•32•
•10:40•
«Опять школу проябываем?» — сообщение, пришедшее несколько минут назад. По счёту, наверное, десятое. От настойчивого, но горячо любимого Миши.
Парни до него доберутся, обязательно, но сейчас их телефоны не волнуют совсем, а сами они нежатся под одеялом, видя слишком прекрасные сны друг о друге. Уже давно стало светло за окном, и закрытые шторы не спасали комнату от проникающего солнечного света.
Первым проснулся Артём. И после того, как он открыл глаза, закрывать их снова или моргнуть лишний раз не хотелось — он увидел перед собой слишком завораживающее зрелище. От этого на лице моментально появилась сонная улыбка, сердце привычно застучало быстрее, в животе запорхала первая ожившая бабочка, а за ней и все остальные. Он вдохнул поглубже аромат любимого тела, чувствуя мурашки на своей коже.
Не удержав желания, не став им сопротивляться, парень потянулся рукой к личику мелкого, касаясь щеки пальцами, проводя вдоль скул и шеи, аккуратно, едва ощутимо, чтобы не разбудить. Усмехнулся с того, как тот в ответ сквозь сон промычал что-то невнятное и нахмурился. Тёмная короткая прядка волос свисала со лба, залезая на глаза, так и манила себя убрать, что он и сделал, любуясь при этом спящим и милым созданием.
Всё-таки, проснулся и Тимофей. Промычал что-то, пытаясь разлепить глаза, это выглядело слишком забавным — щеночек ведь. Начал потягиваться, больше кутаясь в одеяло, а когда закончил, смог-таки обратить внимание на лежащего рядом с ним. Голубые глазки были для него чем-то слишком красивым, и теперь, как было только в мечтах и фантазиях, видеть их первым при пробуждении — настоящий бальзам на душу.
Пользуясь тем, что очень близко, они поцеловались. Утренний поцелуй случился сам собой. Такой нежный, приятный, сладкий, в какой-то степени робкий, но очень необходимый.
— Привет, — едва слышно сказал хулиган, касаясь привлекательной талии под одеялом, прижимая чуть ближе.
— Привет, — улыбнулся сонно, потёрся своим носиком об чужой, вызывая умиление, — чё, я красивый, да? — шутит, играя самоуверенность.
— Ещё какой красивый, — согласился и улыбнулся в ответ, — даже слишком.
— Нравлюсь? — продолжил, утыкаясь лицом в шею, чувствуя любимый аромат тела. — Так и знал.
— Пиздец, нравишься, — обнял крепче и снова прикрыл глаза, вздохнув глубоко, спокойно и облегчённо, замечая, что с этим мелким у него даже дыхание становится полноценным, — а я тебе? — услышал согласное мычание и тут же кивки головой в свою шею. — Как спал?
— Да бляха, Бондарев прилипала помешал, — цокнул, наигранно недовольствуя, — не выспался. Снова из-за него в школу не пошёл.
— Жиза, мне тоже один заяц помешал. Соблазнитель, сука, — сыграл то же раздражение и успел рыкнуть едва заметно, подмечая, что нифига это не шутки, правда же всё, — сексуальный дохуя, — спустил нагло руку на пятую точку брюнета, сжимая несколько властно, как и всегда, в принципе.
— Всё-таки, ты мне оторвёшь её скоро, — смеётся Тима, обнимая блондина за спину, жмясь сильнее к телу, — этот, что ли…? Абьюзер. Во. Абьюзер?
— Ну, охуенно, — хмыкнул в ответ, — то кобель, то абьюзер, то прилипала, то скотина. Кто из нас ещё абьюзит-то? — успел оставить поцелуй на лбу парня, длительно задержавшись на коже губами.
— Правда потому что, — показывает язык, любит он дразнить, — есть хочу, — сменил тему резко, сам не понял, как так вышло.
И от такой смены Тёма приподняд бровь вопросительно. Шустрый он у него, реально же заяц.
— Чё, как в мелодрамах, будем вместе готовить завтрак? — спросил хулиган и посмеялся.
