•21•
Прошёл месяц
Целый. Месяц.
С того самого злополучного дня начались, наверное, самые непростые дни в жизни Артёма и Тимофея. Первый до сих пор был сам не свой. Ситуация вывела его из состояния спокойствия и привела к депрессии. Благо, не всё так плохо, как казалось бы. Он слишком силён и вполне себе на верном пути к полному выздоровлению.
Второй все эти тридцать дней был рядом. Только рядом, как и обещал. Он безумно переживал о своём самом важном человеке, искренне не понимая, за что жизнь им так играется. Он заботился о нём и продолжает это делать. Никогда не устанет, никогда не бросит. Верит в лучшее и вселяет эту веру в парня.
Парни не ходили на учёбу. В школе все прекрасно знают о произошедшем, слухи расползаются очень быстро. Тимофей мог бы продолжить учиться, Артём не раз ему это говорил, убеждая, что способен дожидаться пять дней в неделю по полдня, всё равно вечером и ночью они неизменно будут снова вместе. Но Тимофей был непреклонен. Он не намерен быть в такой трудной ситуации где-то вдали от возлюбленного, пусть даже всего лишь в соседнем районе.
А Артём. Что он? Он спорить не стал, понимая, что бесполезно. Да и, на самом деле, ни черта он не сможет тут один, без него. Он для него как воздух, как вода в лютую жажду, как открытые настежь окна при тридцатиградусной жаре. И как же он ему благодарен. Безумно благодарен! Каждый раз, каждый день, каждую ночь, при любой возможности он шептал ему слова любви, тихое «спасибо, заяц». За то, что он сдержал обещание. За то, что он до сих пор с ним. За то, что делает для него всё. За то, что поднимает настроение и не даёт поводов для волнения. За то, что, офигеть, как сильно, любит. За то, что не испугался его панических атак и стал их истребителем.
А тот же в ответ всегда улыбался, смеялся, веселил парня, как только мог. Он целовал и обнимал его с любовью. Он пел ему колыбельные каждую ночь на хороший, крепкий и сладкий сон. Он прижимал светловолосую голову к своей груди и шептал о том, что всё будет хорошо, скоро они уедут отсюда. Навсегда. И, так вот вышло, ему совершенно не в тягость делать всё это, потому что любит. Просто любит. Он не устал, это же не трудно - спасать и вытаскивать любимого человека из такого тяжёлого состояния. Каждый день он видит у него изменения в лучшую сторону - и это особенно приятно. Ощущать, что ты действительно важен ему, ты нужен ему, ты - его шанс и спасение. Ты можешь ему помочь, всё не так плохо. И он делает всё возможное. Всё, что в его силах.
И всё не зря. Всё это не зря.
Их друзья, те самые, настоящие, проверенные временем и поступками, с самого начала были в курсе событий и каждый день, по несколько часов сидели в квартирке, веселили парней, играли с ними в какие-то игры даже, приносили разные вкусняшки, которые любят все. Миша и Диана были для них сейчас самыми близкими и, честно говоря, доверять им очень хотелось. И они доверяли. Они приезжали к ним, девушка помогла Тимофею делать что-то по дому, приносила нужные продукты, веселила Артёма. Миша тоже без дела не сидел, он делал почти всё, успевал помогать всем, но, походу, основная его задача была - это шутить. Надо же было родиться таким клоуном, в хорошем смысле слова, конечно. Ни одного дня без анекдота, очередной тупой, но забавной шутки, истории из жизни или новой настольной игры, которую заказал где-то в магазине приколов. Каждый день какие-то новшества. Сазонова можно описать одной фразой: «Угадай, чё выкину».
Тёма и Тима были им благодарны. С ними вели себя только искренне. Ребята, выходит, и вправду те самые друзья, которые навсегда, в огонь и воду, и прикроют чуть что?
Так и есть.
Тима ведь не имел друзей. Правда. Парень, с которым он здоровался и делил игрушки в садике, не считается, они даже после, в школе, не дружили. И неизвестно, где тот сейчас, в городе ли. Но теперь, кажется, эти друзья у него есть.
