•29•
Неужели, этот момент настал?
Они ждали, казалось, вечность, хотя, прошло всего три дня. Амосфера была такая напряжённая, тяжёлая, не смотря на то, что они сидели рядом, держались за руки настолько крепко, что, наверное, потом останутся следы от пальцев на коже. Волнение с новой силой охватило и тело, и мысли, которые сейчас путались нещадно. Давило буквально всё: белые стены, суетящиеся врачи и медсёстры, пациенты, пришедшие также из-за каких-то своих проблем, и та самая лампа, которая, складывалось впечатление, мерцала в любой больнице, обязательно лишь в одном из коридоров.
Врача ждать пришлось не так уж и долго, к тому же, у него уже был свой вердикт. Он уже знает всё. И от неизвестности, что именно он знает, было ещё больше не по себе.
Друзья не особо отличались состоянием. Страх за здоровье своего друга, который стал лучшим, и за его парня, который места себе не находил, брал верх. Мозг отказывался слушаться, выдавая все возможные и страшные мысли. И как бы четверо не показывали внешне свой вынужденный оптимизм и надежду, внутри творился целый кавардак.
Тимофей не разрывал объятий со своим хулиганом, чувствуя и прекрасно зная, что тот сейчас, хоть и говорит одно, думает также о чём-то пугающем, накручивает себя, волнуется. Они оба так похожи, чёрт возьми. Артём прижимал зайца ближе, крепче, шептал что-то на ухо, целовал в висок, макушку, делясь своей верой в лучшее.
Когда Зайцев зашёл в кабинет один, вся его прежняя, с трудом накапливаемая, уверенность исчезла. Запах медикаментов, деловитый и профессиональный взгляд мужчины в белом халате, сидящего за своим рабочим столом, рассматривающего какие-то бумажки, на которых, скорее всего, и есть вся информация о состоянии Тимофея, — всё вызывало такой мандраж, даже мелкую дрожь в руках.
И зачем он попросил Артёма остаться в коридоре? Без него реально слишком сложно, страшно, тяжело.
— Здравствуйте. Тимофей? — спросил, едва улыбаясь парню, получив согласный кивок в ответ. — Проходите, присаживайтесь, — указал на место напротив себя за столом. — Как самочувствие? Есть жалобы за последние дни?
Сам он был довольно притягивающим человеком. Казался надёжным, общительным, вежливым, добрым. Самое главное — опытным специалистом. На вид ему лет сорок с небольшим, короткие тёмные волосы с виднеющейся местами сединой, морщинки под глазами, уверенный, совершенно не отталкивающий, а даже наоборот, взгляд серых глаз, скрываемых под очками, и добродушная улыбка. Под белым халатом заметен коричневый свитер и брюки.
Тимофей случайно вспомнил кое-кого. Его отец любил одевать тёплые и мягкие свитера, брюки, обязательно идеально выглаженные супругой — по совместительству, мамой парня. Мужчина также поправлял на переносице свои очки, которые вечно спадали, пока он читал газету по утрам или смеялся с очередного рассказа сына.
От воспоминаний стало как-то хорошо. Снова легче.
— Есть. Некоторые, — начал говорить Тима, видя заинтересованность в лице врача, и присел на предложенный стул, — у меня на днях снова была… Снова текла кровь из носа. Я переволновался из-за кое-чего, и… Так вышло, — сказал, на самом деле, еле подбирая слова.
— Вот как, — протянул мужчина, — не волнуйтесь, всё будет хорошо, — видя состояние пациента, не мог сказать, — не доводите себя ещё больше, всё не так страшно, как вы думаете. Головокружение, обмороки или просто головные боли? Были? Слабость, усталость? — продолжил, параллельно посматривая в ту самую папку, перелистнув страницу.
— Голова, вроде бы, не болела. Слабости не было. За эти дня не было, — ответил, перебирая собственные пальцы, чувствуя, что, вроде как, волнение его медленно отпускает, — усталость каждый день. Хотя раньше меня хватало на долго, я всё успевал. И в учёбе, и на подработках. Не было такого. Сейчас же, уже больше месяца, я постоянно хочу спать… — он замолчал, замечая, что его слушают внимательно, и непроизвольно опустил взгляд на бумаги, куда так увлечённо смотрел врач… — Так, что… С анализами? Почему у меня это… Началось?