— Конечно. Целоваться будем, кормить друг друга и вот это вот всё, — поддержал и начал вспоминать, как это обычно всё происходит в кино, — ты такой типичный крутой пацан, бесповоротно в меня втюрился. Я, выходит, героиня. Ну, ниче. Нормально, переживу.
— Ага, да, — смеётся ещё громче с того, как героически его парень взял на себя женскую роль в их общих фантазиях, — не забудь футболку мою одеть.
— И надену, — фыркнул, мол, не слабо, да и было же такое, что они носили одежду друг друга, — и надену. И в кайф.
— Я тогда тебе снова не дам поесть, — предупредил, уже представляя своего малого в таком простом, но чересчур соблазнительном образе, — бляха, зачем подумал? — риторический вопрос.
Незамедлительно Бондарев осуществил манёвр и оказался сверху, смотря в зелёные глаза слишком искренне, но коварно. Упёрся ладонями по обе стороны от него в диван, наклонился максимально близко к губам, но не целовал. Опять игры затеял?
В момент, когда Зайцев хотел опять первым проявить инициативу и примкнуть к желанным губам, этого сделать не удалось, ибо хулиган склонился неожиданно над его шеей, начиная целовать с жаром, властно и настойчиво. На такое невозможно было отреагировать спокойно, и Тима тут же прикрыл глаза, притягивая парня ближе к себе за затылок. Запутал пальцы в светлых волосах, едва их сжимая в кулаке, а сам приоткрыл рот, не сдерживая дыхание, которое стало в мгновение рваным и шумным.
Оба, на самом деле, начали чувствовать, что это всё заходит далеко, да и противиться желаниям было бы слишком глупо и странно. Сейчас им не помешает абсолютно никто, и от этой соблазнительной мысли возбуждение только больше росло, кровь закипала от происходящего, сердце в унисон стучало скоро, по телу растекалось блаженство в предвкушении какой-либо близости.
— Тём, — прошептал в самое ухо, чувствуя поцелуи на своей груди, а после и засос в районе ключицы.
Артём слышал это, упивался стонами и реакцией на свои действия, это мотивировало его не останавливаться. Сам уже с ума сходил и не сдерживал тихих стонов в заячье ушко, шепча всевозможные комплименты. Бондарев пробрался рукой под резинку домашних штанов парня, касаясь чуть выше бедра, чувствуя ткань боксеров. Целовал шею ещё больше и нежнее. Очередной шумный вздох дал о себе знать сразу же.
— Малыш… — шепнул Тима, в такие моменты он особенно не мог сдерживаться и называл как можно ласково, зная, что это заводит их обоих. — Артём, — не желая терпеть эти сладкие пытки, также пробрался рукой в шорты хулигана, нависающего над ним.
— Тим, — зажмурился от слишком приятного касания, и тоже не хотел оставаться в долгу, обхватывая член, заставляя прогнуться в пояснице и запрокинуть голову назад, — блять, ты слишком красивый.
Парни уже оба с предвкушением ожидали, что сейчас им будет слишком хорошо. Поцелуи в губы стали требовательными, чувственными, касания и стоны откровенными. Оба в унисон начали движение руками друг у друга в штанах, в нетерпении доставить удовольствие и прийти к желанной разрядке…
И именно сейчас нужно было прозвучать чёртовому рингтону телефона. Блять, чтоб его! Кому сдались в десять утра?
— Сука, — рыкнул Тёма, не в силах оторваться от любимого тела, чувствуя взаимное желание, — только не отвечай. Похуй, — помнил по звуку, что это именно его телефон, начал почти умолять на ушко, не терпеливо хватая возлюбленного за бёдра, — похуй. Я хочу тебя уже.
— Срочное, может, что-то, — шепнул в губы, обнимая рукой за шею, второй дразняще провёл один раз вверх-вниз по члену хулигана сквозь ткань одежды.
— Ещё раз сделай так, — проигнорировал последние слова, кроме собственной похоти сейчас ничего в мыслях не появлялось, — ещё раз, заяц, — произнёс куда-то в шею, утыкаясь туда лицом, — пожалуйста.
