Глава 14.
Утро встретило меня блаженной тишиной и теплым весенним солнцем, заглядывающим в окно. Все ребята разъехались на каникулы еще вчера вечером, и даже наша воспитательница осмелилась оставить меня одну без присмотра. Правда Алина Анатольевна обещала звонить каждый день по видеосвязи, проверяя, жива ли я еще и не натворила ли глупостей. Время она специально не стала оговаривать, чтобы я не могла в случае чего подготовиться к ее звонку. Также она предупредила, что если я не отвечаю на три звонка подряд, то она срывается с места и приезжает обратно в пансион.
Мне этого не хочется, так что я проверяю, включен ли у меня звук на стекляшке и, наконец, встаю с постели. Выглянув в окно на внутренний двор, я понимаю, что весна в этом году наступила ранняя и что погодка просто замечательная. Решив, что обязательно сегодня выйду прогуляться, я включаю на всю мощь музыку и, пританцовывая, направляюсь в душ.
Выйдя оттуда освеженной и вдохновленной, я думаю о том, что жизнь не такое уж говно. Но тут мой взгляд случайно падает на смежную дверь с комнатой моего соседа, и все мое благостное настроение вмиг испаряется.
Вчера, после того, как фон Дервиз выбежал за своей девушкой из класса, больше я его не видела. После уроков я отправилась почти сразу на кухню и не возвращалась оттуда до самого отбоя. Я старалась все это время не думать о том, где он и что сейчас делает с этой су…, в общем, не важно.
Мысли о том, как они сейчас, наверное, прижимаются друг к другу, пока летят на полуостров, заставляют меня напрячься. Чтобы прогнать от себя эти видения, я иду к шкафу, нахожу там спортивный лифчик, трусы и Бог знает каким образом попавшее сюда парео. Одев нижнее белье и повязав парео на бедра, я нахожу на стекляшке видеозапись с последним уроком танца живота, который я проходила, и включаю его. Я вообще люблю танцевать, а особенно восточные танцы. Так как записаться на курсы у меня возможности не было, я стала учиться этому искусству через ролики в сети. Правда, у меня не очень получается пока … Ладно, скажем прямо, я отвратительно танцую. Природа обделила меня пластикой и чувством такта. Конечно, сама я считаю, что у меня получается неплохо, но судя по смеху ребят из моей предыдущей школы во время школьных концертов, это только мне так кажется.
Восточная плавная музыка захватывает мое тело, я повторяю телодвижения танцовщицы из ролика и забываю обо всем на свете. Краем глаза я замечаю свое отражение в напольном зеркале. Встав напротив него, я продолжаю двигаться, невольно любуясь сама собой. И наплевать, что у меня вовсе не получается так, как у красотки из Ютуба. Эх, какая красота пропадает.
– Это выглядит горячо.
– Вот же черт! – ору я, от неожиданности подпрыгнув на месте и крутанувшись одновременно. – Какого хрена?!
Фон Дервиз лишь пожимает плечами, как будто не понимая, о чем я вообще его спрашиваю.
– Я услышал музыку, решил посмотреть, что ты тут делаешь и понял, что мне очень повезло, – он выразительно охватывает своим взглядом меня с ног и до головы.
Краска смущения предательски разливается по моей шее и щекам. Пока он стоит со скрещенными на груди руками, облокотившись о косяк смежной двери, и лениво наблюдает за мной, я как полоумная несусь к шкафу. Стягиваю первый попавшийся свитер и натягиваю его на голову. Блин, надо обзавестись халатиком. Сколько раз я тебе говорила, Марта, купи себе халат!
– Прости, если открою тебе глаза на правду, – слышу я насмешливый голос своего соседа. – Но, Марта, ты не очень хорошо танцуешь.
– Да пошел ты, – шиплю я, пытаясь натянуть джинсы. – То, что у меня не очень хорошо получается что-то делать, еще не значит, что я не должна этим заниматься.
– Правда? – незамедлительно реагирует он. – Тогда почему ты ни разу не появлялась на занятиях по танцам?
Ах, да, это он про мой дневной сон три раза в неделю. Бедная медсестра даже не подозревает, сколько электронных освобождений от занятий она мне уже выписала.
– Это на таких, где вы в обнимочку в течение часа под нудную музыку еле шевелитесь? Увольте, – злобно отвечаю я, пока меняю свитер на майку – все-таки уже жарко в свитере. – Так какого хрена ты тут делаешь?
– По большей части времени живу, – парень неотрывно наблюдает за мной, пока я безуспешно пытаюсь спрятаться за приоткрытой дверцей шкафа.