Тёма же вспоминал Макса, Олега, Серёжу и проводил в голове сравнения, анализировал простейшие поступки их и Миши с Дианой. Постоянно приходил к выводу - настоящие друзья у него появились только сейчас, нужные ему люди появлялись у него только сейчас. Эти двое для хулигана сделали за один месяц дружбы больше, чем его прошлая компашка за пять лет общения.
Вывод очевиден.
Их четверо, маленькая компания трёх сильных парней и одной миловидной девушки. Но зато это их компания. Долгожданная, маленькая, где друг другу преданны все без исключения. Они ходили раньше и не думали о совместных посиделках и общении, но сознали это. Да, поздно, но...лучше же поздно, чем никогда, верно?
°°°
Сегодня уже тридцать первый день по счёту, когда к ним домой приходит психолог. Да, без его помощи никак было не обойтись, особенно первые недели две.
Уже вечер. Тимофей был на кухне. Он давно приготовил ужин, помыл посуду и теперь просто ждал. Каждый раз, как на иголках, правда. Когда за стенкой идёт по полной беседа профессионального психолога и его парня, он непроизвольно начинает переживать.
Они там уже два часа - столько длится каждый сеанс. Вроде, Артём на поправку идёт, да, но, сука, Тима постоянно боится, что именно сегодня врач скажет что-то не очень хорошее. Просто боится. Нет, он в любом случае не сдастся, любимого не бросит, да и верить в лучшее продолжит, но его эта новость расстроит.
Когда плохо Артёму - плохо и Тимофею.
Когда проблемы у Артёма - проблемы и у Тимофея.
Когда не в порядке Артём - не в порядке и Тимофей.
И наоборот.
- Ну? Как он? - спросил Тимофей.
Женщина в стильном и строгом костюме появилась в коридоре, закрыв дверь в гостиную, где остался Артём. Сама она была довольно дружелюбна, общительна и вежлива, улыбчива. Звали её Инна Юрьевна. Не смотря на то, что ей уже, кажется, сорок восемь лет, выглядела на тридцать семь максимум.
Её посоветовал им Миша. Он и сам посещает её сеансы. Всё-таки, давние проблемы с родителями никто не отменял. Как бы те не пытались делать вид любящих, получается у них средне. Сазонов посмел предположить, что, раз Инна вытащила его, то точно сможет вытащить и Артёма из его состояния. Миха даже оплатил все сеансы, денег у его семьи ведь немало, а ради друзей ничего не жалко. Парни отпирались несколько раз, не решаясь принять такую помощь, но после нескольких уговоров и угроз обидеться, согласились.
- Всё хо-ро-шо, - ответила женщина, успокаивающе улыбаясь, в то время как Тимофей решил помочь ей надеть её пальто, - всего месяц, а уже такие положительные прогнозы. Не волнуйтесь, с вашим молодым человеком всё будет отлично. Мы к этому идём, - сказала она, улыбаясь ещё шире.
Тима сразу засмущался. Он удивлённо посмотрел на женщину, так взглядом и задавая вопросы. Откуда она знает, что они пара, вообще? Как? Он никогда об этом не говорил. И, неужели, она к этому спокойно относится? Если так, то это слишком замечательный врач.
- А... Откуда? - решил-таки поинтересоваться, не зная, какие слова подобрать.
- Ох, ну что вы, Тимофей, - она покачала головой, обувая свои осенние сапожки на ноги, - в этом ничего такого нет. Сложно не понять, когда Тёмочка так лестно отзывается о вас, а вы о нём беспокоитесь больше, чем о ком-либо, - она положила ладонь на плечо парня и продолжила шёпотом, - всё у вас будет хорошо, вы есть друг у друга, это замечательно. Пожалуйста, давайте ему ещё больше положительных эмоций, новостей, не оставляйте его одного надолго. Вы всё делаете правильно. Это работает! - она ободряюще улыбнулась снова, видя аналогичную улыбку в ответ. - Ещё месяц назад, как вы говорили, он не мог есть, не разговаривал особо, а сейчас уже какой прогресс. Всё потому, что вы и ваши друзья положительно влияете на состояние Артёма.