Зайцев понимал, что и сам уже сдерживается с трудом. Как-то стало похуй на этот звонок. Можно предположить, что это учительница. Зная её, она всегда обзванивает учеников, когда кого-то нет на занятиях.
Это точно подождёт. Не сейчас!
Наплевав на надоедливый рингтон, парни снова касаются губ, неистово целуясь, грубо и страстно, в то время как движения их ладоней возобновились. Звонок затих, больше не звонил никто, это было очень кстати — привычная тишина ласкала слух, так можно было получше расслышать друг друга. Только друг друга. Они без стеснения стонали в унисон, кусали губы. Целовали кожу шеи и ключиц, плеч. Наслаждение накатывало с головой всё больше и больше, оба были ближе и ближе к концу, от этого их эмоции были ещё откровенней.
Движения становились рваными, грубыми, быстрыми, резкими. Не замечают, как одновременно приходят к финалу, шепчат имена несколько раз. Замедляются постепенно и блаженно улыбаются, давая телу ощутить этот кайф и мурашки. Поцелуй в губы — в знак благодарности. Только спустя минуты две они заботливо поправляют друг другу штаны, тихо посмеиваются. Сами не знают, почему. Скорее, из-за понимания, что счастливы безумно, что сошли с ума с этой страстью и вожделением.
°°°
•12:57•
— Да, Виктория Николаевна, нездоровится мне, — добродушно говорит Тимофей, прикладывая телефон к уху, — всё в порядке. Погода, наверное, — сдержал очередной порыва смеха из-за ощущения щекотки на своих щиколотках, из-за этого дёрнул ногой, угрожая ею нанести удар в нос Артёму, который так и лип со своей тактильностью и всячески дразнил.
Оба уже успели принять душ, вместе, конечно, позавтракать, попялить в телевизор, а позвонить и предупредить учительницу соизволили только к часу дня. И как можно спокойно разговаривать по телефону, когда над тобой открыто издеваются?
Хулиган не мог устоять перед таким соблазном — заяц был идеален для него, кажется, в любом виде. Что сонный, что лохматый, что растерянный или злой. А сейчас этот хитрец решил-таки напялить на себя одежду блондина. Ну, пиздец. Наглость средь бела дня! В меру спортивное телосложение, длинные ноги, кожа нежная на ощупь, футболка чужая немного висела на нём, открывая вид на едва выпирающие ключицы. Так и хотелось этого мелкого потрогать, пощекотать. Ну, и в желаниях он себе не отказывал.
— Да, я спрошу задания и всё вам принесу. Да, конечно, — брюнет изо всех сил пытался убежать, но знал же, что не выйдет, и только ёрзал, отодвигался от своего парня на диване, пряча ноги под одеялом, — можете не беспокоиться, я знаю эту тему, — в очередной раз стукнул по светлой макушке, потрепал хорошенько и упёрся ладонью тому в лоб. Как быка удерживает, честное слово, — завтра? Обязательно. Обязательно буду, сегодня просто так вышло, — поставил между ними преграду в виде подушки и посмеялся бесшумно, видя хмурый, но игривый взгляд голубых глаз напротив.
Хулиган-таки добился своего и загнал мелкого в угол, вжимая в мягкую боковину дивана. Навис, как хищник над добычей, наклонился к лицу, лыбился как мартовский котяра, понимая, что победа опять за ним. Коснулся уголка родных губ своими, едва ощутимо целуя, и в мгновение стал резким — начал делать «ёжика» на ушко, иногда щекотал шею. Да так, что сдерживать смех стало слишком невозможно. Пальцы, которыми он дразняще пробегался по местечку под коленкой, окончательно добивали.
Тимофей держался, выстоял пытку удачно и смело. Учительница на другом конце провода уже несколько секунд как сбросила звонок, послышались гудки, но тут-то парень и решил отыграться. А что, собственно, можно ожидать? Не привык он так легко сдаваться.