— Я посмотрел вчера все ваши анализы, проанализировал симптомы, которые вы описали в нашу прошлую встречу на приёме, — сразу начал отвечать, не желая вызывать у парня ещё больший испуг, — могу сказать точно, что с анализами у вас всё в порядке. Даже очень хорошо, — наконец, улыбнулся, сам не понимая, что подарил этим и своими словами некое облегчение, — всё в норме, вы абсолютно здоровы.
— Я рад, — выдал, и это единственное, на что его хватило сейчас, он тоже улыбнулся, глубоко вздохнув, понимая, что самое страшное уже позади, — тогда… Почему я так себя чувствую? Что не так?
— Я думаю, это на фоне стресса, Тимофей, — с уверенностью выдал мужчина, снимая очки, закрыв эту несчастную папку, сложил руки на стол, полностью возвращая всё своё внимание парню, — это же у вас длится, как вы сказали, больше месяца, верно? — риторический вопрос, но ответом на него всё-таки послужил легкий кивок головой. — Посмею предположить, что вы в последнее время переживаете тяжёлые события…
Мужчине было неловко это говорить, он боялся как-то задеть, однако, и тут Тима согласно кивнул, показывая, что всё именно так.
— Знаете, организм человека — настолько интересная штука. Никогда не угадаешь, как он поведёт себя в определённой ситуации, какова будет его реакция. И, в данном случае, ваш организм не выдержал слишком частого стресса. Это может быть загруженность в школе, на занятиях, ссоры с кем-либо, конфликты, сильные переживания по поводу чего-то или кого-то, недосып. Даже банальные перепады в погоде. Возможно, это накапливалось постепенно и началось давно. Не буду затрагивать ваше прошлое, вы сами сделаете для себя выводы. Что-то могло сильно на вас отразиться и выдать вот такую реакцию — кровотечение, головокружение, обмороки, головная боль, усталость, — он прервался на несколько секунд, — плюсом, после вашего первого визита ко мне, я могу с точностью сказать, что у вас гипотензия — пониженное давление. И кровь также может быть из-за этого…
Тимофей молчал, вслушиваясь в слова врача, понимая, что всё, что он говорит, настолько правдиво и верно. Как он и сам не догадался раньше, что именно это может быть. Накрутил себя, забыв, что когда-то в детстве у него частенько было низкое давление. Хотя, не было других симптомов — странно. Брюнет только кивал согласно, запоминал. Сейчас он ощущал то самое облегчение, осознавая, что прошёл и через это. И прошёл не один. Неужели, действительно всё обошлось? Как же он сейчас счастлив услышать эти слова: «Вы абсолютно здоровы». Он уже был готов к любому исходу, кажется. Настроил планов, если бы всё вышло неутешительно. Столько кошмаров по этому поводу увидел, и не об одном не рассказал Артёму, боясь, что тот тоже будет волноваться ещё пуще прежнего.
— То есть, я здоров? — спросил, словно не веря, увидев утвердительный кивок. Не сдержал-таки улыбку, увидев такую же в ответ, понимая, что это реальность. Ему офигеть, как повезло! — А что делать с давлением и…этим всем? Это теперь будет постоянно?
— Я подобрал для вас лекарство, — спохватился сразу мужчина, снова надел очки и начал что-то записывать на отдельной бумажке, — сейчас напишу рецепт, вам нужно его приобрести и пропить курс. В это время будете приходить ко мне на приёмы. Если появятся снова жалобы или, не дай Бог, проблемы, сразу ко мне. Я напишу номер.
— Хорошо, — улыбнулся шире обычного. Кажется, он стал жизнь ценить ещё больше, чем раньше, — спасибо вам. Большое спасибо.
— Не за что, — едва посмеялся, размашистым почерком выписывая что-то на листе бумаги, — это вам надо спасибо говорить, что родились таким крепким. Гены, наверное, отличные, — успел подмигнуть парню.
— Это точно, — тут и не поспоришь ведь.