– Ты бы хоть вышел или отвернулся, – рычу я, поправляя майку.
– Зачем? – я не смотрю на него, но точно знаю, что сейчас он улыбается. – Я же тогда пропущу такое восхитительное зрелище.
– Пф-ф, – фыркаю я, тем временем как мурашки приятностей разбегаются по моему телу. Наконец, полностью одевшись, я подхожу ближе к Красавчику. Он стоит все в той же позе. Белая майка подчеркивает его бицепсы на руках, а протертые джинсы и босые ноги делают весь его вид таким домашним и одновременно безумно симпатичным. – Так почему же ты не уехал со всеми? Сегодня весь класс улетел на полуостров. И как же Амина? Она вряд ли обрадовалась, что ты ее кинул.
Он смотрит на меня долгих несколько секунд, прежде чем ответить:
– Мне нужно было побыть одному, разобраться. Амина тоже никуда не поехала. Слишком много сейчас ажиотажа вокруг Третьякова, так что думаю, что до конца каникул она и носа из своего поместья не покажет. И думаю, что «спасибо» мы все должны сказать за это тому анонимному писателю, который сочинил столь скандальную статью.
– Ну, уж тебе точно стоит сказать ему «спасибо», – едко замечаю я. – Ведь благодаря этому анонимному автору, ты вернул свою девушку.
Я замечаю, как мой голос дрожит на последних словах. Не желая, чтобы Красавчик догадался, что со мной творится, я наклоняюсь, беру стекляшку со стола и сосредоточенно начинаю выключать обучающее видео.
– Вообще-то мы не вместе, – кашлянув, сообщает мне фон Дервиз. Краем глаза я замечаю, как он заходит в мою комнату и плюхается на мою кровать.
– Эээ, – протестую я против такой наглости. – Ну-ка слезь с моей кровати, придурок.
– Тебе что, жалко, что ли? – спрашивает он, закидывая руки за голову и потягиваясь. – Чем планируешь заниматься на каникулах?
– Помимо того, чтобы убивать одного очень наглого Красавчика?
Я даже не заметила, как вслух назвала его Красавчиком. Поняла я это только тогда, когда глаза парня изумленно распахнулись, а затем на его лице появилась самодовольную улыбочку.
– Значит, считаешь меня красавчиком?
Ладно, делать нечего, придется выкручиваться. Главное, не краснеть и не смущаться.
– Ой, только не надо, как девица красная отнекиваться и говорить, что это вовсе не так. Ты же сам прекрасно знаешь, что ты красавчик.
– Я знаю, но слышать от главной язвы школы приятно.
В следующее мгновение он каким-то немыслимым способом умудряется привстать с кровати, схватить меня и уложить рядом с собой.
– Эй, ты чего! – кричу я, стараясь сдержать счастливый смех. На самом деле мне нравится игривый Красавчик, но из-за этого он становится только более опасным для меня.
– Ничего, – в отличие от меня он не прячет улыбки и, протащив свою правую руку мне под голову, обнимает меня за плечи, удерживая около себя. – Просто полежи со мной немного. Обещаю, что приставать больше не буду.
– Ага, как же, – скептически отвечаю я, но вырываться больше не пытаюсь.
Мы лежим в тишине несколько минут. От фон Дервиза по всему моему телу разливается тепло. Там, где наши тела соприкасаются, моя кожа уже просто невыносимо горит. Для меня это пытка, но пытка приятная и я ее ни за что не хочу прекращать. Я вздыхаю глубже, чтобы запомнить его запах – мятный и еще какая-то рекламная «морозная свежесть». Наверное, только из душа, где он натерся всякой химией из кучи своих баночек.
– Ты зря разворошила всю эту историю с Третьяковым, – нарушает он первым тишину, но при этом, не шевелясь и не глядя на меня.
– Я не понимаю тебя, – скучающим тоном отвечаю я, также не пытаясь пошевелиться.
– Они будут искать того хакера, кто смог взломать его компьютер. Ты сейчас можешь отрицать все, что хочешь. Но мы оба знаем, кто это сделал, – он ненадолго замолкает, чтобы продолжить: – Я говорил с Анной. Она призналась, что была одной из тех глупышек, что повелась на его признания в вечной любви. Они познакомились где-то два года назад, когда его семья приезжала с визитом к их родителям. Потом стали переписываться. Ну, а чем дело закончилось, ты и сама можешь догадаться.
– Не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь, – да все я понимаю. И от этого мое сердце начинает как будто бы медленнее биться.
– Она просила узнать, не остались ли у тебя или где-то еще ее фотографий?