— Бондарев? Не знаю даже, — сказал, сыграв удивление, поддакивая, всё ещё держа телефон у уха. Услышал усмешку от хулигана, но тот даже не желал останавливаться, — наверное, опять прогуливает. Виктория Николаевна, он безответственный, вы же знаете.
Тут Бондарь «вернулся к реальности» и оторвался временно от «пыток» над желанным телом. Посмотрел на своего зайца с неким вопросом, приподняв бровь.
— Я думаю, надо отнестись к нему со всей строгостью, — продолжил говорить с «никем», но получалось-то убедительно, он себе и сам бы поверил, — да, я тоже заметил, что успеваемость у него ужасная, — покачал головой.
В моменте Артём начал пытаться вырвать телефон у зайца, выражая взглядом, что в ахуе с такой наглости. Но сам всё равно улыбался. И здесь победа была за ним. Когда он посмотрел на дисплей, увидел, что вызов не идёт. Понял, что его наебали. Нагло, коварно и как ребёнка. Тимофей ещё и смеяться начал в голос, радуясь маленькому выигрышу.
— Ты, блять, — ругнулся, убирая телефон в сторону, — ах, ты мелкий! Держись! — пытки продолжились с новой силой.
Зайцев понял, что пощады ему не ждать, выбраться не получится опять. Начал смеяться уже от дикой щекотки, боялся её всю жизнь. Пошёл в наступление и тоже начал щекотать Тёму где придётся, вызывая аналогичный смех. По итогу игрища закончились их очередным падением с дивана, но даже там они не могли остановиться из-за нарастающего азарта. Бой подушками никто не отменял.
Утро выдалось слишком приятным.
°°°
— А больно? — единственное, что спросил Тима, услышав неожиданное предложение от своего парня. — И что ты, вообще, хочешь набить?
Сделать вместе парное тату, конечно, идея неплохая. Это даже мило. Ну, правда. Они — влюблённые, решившие запечатлеть что-то, что будет только их, только общее, только личное. И это что-то будет с ними до конца жизни. Аж дыхание от таких мыслей перехватывает. До жути классно и романтично! Только вот никто из них ещё не делал подобного. Тимофей не хотел как-то, а Артём, наоборот, только как-то не доходило всё время. Теперь появилась мотивация в виде маленького любимого парня. Это же не просто рисунок на теле, а парный рисунок, который будет у обоих, и означать оно будет что-то интимное, касающееся их двоих. Никого больше.
— Ну, неприятно, наверное, — усмехнулся Тёма, преградив путь мелкому собой.
Они уже почти зашли в салон. Естественно, решение было спешным, сумбурным, но они обязаны это сделать, уже назад не пойдут. Поздно увиливать. Да и хотелось же набить. Ну, хотелось, что таить. Медлить не хотелось, поэтому, по инициативе хулигана, они сразу приехали сюда.
— Заяц опять испугался? — улыбнулся своей коварненькой улыбочкой и чуть наклонился к парнишке, касаясь своим носом его, который уже дёрнулся от нарастающего смущения. Точно же заяц. — Уши поджал, носик дёргается. Ясно всё, — от вида милейшего создания напротив он не мог игнорировать ощущение бабочек в животе, будто заново влюблялся, всё сильнее и сильнее.
— Да ну, ничего я не испугался, — хмурится в ответ, пихая от себя блондина в грудь слегка, засовывая руки в карманы куртки, — хочу я, просто не делал ни разу.
— Я тоже, — пожал плечами, схватив брюнета за локоть, потащив ко входу, — рядом буду, не кипишуй.
— Не кипишую я, — проворчал под нос и послушно пошёл вслед за ним.
В помещении атмосфера была как раз подходящая: все стены увешаны плакатами с какими-то группами, дизайн современный, но всё в таких чёрных и красных цветах, только потолки и пол белые. Музыка играла негромко, но это какой-то зарубежный рок. Людей, ожидавших своей очереди, было немало, как и сотрудников. Кто-то рассматривал журналы с рисунками и эскизами, выбирая себе нужное. Кто-то, наоборот, только вышел из-за серой двери, где во всю работал один из мастеров. Пахло сигаретами, но, в принципе, терпимо.