Родители у него были крепкие и стойкие ко всяким болезням и, честно говоря, на больничный им уходить не приходилось. Разве что, раз в год, да и не всегда.
Он писал что-то минут пять, и только потом вручил парню рецепт и на отдельном листочке свой номер телефона. На всякий случай.
— Вот. Лекарство дороговато, но очень хорошее. С подобными симптомами у меня уже было парочку пациентов. И всем помогло именно оно.
— Я понял, — кивнул неторопливо ещё раз, — так… Я могу идти? — вставая с места, уточнил, мимолётно поглядывая в плохо различимые буквы, написанные врачебным почерком.
— Конечно, теперь можете. Я всё подробно расписал вам, сколько таблеток в день, на протяжении какого времени и не только, — улыбнулся ещё раз, но как только парень почти вышел из кабинета, он сказал вслед, тем самым оставив его, и сам встал с места, — Тимофей, и мой вам совет — на первое время абстрагируйтесь от лишних стрессов, нервов, смените обстановку. Отдохните. Вам это нужно. Пожалейте себя.
— Обязательно. Спасибо ещё раз.
Он вышел из кабинета скоро, на прощание ещё раз кивнул, увидел аналогичный ответ. В коридоре, казалось, даже было больше кислорода, напряжение тут же спало окончательно, он вдохнул полной грудью. От вида друзей, которые всё это время ждали его, стало ещё лучше, ещё спокойнее. Желание сказать им радостную новость превышало всё. Тем более, они тоже не собирались тянуть, уже требуя всех разъяснений, результатов… Они себе места не находили, ну правда!
°°°
— А я так и знала. А я говорила. Говорила, блять, вам! — недовольствовала Диана, жестикулируя руками так активно, что рядом сидящий Миша постоянно остерегался, дабы не получить в нос с лёгкой женской руки.
Прошло уже часа полтора с момента, как ребята покинули больницу. Сейчас всем было так хорошо. Насколько хорошо, что даже представить невозможно. Они почувствовали долгожданное облегчение — здоровью ничего не угрожает. Это, наверное, один из лучших дней, определённо.
Хотя, Тимофею сейчас расслабиться точно не дадут. Все трое сразу начали его отчитывать, любя, как иначе, и пригрозили, что теперь полностью возьмутся за его здоровье и восстановление. Брюнет уже предвкушал это всё и отчаянно пожимал плечами, принимая их заботу. К тому же, не будет лишним и побездельничать теперь, посмотреть, как за тобой ухаживают, ограждают от нервов и прочих раздражителей. Друзья так просто это не оставят, и он это знал. Идеально же.
В кафе было уютно, они заприметили его давненько, поэтому теперь это их любимое место. Атмосфера дарила покой, приятная и едва слышная музыка на фоне приятно ласкала слух, запахи еды с кухни и различных напитков с бара манили, ну а приглушённый свет в зале и новогодние подсветки на потолке только придавали большего уюта.
— Всё. С этого момента я тут главная, понятно? — риторический вопрос, ответы не принимались. — Теперь вы будете меня слушаться. Нахуй эти стрессы и нервы. Тима, блять, я тебе пизды дам, если ещё хоть раз позволишь себе перетрудиться! — не сдержалась и зыркнула на напротив сидящего брюнета так, что тот лишь покорно кивнул, крепче прижавшись в объятиях к своему парню.
Артём был таким тёплым всегда, уютным, а сейчас на нём ещё и мягкий комфортный свитер светло-серого цвета. Тимофей так и жался крепче к его груди, обхватывая руками талию сильнее, наслаждаясь запахом одеколона и табака, который не успел выветриться — курил только минут пять назад на улице. Он окончательно счастлив.
Хулиган, чувствуя, как к нему жмётся его парень, как настоящий заяц, посмеивался, но отвечал взаимностью, даря всю свою ласку и заботу. Ему только в кайф такое. Да и обниматься с ним — настоящее удовольствие. Тима пахнет слишком сладко, не побояться этого слова, — по-домашнему, по-родному. Казалось, больше ничего не нужно. Он окончательно счастлив.