Женщина замолчала на время, а улыбка едва спала с губ. Это заставило брюнета не на шутку напрячься.
- Но всё-таки? - нетерпеливо намекнул, что ожидает абсолютно всех деталей.
- Вы же понимаете прекрасно, через что он прошёл, это ужасно, бедный мальчик, - казалось, что голос Инны дрогнул, ещё бы немного и она пустила слезу.
Уже дело не в самом состоянии хулигана, а в её собственном сострадании, эмпатии и чувствительности. Ей было жутко жаль, что юношам, причём обоим, пришлось через такое пройти. Натерпелись они явно оба в тот день, это факт.
- Как его отец? Его выписали? - задала она насущный вопрос.
Зайцев лишь кивнул. На самом деле, он неимоверно рад, что мужчина выжил, операция прошла успешно, так как рана была не так опасна. Если бы он погиб, то Артём явно бы винил себя до конца жизни, а его состояние было бы намного хуже. Хотя, тот и сейчас себя винит, ибо первые две недели он пытался прийти в больницу и навестить папу, спросить о самочувствии, но ни его, ни Тиму, который был исключительно рядом с парнем, не впускала в палату мама Бондарева. А после оба парня поняли, что это бесполезное занятие. К тому же, кажется, и Николай не горит желанием увидеть сына, потому что ему так же всё равно на него. Абсолютно.
Ничего не меняется. Люди не меняются.
- Выписали, около недели назад, - Тима вздохнул глубоко, - сначала он хотел навестить отца, но мы поняли, что это бесполезно, и смирились. К тому же, мы часто видим его родителей в соседнем дворе. С Николаем, вроде бы, всё в порядке. Артёму теперь достаточно знать хотя бы это.
- Ох, Господи, - покачала головой Инна и слегка обняла парня, тот неловко ответил взаимностью, - берегите себя, мальчики, всё будет отлично. Мы к этому идём. В жизни бывает всё, но нужно справляться. Наступит белая полоса, я вас уверяю.
- Спасибо вам. Большое, - он поблагодарил искренне, ждал давно от кого-то таких слов, - мы надеемся на это. Вы нам очень помогаете.
- Всё в порядке, это моя работа. Что ж, - Инна взяла со стоящего комода свою сумку, поправила шапочку на голове и направилась к выходу из квартиры, - мне пора. До завтра, всего вам доброго.
- Да, и вам, до завтра.
°°°
Тимофей появился в гостиной только через минут десять. В комнате работал телевизор, был выключен свет, шторы немного приоткрыты, через них проникал свет уличного фонаря. Через открытую фрамугу проникал свежий осенний воздух. Было уютно, если честно.
Артём лежал на диване и тут же отоврал свой безразличный взгляд от экрана телевизора, где шёл какой-то фильм. Комедия, вроде, но что-то не смешно. Или это только ему...? Он слабо улыбнулся парню.
- Приве-ет, - говорит шёпотом, едва слышно, Тима, ложась ловко на диван, в объятия блондина.
Это уже привычка такая - говорить «привет» в любое время суток, независимо от того, что они виделись, даже не расставались. Просто это было нечто милое для них, привычное, общее, личное и ласковое.
- Как ты? - спросил заяц, поворачиваясь на бок, чтобы быть лицом к лицу с возлюбленным. - М?
Они прижались крепче, обнялись так нежно, что сразу стало теплее втройне, и по привычке закинули друг на друга ноги. Коснулись носиками, тут же прикрыв глаза от удовольствия близости и такой приятной тишины.
Спокойно. Тепло. Уютно. Мило. Вдвоём.
- Нормально, - ответил вполне честно, именно так и чувствуя себя на данный момент. Голос тихий, а ему и не нужно быть громким, он же с ним.