Не спрашивай его Марта. Просто промолчи. Не смей показывать ему это!
Нет, не могу…
Я резко сажусь, с силой отбросив его руку. Повернувшись к удивленному фон Дервизу, я шиплю сквозь зубы:
– Так ты за этим приперся? Чтобы узнать, не осталось ли у меня фоток твоей подруги? Знаешь, что? Да пошли вы! И ты никогда не узнаешь, есть они у меня или нет! Так и ходите с Сухостоем и бойтесь – а вдруг я на вас разозлюсь, и эти порно-снимки окажутся в газетах!
Я пытаюсь вскочить с кровати, но не тут то было. Пара мужских крепких рук обхватив меня за талию, прижимают спиной к себе, заваливая обратно на кровать. Вместо того чтобы успокоится, я начинаю брыкаться и вырываться. Пытаюсь кричать, но фон Дервиз лишь смеется.
– Ты что забыла? Мы здесь одни, – замечает он, уворачиваясь от моих ударов. – Давай ты перестанешь пытаться меня убить, и мы спокойно поговорим.
Сил у меня действительно уже нет, поэтому я решаю пойти на компромисс:
– Я не буду пытаться тебя убить, но и лежать на моей кровати ты не будешь.
Он опять смеется своим немного хриплым смехом, но соглашается.
– Хорошо, я пересяду на стул.
В принципе это он и делает. Пока он устраивается на стуле около письменного стола, я сажусь удобнее на кровать и все еще злая смотрю на этого придурка.
Он осторожно и как будто немного виновато начинает говорить:
– Марта, на самом деле я пришел не только ради того, чтобы попросить тебя уничтожить снимки Анны, – заметив мои прищуренные глаза, он быстро продолжает. – Если ты их зачем-то хочешь оставить себе – это твое дело. Но я в первую очередь хотел все же сказать спасибо.
О. А вот это неожиданный поворот.
Заметив мой вздернутые вверх брови, он поясняет:
– Я знаю, что ты никогда бы не полезла в это осиное гнездо и не разворошила бы его, если бы не желание помочь мне, – ну, скорее желание отомстить за тебя, двигало мною. Но я никогда не признаюсь, что сначала взломала стекляшку Амины, и не найдя там ничего, потопала к этому самому Третьякову. – Я благодарен, что ты в отличие от моих так называемых друзей не отмахнулась от того, что я переживал, а попыталась хоть что-то сделать.
– Я ничего не делала, – бубню я, пытаясь сесть в кровати по-турецки, чтобы за этой возней скрыть свое смущение.
– Да, да, это я уже слышал, – немного насмешливо отвечает он. – Но все же спасибо.
– Так вы же все равно не помирились, – замечаю я, все также смотря куда-то себе на ступни.
– Это неважно. Важно, что ты пыталась мне помочь. Хотя я абсолютно не понимаю почему. Ты же вроде ненавидеть меня должна.
Последние слова он говорит тихо и как-то осторожно, что ли. Это заставляет меня поднять глаза и встретиться с его напряженным взглядом.
– Да не ненавижу я тебя, Красавчик, сколько можно говорить уже, – говорю я немного раздраженно. – Ты огромная и неприятная заноза в заднице, которая постоянно валяется на моей кровати и не дает мне спать по ночам, но я тебя не ненавижу.
– Правда? – он недоверчиво смотрит на меня, но по его виду можно сказать, что ответ ему понравился.
– Правда, правда, – киваю я и для убедительности даже улыбаюсь. – Но если ты будешь постоянно спрашивать меня об этом, то я ударю тебя.
– Тогда можно я спрошу тебя о чем-то другом? – неуверенность и робость вновь охватывают парня. Да что с ним сегодня такое творится? Где это его вечная заносчивость, самовлюбленность и высокомерие?
Я киваю, поощряя его продолжать.
– Ты не хочешь стать моим другом?
Вот это поворотики. Я? Его? Другом?
Хочется сказать, что если в его понятие дружбы входят поцелуи и обнимашки, то я согласна. Но, конечно же, я говорю совершенно другое:
– Другом? Ты уверен, фон Дервиз, что хочешь дружить с неотесанной и необразованной нищенкой? Я вот не думаю, что твои друзья или твоя семья будут от этого в восторге. Они могут подумать, что мы с тобой типа пара.
– Марта, я же тебя не замуж зову, – он смотрит на меня со своего стула укоризненно. – Дружба подразумевает просто дружбу. Не уверен, что я сейчас способен, хоть на какие-то отношения. Да и ты по всей видимости не испытываешь ко мне чувств, потому что пыталась помочь помириться с Аминой.