— Я уже всё решила. Скоро у вас двоих дни рождения, — как бы напомнила, смотря строго то в зелёные, то в голубые глаза, а сама уже почти таяла от нежности парней друг с другом, но надо держаться, она же теперь строгая, — через одиннадцать дней, между прочим. Вот. Поэтому, я тут посмотрела, Мишка мне помог, — Миша согласно кивнул, боясь сказануть лишнего, хоть и понимал, что подруга не навредит, но мало ли, опять от неё бегать будет не в кайф, — да. Мы нашли нам базу отдыха. За городом. Там очень круто. Прямо очень-очень. Ваши дни рождения мы будем отмечать там. И потом. Новый год. Его обязательно надо встречать вместе…
— Да, ребят, и насчёт денег не переживайте, я оплачу. Диана тоже захотела частично. Родители дают мне немало денег, да и плюсом подработка, так что да, — вступил Миша, увидев, как Диана посмотрела на него, давая слово, — вы и так отмечали оба свои дни рождения кое-как, сами же говорили. Новый год тоже. Нужно это исправлять, теперь мы с вами, и просто обязаны покути́ть все вместе.
— Неудобно как-то, — сказал Тимофей, ощущая неловкость, рассматривая с Артёмом фотографии на телефоне Морозовой, которая показала им сайт с той самой базой и домиком, который она выбрала, — дорого же. Но круто выглядит.
— Даже не начинайте, — прервал его снова Миша, — мы итак дважды уже не были рядом с вами, когда это было нужно. Мы, пиздец как, чувствуем вину перед вами. Так что всё. Вы обязаны принять. Это подарок на ваши дни рождения от нас. Ну, и на Новый год.
— Ебанулись совсем, что ли? — спросил теперь Артём, слегка пнув Мишу под столом в коленку, но не больно, тот зажмурился и в шутку пнул в ответ. — В чём вы виноваты?
— Ой, всё, — хмурится девушка, махнув рукой, — во многом, мальчик мой, во многом. Просто соглашайтесь. К тому же, Тиме точно понадобится смена обстановки, как врач сказал. Там природа хорошая, никого из знакомых, люди тоже туристы какие-то, нас не знают. Нам всем нужно абстрагироваться на время. У самой уже голова кругом от всех этих учителей, одноклассников, учёбы… Бр, — дёрнула плечами, зажмурившись как от чего-то неприятного, — родители уже знают мои, что я буду с вами. Им, в принципе, всё равно, где я буду встречать Новый год. У них же командировки, бизнес, друзья-коллеги… — она не заметила, как сама стала грустной, но тут же натянула улыбку на лицо, возвращая прежний позитив, будто ничего и не было.
Парни успели узнать её и помнят детально то, что она рассказала о себе и своей семье. На самом деле, девушка довольна жизнью, семьёй, любит папу и маму безумно, уважает, да и, вроде как, ей отвечают взаимностью. Однако, она не чувствует того самого, что бывает в обычных семьях: поддержки, заботы, внимания, банального присутствия родителей рядом.
Работа была, есть и будет у них на первом месте. Сами успешные, обеспеченные, по два высших образования. Как выразились, «у них большой жизненный опыт на плечах». Собственно, Диана не спорила, не сомневалась. Она слушалась во многом, пыталась угодить, считая, что, возможно, так действительно ей будет лучше, но… Как оказалось, становилось только хуже. Каждая попытка поговорить и выстоять своё мнение прерывалась строгим взором отца, а поделиться истинной мечтой — скандалом и нравоучениями мамы.
И так по кругу. Чёрт возьми, замкнутый этот круг!
Диана мечтала стать актрисой, но уже давно подавила в себе это желание, хотя понимала, что это неправильно и так нельзя. Но сделала это ради родителей. Ради их спокойствия. Чрезмерная требовательность заставляет её раз за разом слушаться и менять собственные планы, мечты, лишь бы стать хорошей дочерью. Хотя бы просто хорошей. Теперь она будет поступать, сама не знает, куда, но мама и папа уже решают это сейчас, и скоро выдадут свой вердикт.
Она сдалась. Она не может иначе. Зато так спокойнее. Всем.