Парни сняли куртки, сели на ближайший диван, и открыли журнальчик, который им любезно выдала одна из тату-мастеров. Изображений было немало, все разные, цепляли по-своему. Они нашли раздел с парными татуировками, начиная рассматривать, что там, вообще, имеется.
Как такового страха Зайцев и не ощутил, был лёгкий мандраж от звука и вида той самой машинки с иглой. Такое себе удовольствие, наверное. Артём, как ребёнок, глаза горели от желания поскорее всё это сделать. Давняя мечта, как-никак. Но он прекрасно видел, знал и чувствовал напряжное состояние своего парня. Как бы тот не скрывал, было видно всё. Знал его наизусть.
— Малой, — обратился негромко, обращая на себя внимание, улыбнулся, увидев аналогичный ответ, — хватит трусить. Ты слишком милый в таком виде. Я ведь могу и наплевать, что тут людей дохуя.
А он может, ведь. И заяц это знал.
— Ой, сука-а, — протянул, засмущавшись в миг, спрятал зелёные глазки в пол, — опять ты начинаешь.
Бондарь посмеялся и потрепал тёмные волосы, оставив лёгкий поцелуй на виске. Не мог он спокойно реагировать и не умиляться с такого поведения. Это заставляет сердце биться до невозможности быстрее.
°°°
Их очередь настала где-то ещё спустя минут сорок. Долго, но за это время они хотя бы окончательно определились с эскизом и куда будут его бить. Выбор пал на местечко между локтём и запястьем — на внутренней стороне предплечья. У Тимы на правой руке красовалось левое большое крыло, у Тёмы на левой руке — правое. И крылья-то не ангельские. Оба — те ещё демонята, поэтому, вполне в тему.
Выйдя из здания, оба с улыбками рассматривали полученный результат, им зашло. Ещё как зашло. Взялись за руки, и так две половинки крыльев собрались вместе, воедино, навсегда. Не сдержав порыва, оба поцеловали губы друг друга, и именно в этот момент было как-то всё равно, если кто-то увидит. Как же хорошо, что тут фонарь не работает, темно, вряд ли их кто-то заметит.
Артём почувствовал счастье из-за такой, казалось бы, мелочи. Для него это было пределом мечтаний — совместное тату с любимым зайцем. Блять, как же охуенно! Тимофей, в принципе, ощущал то же самое. Он задумывался когда-то давно о подобном, но всё не решался сам. Теперь же, сделав, так ещё и с любимым хулиганом, почувствовал, как всё внутри приятно трепетало от момента.
Что-то в этом всё-таки было, есть, будет. Складывалось впечатление, что теперь они окончательно и бесповоротно друг другу принадлежат, если даже поставили вечное «клеймо», обозначающее для них нечто большее. Намного большее. Крылья символизировали их подъём, их полёт, выход из ужасной прошлой жизни. Только вместе, только держась за руки, только вперёд. В их новую счастливую жизнь. С чистого листа.
— Нравится? Доволен теперь? — в привычной манере спросил мелкий, оторвавшись от поцелуя.
— Ещё как, — ответил, все ещё чувствуя некое жжение на коже, но терпимо, — а тебе?
— Неплохо. Неплохо, — специально покачал головой и прищурился, мол, 50/50, но, на деле же, был слишком рад от такой мелочи.
— Не пизди, — усмехнулся, прижав за талию ближе, — вижу же, как глазки светятся, — наклонился снова ближе к губам, улыбнулся ещё хирее, едва их касаясь, и добавил шёпотом: — самые красивые глазки.
— Бляха, вот же… — под нос ругнулся, чувствуя жар на щёчках, закатил глаза, опять не сдерживая эмоций, и первый втянул парня в поцелуй.
Ну, как же эти комплименты заставляют его всего смущаться и терять голову. Чёртов Бондарев!
°°°
— Нет уж! Моя очередь тебя мучать, — с вредной усмешкой произнёс Тимофей, зыркнув так, словно что-то задумал, аж спрятаться захотелось, — два билета нам, пожалуйста.