Когда они вдвоём, хочется полежать вот так, помолчать или поговорить о чём-то нейтральном, простом, личном. И обязательно шёпотом. Никто другой не должен их слышать. Да и не услышит. Они только вдвоём. Больше никого.
- Всё будет хорошо, - вторит уже который раз Тима, оставив едва ощутимый поцелуй на родных губах, - слышишь, да? Веришь мне?
- Верю, - он всегда верил, - люблю тебя, - шепчет он, жмётся к желанному телу ближе, сильнее, и утыкается носом в его шею, чувствуя обожаемый и успокаивающий запах, - так люблю. Спасибо тебе. За всё.
- Я тебя тоже люблю, очень сильно, - незамедлительно, отвечая без сомнений взаимными объятиями покрепче, - тебе спасибо.
- За что? - послышалась усмешка с его стороны.
- За то, что появился, - он пожал плечами в ответ, утыкаясь носом в светлую макушку, вдохнул аромат шампуня, они уже, кстати, пользуются одним и тем же, - что любишь меня взаимно. Что веришь мне, а я могу верить тебе.
- Я могу сказать то же самое тебе, - кажется, он услышал биение заячьего сердца вновь, и тут же прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться только на этом.
Это слишком успокаивает. Это заставляет и его сердце биться в унисон.
- Я не могу понять, - начал вдруг Артём и замолчал на несколько секунд, подбирая слова, - что сделал не так. Родителям... Если их можно назвать моими родителями. Ещё. - в тихом голосе была слышна печаль.
И от этого Тиме было хуже, хотелось забрать всю его боль его себе, лишь бы ему стало лучше, легче, проще. Лишь бы он вновь стал жить, не думая о прошлом. Чтобы он жил настоящим и отпустил старые воспоминания, раны и травмы. Тима крепче вжался в Тёму телом, молчал, продолжая внимательно слушать. Начал ласково и едва ощутимо целовать кожу хулигана где-то в районе ключицы, шеи, щёк, в уголках губ. Так нежно и трепетно, боясь разбить своими прикосновениями. Хотя он-то уже знает, что так он, наоборот, склеивает его, собирает по частям, штопает душевные раны.
- Они не хотят меня видеть, как и было всегда, - снова длительная пауза, в которой он обдумывал точно многое, и только после озвучивал, - даже в детстве, ещё когда мы были похожи на нормальную семью, они всегда сравнивали меня с другими детьми. Говорили: «Посмотри на него, бери пример» или «Как стыдно за тебя, и это наш сын?»...
Тёма почувствовал в горле ком. И в этот раз он не сопротивляется ему, своим эмоциям. Он прекрасно понимает, что то, что сейчас он скажет, останется только в стенах этой квартиры, этой комнаты, и об этом будет знать только один единственный человек - самый дорогой для него. Заяц. И он не расскажет об этом никому, никогда, ни при каких обстоятельствах. Ему можно доверять.
- Неужели, я настолько плохой сын? Я... - почувствовал слезу, которую тут же заяц стёр губами и при этом робко поцеловал щёку. - Я никогда не злился на них долго, я не винил их ни в чём, я прощал, извинялся первым. Они же - ни разу... Даже когда прав был я, - ещё одну слезу постигла та же участь - быть сразу стёртой, - я даже не говорил им, что ненавижу их, потому что это не так... Я и... - голос дрогнул, но он продолжил. - Я и сейчас не ненавижу. Мне не хватает их. Почему...? - больше риторический вопрос.
И он снова начал думать лишнее, переживать об этом же. Так сдержанно пустил ещё слезу, не желая впадать в эту яму опять, ворошить прошлое, которое вспоминать больше нет смысла, сил и желания. Но всё равно думает, всё равно вспоминает. Всё равно ворошит.