И единственные люди, с кем она может быть самой собой, с кем забывает о проблемах и о том, что её ждёт «не своя» жизнь, это они — трое парней с замечательным чувством юмора, отличным характером, силой воли и добрым сердцем. Удивительно, как они вчетвером похожи. Проблемы есть у каждого, но они стойко переносили их раз за разом, и продолжают это делать. Когда вместе, становится куда проще, куда уютнее и безопаснее, нежели по раздельности. Их объединяет многое, связывает прочно.
Увидели друг в друге ту самую гармонию, поддержку, уют и любовь, которых не хватило когда-то, поверили в лучшее.
Увидели друг в друге настоящее и будущее.
— Короче, да кто вас ещё будет спрашивать, согласитесь, как миленькие, — решил прервать неловкое молчание Сазонов, дабы как-то разрядить атмосферу, а сам проигнорировал лёгкую боль в сердце из-за состояния подруги, — будем кути́ть, — он взял стакан с ещё горячим кофе и поднял вверх, подначивая друзей сделать то же самое, — всё. За наши крутые выходные, которые ещё предстоит пережить.
Ребята посмеялись немного, но спорить не стали, как-то не хотелось. Подняли свои кружки с чаем (чем не крепкий напиток, собственно) и чокнулись ими над столом, вспоминая с радостью, что вот-вот придёт официант и принесёт их десерты. Уже вечер, есть особо не было желания, а вот от сладкого — ну, кто откажется…
°°°
Ночь наступила незаметно. На улице холодало, лёгкий мороз щипал кожу, заставляя её покрываться румянцем и мурашками. В парке очень красиво и, не смотря на зиму, до жути комфортно. Все четверо, кажется, ощутили тепло, лишь из-за того, что находятся рядом. За первые дни декабря снега выпало много, сугробы блестели сейчас от света фонарей и луны. Крупные лёгкие хлопья валили с неба, создавая нереально завораживающее зрелище. Ощущение предшествующих новогодних праздников усиливалось, некоторые здания магазинов, кафе и других заведений уже были украшены уличными гирляндами, а внутри — мишурой и не только. У одного крупного торгового центра успели поставить огромную ёлку с различными игрушками.
В такой обстановке гулять только в удовольствие. И плевать на пробирающий до костей мороз.
Ребята шли по аллее. В парке людей почти не было, что, в принципе, только им на руку. Они вместе пели какие-то песни, абсолютно любые — как новогодние, так и нет. Как хорошо, что после больницы Диана успела забежать к себе домой, как раз по пути, и на подобный случай захватила колонку. Заряда ещё хватит надолго, поэтому никто не желал прекращать петь. Как тут, вообще, можно молча гулять?!
Артём и Тимофей держались за руки, идя по заснеженной расчищенной дороге парка, чуть позади своих друзей, которые в это время где-то поблизости бесились, бегали друг от друга, либо же также размеренно шагали рядом. С колонки в руках девушки послышалась знакомая песня, которая, на самом деле, подходила для этого вечера.
Баночка с окурками
Уже переполнена.
То, что крутишься с придурками,
Только твоя вина.
Тимофей, кутаясь в ворот своей куртки, посмеялся с того, как Миша в моменте начал подпевать снова, а Диана его всецело поддерживала. Тут, на самом деле, сложно было сдержаться, пришлось и самому вступить. Артёму молчать уже непозволительно — все поют, а он нет? Благо, у них четверых имелся слух, и пение давалось неплохо.
Слыша родной и любимый голос зайца в который раз, Тёма только больше убеждался, что поёт тот охуенно. Аж мурашки бежали по коже от такого тембра. Вспоминался тот самый вечер в баре, когда Тима впервые исполнил ему песню, и от этого сердце само собой начало стучать в разы быстрее. Было до жути приятно, мило, идеально и волнующе.
Тима и сам сейчас довольствовался своим хулиганом, про себя решив, что нужно ему предъявить претензии потом. Какого фига, собственно, он не пел ему раньше? Эта лёгкая хрипотца в голосе, твёрдость, но в то же время мягкость. То, как охуительно он растягивал ноты… Просто без комментариев. Просто прекрасно. Просто на идеальном.
