начало клонить в сон. Может, и к лучшему. Посплю, и наутро катастрофа будет казаться пустяковой неприятностью. Жила ведь я как-то без крыльев раньше.
– Не кисни, Делл, – сказал Эйген, – придумаем что-нибудь. Я стащу ключи от зала, и полетаешь ночью, пока никого нет.
– Нет, хватит с меня. Кейман прав, Бастиана мне не победить, а закончить эту школу и выпуститься надо. Я не готова попрощаться с миром, в который только-только окунулась. С этого момента я не лезу ни в какие авантюры, не ведусь на провокации и занимаюсь исключительно учебой.
– Надолго ли? – хмыкнул Эйген.
* * *
Я стою на краю обрыва. Внизу – темно-серое, почти черное море с белоснежной пеной. Волны бьются о скалы, брызги поднимаются вверх и касаются босых ног. Над головой штормовые тучи, но гром еще где-то вдалеке. Прежде, чем гроза придет сюда, пройдет еще немного времени.
Чувствую чужое приближение. Дыхание на затылке и мягкий, вызывающий дрожь поцелуй в шею.
– Прекрасная сегодня погода, любовь моя.
Я смеюсь. Мне легко и хорошо, хотя это и странно.
– Я приготовил тебе подарок.
Он касается моей спины, и позвоночник пронзает адской болью. Сильные руки не дают рухнуть со скалы, я жадно хватаю ртом воздух и, хоть боль быстро утихает, никак не могу успокоиться. Все это время чувствую на себе чужие прикосновения, запах, смутно знакомый.
– Поднимись.
На нетвердых ногах я выпрямляюсь и снова смотрю вперед, туда, где все сильнее чернеют тучи и сверкает ветвистая красноватая молния.
За спиной медленно раскрываются большие черные крылья. Я пораженно смотрю на блестящие в отблесках вспышек перья, чувствую мощь, заключенную в подарке. Это не привычная наколдованная иллюзия. Сильный толчок сбивает меня с ног, и сердце уходит в пятки: я стремительно несусь вниз. Лишь в паре метров от воды расправляю крылья и взмываю в воздух, прямо в гущу темных облаков. Навстречу шторму и грозе.