И он не особо обращал внимания на то, как хулиган цепко держит его за локоть, жмётся, как испуганный котёнок, тычит пальцем в бок, пытаясь, но не решаясь что-то сказать. Не очень-то ему хотелось оказаться на такой огромной высоте, в маленькой кабинке… На канатной дороге, блять! Он зайца скоро реально наказывать будет за такие выходки. Да и как противиться было, когда он включил свою обиду и начал молчать, игнорировал. Пришлось согласиться, ибо Артём без разговоров с ним помрёт уже завтра, точно.
Брюнет, наоборот, предвкушал эту поездку по воздуху, катался как-то с родителями. Теперь, спустя столько лет, хочет повторить с любимым человеком. Это даже романтично, так ведь? Вдвоём, в одной кабинке, сверху, где открывается прекрасный вид на город. Он о таком мечтал иногда. И тут такая возможность. Как упустить? Благо, он знал о блондине уже всё, у того нет каких-то атак из-за сильной фобии высоты, и ведёт он себя там вполне спокойно — сам рассказывал, как в детстве с мамой катался на колесе обозрения. Да и, если бы было, чего опасаться, Тима бы не пустил Тёму туда ни в жизнь. Просто лёгкий мандраж присутствовал, куда без него, как и у любого человека.
— Давай уже, котяра, — улыбнулся мелкий, смотря на парня, который смотрел на поджидающую их кабинку с неким сомнением, — вцепился. Неужто, дерзкий пацан Бондарев чего-то боится? — дразнит.
— Ой, малой, не начинай даже, — хмурится, но всё равно не уходит, а за руку крепко держит, — блять, наказание тебя ждёт, даже не думай, что пронесёт.
— А я, может, наоборот, жду этого, — произнёс специально томно прямо на ухо, успел укусить мочку, — малыш, — усмехнулся, обдавая горячим дыханием кожу.
— Сучонок, — и сам не сдержал усмешки, замечая, как к ним приближается сотрудник, дабы объяснить всё и посадить в кабинку.
Уже там всё было и казалось совсем другим. Сверху вид был завораживающим, и о каком-то волнении оба забыли сразу, буквально спустя полминуты. Они сидели на небольшой скамье с мягким покрытием, рассматривали всё вокруг, любовались Москвой за окошком, улыбались с такого захватывающего момента, смеялись с мимолётно сказанных шуток о прохожих, которые с такой высоты были слишком маленькими.
— Хорош, блять! Дай фотку сделать нормальную, — ворчал, но всё равно смеялся Тимка, выставив руку с телефоном перед собой так, чтобы в кадр входили оба парня, — долбаёб, я ведь потом тебя ещё раз сюда приведу, если не получится сфоткаться сейчас, — пригрозил.
Этот хулиган всё время мешал, закрывая камеру руками, прятал лицо, глаза, отворачивался, или с поцелуями лез. Смеялся с этого ведь, сучара такой, довольствовался и продолжал. И вот что с ним делать только, а?
— Зараза, заебал, — мотает головой заяц, продолжает угорать заодно с возлюбленным, — кого ещё наказывать надо? — риторический вопрос.
Он тут же, прибегая к хитрому плану, тянется ближе к соблазнительным губам, целует жадно, чувствуя сразу взаимность, а ещё полную покорность. Кто-то снова растаял, кажется. Пользуясь случаем, Тим, не прерывая поцелуя, снова вытягивает руку повыше, нажимает несколько раз на экран, раздаются характерные щелчки.
Снял. Ну, наконец-то! Охуенные фотографии. Явно самые лучшие, которые у них обоих только есть.
— Хитрец, сука, — шепчет Тёмка после поцелуя, не отдаляясь ни на миллиметр, снова кратко касается губ, чувствуя повторную усмешку, — какой же всё-таки…
— Кто? — специально играет дерзость. — Ну, ну? Кто? — шёпотом спрашивает, мило так, пародируя самоуверенного парня. — Вот такой, да. Не нравлюсь, Бондарев?