– Да, это точно, – киваю я, думая о том, что хорошо, что он сделал именно такие выводы.
– Ну, так что? – спрашивает он меня.
Блин, детский сад какой-то. Он бы еще дал мне мизинец и сцепил с моим. Дружба либо есть, либо ее нет. Как так можно – давай дружить? А давай. Бредядина.
Однако я все-таки задумываюсь над его предложением. Фон Дервиз вообще-то не такой уж и засранец. Признаю, он мне нравится, но я надеюсь, что это неприятное чувство скоро пройдет. Может быть, если я буду больше с ним общаться, то смогу удостовериться, что он говно на палочке и мое бедное сердечко вновь окажется вне опасности?
Решив для себя, что вряд ли чем-то рискую, я киваю:
– Хорошо. Но сразу предупреждаю – я не особо умею дружить. У меня в жизни то друзей не было. Так, знакомые, с которыми можно поболтать или сходить куда-то. Для меня это не дружба. Это просто знакомство и приятельские отношения. В понятие дружбы я вкладываю куда больший смысл, чем большинство известных мне людей.
Он улыбается мне своей самой широкой и белоснежной улыбкой. Пожалуй, я ни разу не видела, чтобы он так широко улыбался.
– Я это уже понял. И я полностью с тобой согласен. Поэтому и решил, что если ты станешь моим другом, то моя жизнь станет намного лучше.
– Ох, как слащаво, – кривлюсь я, стараясь не подать виду, как мне приятны его слова.
Он встает со стула и громко хлопает в ладоши, при этом весело смотря на меня.
– Ну, что, друг, собирайся! – торжественно произносит парень.
– Э-э-э… куда?
– Ты приглашена в наше имение на весенние каникулы.
– Я что? – когда до меня, наконец, доходит, о чем он говорит, я начинаю отчаянно трясти головой. – Ни за что, фон Дервиз! Ты меня ни за что не затащишь туда!
– Марта, – он смотрит на меня обижено. – Я думал, тебе понравится эта идея. Это же место, где ты родилась. Где поженились твои родители. Разве тебе не интересна история твоего рода, история твоей семьи?
– Это теперь твоя история и твоя семья. Мне там делать нечего, – я чувствую, как привычное чувство горечи подкатывает к моему горлу. Встав с кровати, я иду к шкафу и начинаю вытаскивать вещи, которые планировала отнести в прачечную сегодня. Как видите, у меня были большие планы на эти выходные.
– Мы оба с тобой знаем, что это никогда не станет моей историей, – он говорит тихо из-за моей спины, подойдя вплотную. – Твой отец оставил все мне, потому что отчаялся найти тебя, сводную дочь. Он смог это сделать просто потому, что законом это не запрещалось. Но всем ясно, что он не имел никакого права так поступать… Марта, я чувствую себя вором… Я хочу, просто… Хочу точно быть уверенным в том, что ты знаешь от чего отказываешься… пожалуйста.
Я с силой зажмуриваю глаза, пытаясь восстановить дыхание. Я слышу в его голосе звучит отчаяние и стыд. Как будто он и правда чем-то лично передо мной провинился.
Я понимаю, что должна найти в себе силы. Не для того, чтобы облегчить душевные терзания Красавчика или понять, что я делаю ошибку, отказываясь от борьбы за наследство. Я должна увидеть своими глазами родной дом просто потому, чтобы понять, возможно, простить и отпустить этот груз со своей души.
– Хорошо, – киваю я. – Я поеду. Всего на пару дней. Но у меня условие.
– Какое?
– За то, что я составлю тебе компанию на выходных, чтобы ты не перерезал себе вены из-за предательства подружки, ты должен разрешать мне мыться в твоей ванной.
Он удивленно смотрит на меня.
– Со мной?
– Нет, идиот, – фыркаю я, хотя идея мне определенно нравится.
– А что не так с твоей?
– У тебя круче, – поясняю я этому недогадливому. – И джакузи.
Он хмурится, как будто все равно не понимает, зачем мне это надо. Но затем кивает:
– Ладно. Только никаких волос в стоке.
– Ок, – я радостно хлопаю в ладоши в предвкушении. – Тогда поехали. Проезд за твой счет.
– Без проблем, – теперь его голос звучит весело и даже немного игриво. – Вылет через полчаса.
Что? Вылет? Какой вылет?
– Эй, придурок, почему вылет? Мы что полетим?! – кричу я в спину удаляющегося в свою комнату фон Дервиза.
– Ага! Так быстрее. Вертолет уже ждет. Тебе пятнадцать минут на сборы, – и он исчезает за дверью.
Вот же.… Попала.