Остановившись в моменте, парни развернулись друг к другу, инициативу проявил хулиган, конечно же, он обнимашки слишком любил. Не стал сдерживать свои желания и втянул мелкого в объятия. Крепкие, нежные, заботливые, любящие, чувственные. Друзья отбежали снова от них куда-то в сугробы, беситься опять начали, как дети. Но кто им мешает, и кому какое дело, верно? Музыка слышна чуть приглушённо, но этого было достаточно.
Артём, не прерывая объятий, едва отстранился, чтобы заглянуть в зелёные глаза напротив, и увидел в них привычные ласку и любовь. Ответил взаимностью, улыбнувшись искренне, как только позволяло сердце и душа. Прижал к себе ближе за талию, скрываемую под тёплой курткой. Почувствовал руки Тимофея на своей шее и увидел смущённую улыбку на манящих губах, к которым так и хотелось прикоснуться и без остановки целовать, целовать, кусать… Парни соприкоснулись лбами, прикрывая глаза, это уже их привычка делать так. Оба считали такой жест до жути милым, нежным и необходимым. Чем-то личным, интимным и принадлежащим только им.
Поцелуй не заставил себя ждать, и они соприкоснулись губами трепетно, одновременно с этим страстно, неторопливо, перебирая губы друг друга, только больше дразня — любят они так. Не обращали внимание на мороз, колющий щёки и нос, руки, которые были без перчаток. Снег валил и оседал крупными хлопьями на шапки и ресницы обоих, даже на губы, но внимание они не обращали на это. Не холодно, а тепло, точнее — горячо.
Оторвавшись первым, Тима улыбнулся ещё более мило, сам не подозревая. Увидел на лице Тёмы невероятные эмоции, и тот не сдержал порыва, целуя мелкого снова. Нечего быть таким милым. Наглость уже, реально!
— Чё пялишься вот? — спросил Зайцев, играя недовольство. — Бондарев, посмотреть некуда?
Именно так раньше они и общались ведь. Хулиган отсылку понял и тут же посмеялся, видя на свой смех строгий взгляд с плохо скрываемой смешинкой в глазах.
— А нельзя? — решил подыграть. От воспоминаний их прошлого растеклось тепло в груди, так приятно. — Классом ошибся и выёбываешься теперь.
— Кто ещё выёбывается тут, — фыркнул, делая обиду, и надул губы, — прилипала.
— Дурик, — ответил, не желая уступать, и, смотря на парня с невероятной любовью, поправил рукой его шапку.
— Ёбик, — решил также поправить шапку уже ему.
— Дерзкий зайчонок, — улыбнулся снова, только хитрее, и наклонился ближе к милому личику, едва касаясь губ, — самоуверенный, ебать, — тут же поцеловал, не давая право говорить что-либо ещё.
Тимофей посмеялся сквозь поцелуй, жмясь к парню крепче, чувствуя сильную хватку его рук. Теперь точно не убежит. Он, собственно, и не собирался. Тут очень хорошо, даже слишком.
Что воскресенье началось с дождя.
Всё, что мы говорим про тебя, я соврал.
Соврал самому себе,
но так и не поверил.
Идиллия прерывается внезапно и неожиданно, как только в них летит со стороны немаленький комок снега. Парни сразу прерываются, уже зная, чьих рук дело, — так оно и есть. Миша с Дианой угорали во всю, норовя закидать сладкую парочку снежками. Видя зарождающуюся «битву» и приближающихся друзей, Тёма с Тимой начали отбегать куда подальше, но только для того, чтобы выиграть себе время и набрать снежков.
Все четверо сейчас ощущали себя настоящими детьми. Так искренне и громко не смеялись, наверное, очень давно. Азарт от детсадовской игры захватил всех, и уже как-то всё равно, что придётся домой возвращаться по морозу и в промокшей от снега одежде. Со временем они все были сами за себя, кидались — кто в кого. И от этого было ещё забавней, интерес пробуждался только сильнее…
У тебя самые красивые глаза.
И твой ебучий красный шарф
совсем не ебучий.
Твоя не очень-то глубокая душа,
наверное, была самой лучшей.