- Я уверен, что ты замечательный сын. Ты прекрасен во всём, - прошептал Тима прямо в его ушко, поглаживая по спине, на счастье, ощущая такое же спокойное и равномерное дыхание, как было, - это уже в прошлом, малыш, всё в прошлом. Нужно жить дальше. Не делай себе больно такими мыслями, прошу, - он чуть отстранился и положил ладони на щёки хулигана, коснувшись с ним носами, - у тебя есть люди, которым ты нужен. Сейчас. Они есть. Они рядом, каждый день рядом.
Артём придвинулся как можно ближе к нему, обняв мелкого за талию, а тот позволил без сомнений, но продолжил:
- Ты пиздец как нужен мне. Ты нужен безбашенному Мише и Диане, которая вечно на него ворчит, - он слабо улыбнулся и у него получилось вызывать аналогичный ответ. Артём вспомнил друзей, которые только вчера, здесь, успели раза три из-за мелочей поспорить, - я никогда, слышишь? Никогда не сравнивал тебя и не собираюсь это делать. Я горжусь тобой.
Он временно прервал свою речь, не удержав порыв, и поцеловал блондина в губы, чувствуя сразу взаимность. Так осторожно, любяще и трепетно они не целовались ни с кем. Ни разу.
- Ты мой самый смелый мальчик, - протянул Тимофей так тихо, пытаясь и Артёму это внушить, потому что был уверен, что это правда, - самый-самый сильный.
Бондарев прикрыл глаза, слушая всё это, благодаря всех богов, всю вселенную и не только, за то, что он встретил именно его. Только его и никого другого. Слова его действовали, как успокоительное, как лёгкое снотворное, заставляли забыть обо всём, почувствовать себя действительно кому-то нужным. Он хотел двигаться дальше, вперёд. Не сдаваться. Ради него. Ради друзей.
- Тобой бы гордились мои родители, я знаю это. Они бы точно всем вокруг говорили, какой у них зять охуенный, - снова Тима посмеялся, с теплотой вспоминая своих родителей.
Тёма тоже посмеялся, почти бесшумно, а в груди разлилось что-то приятное от таких слов.
- Ты же никуда не исчезнешь? - прошептал Артём, как только заяц прервал свою речь. - Не бросай меня... Я же свихнусь без тебя, - посмотрел в зелёные глаза, в темноте было видно не очень, но он видел. Видел парня напротив и желал навечно остаться с ним так, здесь, наедине, в спокойствии, тишине, тепле объятий, ласковых поцелуях, их слабом шёпоте голосов.
- Никогда, малыш, никогда, - успокоил сразу, длительно целуя его в нос, - даже не думай о таком.
Уйдут все - останется он.
Парни снова замолчали. Они лежали так, не сдвигаясь с места, обнимались, почти засыпали, утопая в тепле и заботе. Им и слова сейчас стали не нужны, всё было без слов очевидно. Они общались касаниями, успокаивающим и равномерным дыханием, которое чувствовали на коже друг друга, краткими поцелуями, длительными взглядами глаза в глаза, сплетёнными пальцами рук и спокойным сердцебиением.
- Заяц? - обратился ещё тише, послышался хрип в голосе.
- М? - отозвался точно также.
- Я хочу уехать... Скорее, - приподнял уголки губ, представляя себе их совместную жизнь, которая будет явно в разы лучше, чем та, которая сейчас.
Единственное, что сейчас хорошо - так это то, что они есть друг у друга, и у них появилась пара друзей.
- Хочу, чтобы у нас был большой дом. Или маленький. Без разницы. Рядом с морем, - он мечтательно закрывает глаза.
И заяц делает то же самое. Слушает и улыбается, фантазируя об этом.
- Миха с Дианой будут жить где-то рядом. По соседству, - Артём глубоко вздыхает, понимая, как его расслабляют подобные мысли и разговоры, - нас никто не знает. Мы никого не знаем... Купим собаку домой. Или две. Я всегда мечтал о собаке. Такой пушистой, большой, чтобы спать с ней в обнимку.
- А меня уже мало? - Тимофей усмехнулся, но глаз не открывал. Представил этого замечательного пёсика мечты, заулыбался пуще прежнего.