— Пиздец, нравишься, — смеётся и снова целует, отвечая сразу на все вопросы.
И так всё понятно.
Полёт закончился уже спустя минуты две. Парни неторопливо вышли из кабины. Взялись за руки, будучи в слишком прекрасном состоянии от яркого и запоминающегося момента. Подумали, что неплохо было бы это и повторить потом.
°°°
Кто, вообще, может радоваться обычной сладкой вате или мороженому? Мелочь же. Но сколько эмоций положительных это вызвало у Зайцева. Словно, он впервые пробует. Или превратился в маленького ребёнка?
Нет, просто он сам ребёнок. С ним.
Получить вкусности от любимого хулигана — лучший подарок. Он счастлив так не был от подобных вещей давненько. Бондарев успел заметить тягу кое-кого к сладкому, посмеялся немного, но ни грамма осуждений не бросил.
Артём умилялся с такого поведения, ему до жути это нравилось. Как же нравилось-то! Он готов каждый день малому что-то дарить и покупать, лишь бы видеть улыбку, смех приятный слышать, — никогда лишним не будет, — ну, и благодарность в виде поцелуя в щёчку получать очень даже в кайф. Намёк понят, теперь он будет дарить подарки постоянно.
— Поделись хоть, жадина, — сказал, потянувшись рукой к воздушной вате на палочке, которую с таким удовольствием поедал мелкий, — совсем уже нет совести.
— Моё, — показал язык и пожал плечами, отодвигая угощение ближе к себе, поправив шапку мимолётно на своей голове и слишком мило почесал нос, — чего себе не взял? М?
— У тебя вкуснее потому что, — сразу ответил, будто это что-то само собой разумеющееся, остановился, преградив брюнету путь собой, — делись давай.
— Ага, щас, — усмехнулся, показательно кусая немного разноцветной ваты, замечая, что в такой лёгкий морозец она была даже вкуснее как-то, — моё, — и снова язык показал.
Ну, наглость уже.
Тёма начал щуриться обидчиво, надеясь, что это сработает. Но было безрезультатно, тому хоть бы хны. Тогда хулиган пришёл к другому методу, более эффективному, и начал пытаться отобрать сладость из рук парня. Тима офигел, не ожидал, почти попался, но успел вырваться. Он прибегнул к своим хитростям и натянул шапку красавчика на его глаза, засмеялся в голос, обошёл и побежал вдоль тропинки, слыша хруст снега под ногами.
Сейчас даже холод не ощущался особо, не было чувства, что кто-то их осудит или заметит, что-то скажет. Так плевать, честно. Им слишком хорошо. В очередной раз стали детьми и противиться ощущениям не хотелось. Было бы глупо. Парни бегали друг за другом, кричали что-то, дразнились, продолжали беситься.
— Не, не, не! Не вздумай! — пытался защититься Зайцев, видя, как «преследователь» к нему уже слишком близко. Спортсмен, ебать, быстрый какой. — Не вздумай, Бондарев! Блять! — последнее, что крикнул перед тем, как засмеяться в голос и упасть в ближайший сугроб.
Тёма, довольный своей победой, оказался сверху, зубами отрывая немало от сладкой ваты, которую мелкий всё ещё держал крепко в ладони. Улыбнулся, как кот.
Вот, кто на самом деле наглый здесь.
Парни в миг оказались в снегу, одежда промокла уже, дома придётся сушить всё долго, да и самим греться с горячим чаем. Однако, жалеть они не будут. Не, точно не будут. Опять смотрят глаза в глаза, видя некий блеск и огонёк. Смеются со своей дурости и неаккуратности. От переизбытка эмоций целуются, но вставать со снега не торопятся. Не холодно ведь. Наоборот, как-то жарковато — друг от друга. А вата, за которую оба так соперничали, после долгожданного поцелуя выпала из рук и оказалась в сугробе. Наверное, растаяла. Да как-то и неважно это сейчас знать было. Радует, что тут такое местечко укромное, конец парка, забежали сюда — не заметили как. Никто их и не заметит. Но на это, в принципе, всё равно.
Так всё равно.