- Мы вдвоём будем с ним засыпать, - тоже подал усмешку, исправившись в словах, - я хочу, чтобы у нас была свадьба. Простая такая, непримечательная, но чтобы запомнилась на всю жизнь...
Подумать только, Бондарев, - этот, по мнению многих из школы, хулиган, задира, грубый, хамоватый, дерзкий, эгоистичный и самоуверенный, которому не писаны законы, - мечтает о самом трогательном, важном, дорогом, ценном, таком милом и нежном. Мечтает быть любимым и любить, отдать всего себя в отношениях, создать маленькую, но семью. Причём, не с кем-то, а с Зайцевым. С его зайцем.
Тимофей знал, что Артём другой, совсем другой, потому и влюбился в него в первый же день знакомства и начал мечтать лишь о нём. Но, как оказалось, хулиган даже лучше, чем представлялось. Он настолько прекрасен, добр и сентиментален. Он настолько раним. Он способен показать истинную, красивую и сильную любовь. И, очевидно, заслуживает того же. Даже больше.
- Я твой муж? - задумался по-актёрски Тимка и хмыкнул. Деловито покачал головой, будто принимая решение. - Заманчиво, заманчиво. Тимофей Бондарев?
- Охуенно звучит, - говорит Тёмка, чувствуя реальный кайф и мурашки от того, как же сильно и круто сочетается его фамилия с его самым любимым именем - Тимофей.
- Согласен, - он улыбнулся вновь, смотря в голубые глаза, видя в них долгожданный блеск, которого не было уже месяц, - ты настолько счастлив от этого всего? - спрашивает он, видя это и так.
Это настолько радует мелкого. Трудно представить. Наконец-то! Наконец-то! Это же они на ещё одну ступень выше к выздоровлению. Это же ещё один прогресс. Чёрт возьми!
- Боже, я так рад видеть счастье в твоих охуенных глазах, - выдал Тима, сразу прижавшись к любимым губам своими. Не сдержался, - я, блять, уже согласен быть твоим мужем. Кольцо гони, - он уже готов на всё, совершенно, лишь бы ещё раз, снова увидеть жизнь в голубых глазах, а не месячную пустоту. - Золотое только. На меньшее не согласен я.
Бондарев посмеялся в голос. Чёрт, в голос! Это снова прогресс? Да! Совсем маленький, но зато какой важный. Он же не мог смеяться во время своего лечения так заливисто и звонко, открыто. Лишь едва слышно или бесшумно. Искренне, но почти незаметно улыбался вместо этого. Просто не мог иначе. И сейчас, прямо, сука, сейчас, он впервые показал свои радостные эмоции, как и раньше, не сдержал их в себе. И неотрывно смотрел в зелёные заячьи глаза, с аналогичной любовью и доверием.
- Хороший мой, - Тима тут же обнял его снова крепко-крепко, сам уже смеясь от неимоверного счастья таких изменений, - ты мой умница! Ты посмеялся? Ты правда посмеялся?
- Да, - ответил, во всю улыбаясь. Приятно осознавать, что кто-то волнуется за тебя и радуется твоим самым маленьким, вроде бы, но значительным победам, - спасибо тебе. Я так люблю тебя. Ужасно сильно.
- А я-то как тебя! Какой же ты молодец! - он чувствовал за Артёма неимоверную гордость, аж трудно передать словами. - Малыш, и дом, и собака, и море, и твоя фамилия, и только мы вдвоём - я согласен на всё. Правда, я очень этого хочу. Давно.
- Ловлю на слове, заяц, - он ещё раз посмеялся.
В этот раз особо не успел что-то сделать, а уж сказать - тем более. Его снова поцеловали. Так чувственно и длительно, что невозможно было не ответить взаимностью. Без пошлости, без излишеств, без разговоров, лишних мыслей и тревог. Парни обнимали друг друга и время от времени целовались. Последние три недели этого месяца проходили именно так и, судя по всему, нужно делать это чаще. Потому что итог - абсолютный прогресс на пути в выздоровлению.
День за днём. Шаг за шагом. Потихоньку, они никуда не спешат.
°°°
Сегодня Миша, как всегда, выделился и только больше убедил всех в своей способности творить всякую дичь и увлекаться чем-то, ей подобным. Это, конечно, замечательно, иногда очень полезно. Оптимистом на постоянке быть непросто, но он вот может, старается, не смотря и на свои проблемы с родителями, о которых когда-то впервые поведал Тимофею.
- Ух, ебать, - протянул Зайцев, как только открыл дверь квартиры, видя ожидаемого гостя, - кто ты, воин? - посмеялся он, не сдерживаясь в эмоциях.
- Это он Бэтмен, - отвечает за него Диана, которая из-за своего низкого роста была и не заметна позади Миши, - приве-ет, - улыбается она и тянется к брюнету за обнимашками.
- Привет, - мягко улыбается он и обнимает слегка в ответ, - и ты тоже давай краба, - обращается к Мише, видя вместо его лица чёрную маску.
Да, этот парень удумал сегодня принарядиться и шёл сюда пешком по улицам в костюме Бэтмена, где только его приобрёл - он тайну не выдал, но, судя по словам и намёкам, откуда-то с интернет-магазина. Осталось надеяться, что он тёплый хотя бы. Не май месяц всё же.
- Как некультурно так обращаться с героем этого города! - повысил голос Миша и, кажется, специально начал говорить низким тоном, полностью вошёл в образ.
Однако, он его в ответ всё же обнял, руку пожал. А как иначе?
Тима закрыл дверь, снова взяв из рук подруги пару пакетов с едой, а третий с очередными подарками. Мелочи, а приятно так, что душу греет. Брюнет посмотрел на одноклассницу, помотал головой, мол, не надо было, на что получил лишь легкий взмах маленькой женской ручкой. Было ясно, что она отказы не примет.
- Вот это нихуя, - послышалось позади одновременно с открывающейся дверью гостиной.
Пока ребята снимали обувь, а Тимофей помогал им вешать куртки, в коридор вышел встретить друзей только что проснувшийся Артём. Да, сейчас ещё ранний вечер, половина седьмого, но хороший сон в его-то состоянии был необходим, да и, на самом деле, он сам стал спать намного чаще. Зайцев его только поддерживал, убаюкивал, как мог, но перед этим всегда заставлял хотя бы немного поесть. С аппетитом тоже, ведь, не очень хорошо идут дела уже месяц. Нет, он ест, три раза в день, по расписанию, но с умоляющих просьб зайца, и по несколько ложек за один приём пищи. Больше как-то не идёт.
- Тёмка-а, - радостно протянула Диана, тут же подбегая в объятия хулигана, не дав ему даже полностью выйти в коридор, - соскучилась по вам я. Да, я знаю, что мы каждый день у вас. И да, я нормальная, - она сжала парня в своих объятиях и в силу своего маленького роста выглядела, по сравнению с ним, такой маленькой, что забавно было со стороны. Даже на каблуках - и то парню только в шею дышала, - и да, я люблю обнимать друзей. И что?
Артём немного посмеялся с её слов и действий, но в ответ обнял также, даже приподнял над полом. За этот месяц она ему стала, как сестрёнка. Хотя, раньше он безумно на неё злился из-за ревности к своему парню.
Тимофей с улыбкой наблюдал за этим. О ревности и речи быть не могло. Он был так рад находиться в такой маленькой, но действительно той самой компании друзей, с которыми комфортно, которые реально лучшие. Принимать таких друзей он готов каждый день своей жизни, проводить с ними и своим любимым человеком весёлые вечера и просто ощущать себя нужным. И как же Тима рад сейчас, что у Бондарева расслабленная и доверчивая улыбка на губах. Тот был в окружении их троих, как в «своей тарелке», как недостающая часть пазла, как что-то ценное для них и дорогое.
Им явно повезло с такой компашкой. Это уже целая банда, серьёзно.