По ту сторону мира

---

Сон в «Академии Рассвета» был неестественно глубоким. Воздух, пропитанный едва уловимыми успокаивающими ароматами систем климат-контроля, мягкий матрац, тишина, нарушаемая только гулом вентиляции – все это погружало в бездну забытья. Но для Ай-Эна это забытье было ловушкой.

Он проснулся от шороха. Резкого, царапающего, как будто кто-то проводит длинным ногтем по стеклу. Не за дверью. За стеной? Или… внутри стены? Сердце забилось, как птица в клетке. Он лежал неподвижно, вцепившись в край одеяла, слушая. Тишина. Гул вентиляции. Его собственное дыхание. Ничего.

*Сон,* – подумал он, пытаясь успокоить себя. *Просто сон. Все хорошо.*

Он повернулся на бок, лицом к умному зеркалу-панели на стене, которое в режиме сна показывало лишь мягкое ночное свечение, имитирующее луну. Но сейчас оно было темным. Слишком темным. Ай-Эн щурился, пытаясь разглядеть свое отражение в слабом свете от светящихся цифр на будильнике.

И увидел.

Его отражение стояло. Не лежало, как он. Стояло прямо перед зеркалом, внутри него. Лицо было бледным, глаза широко раскрытыми от ужаса, который Ай-Эн чувствовал сейчас в своей груди. И это отражение… медленно подняло руку. Не его рука. Его рука лежала под одеялом. А отражение подняло свою и помахало. Пальцы двигались странно, с нечеловеческой плавностью и чуть большим количеством суставов.

«Нет…» – выдохнул Ай-Эн, чувствуя, как холодный пот выступает по спине. «Нет, нет, нет…»

Отражение улыбнулось. Широко, неестественно, обнажая слишком много зубов. И снова помахало.

«Чан!» – сорвался крик у Ай-Эна. Он рванулся к краю кровати, глядя на соседнюю кровать. Чан лежал на спине, его лицо было расслабленным, рот чуть приоткрыт. Он дышал ровно, глубоко. Спал как убитый. Непроницаемо. «Чан! Проснись!» – Ай-Эн зашипел, швырнув в него подушкой.

Подушка мягко ударилась о Чаново плечо, скатилась на пол. Он не шелохнулся. Никто не шелохнулся. Ни Хан в своей кровати, ни Сынмин. Комната была наполнена только его собственным прерывистым дыханием и… тихим смешком. Шел из динамиков умного зеркала? Или из самого зеркала? Смех был тонким, женственным и леденяще холодным.

Ай-Эн вжался в подушку, натянув одеяло до глаз, не в силах оторвать взгляд от того, что делало его отражение. Оно склонило голову набок, как любопытная птица, и указало пальцем… нет, слишком длинным, костлявым отростком… куда-то вниз, за пределы зеркала. В сторону двери. Потом изображение дрогнуло, как плохой сигнал, и погасло, оставив лишь мягкое ночное свечение.

***

В соседней комнате Феликс ворочался во сне. Его сон не был пустым. Он снова был *там*. В той комнате из холодного камня и вечного тумана, где стены дышали и шептали. Но теперь он не был один. Перед ним стояла *Она*.

Фигура высокая, невероятно худая, казалось, ее кости вот-вот проткнут кожу, которой, возможно, и не было – лишь сгусток теней, принимающий форму. Лица не было. Там, где оно должно было быть, пульсировала лишь темнота, поглощающая свет. Длинная, змеиная шея. Руки, неестественно длинные, с пальцами, заканчивающимися острыми, как бритвы, когтями из тени. Ее «платье» колыхалось вокруг нее, как живая мгла, сотканная из отчаяния и забытых страхов. От нее исходил холод, пронизывающий до костей, и тихий гул, похожий на плач миллионов потерянных душ.

Но за Ее спиной, прижавшись к мокрой каменной стене, стоял мальчик. Маленький. Лет семи. Светлые, растрепанные волосы, большие испуганные глаза – его глаза. Феликс узнал себя. Себя до того, как *Она* вошла в него. Себя до пустоты и боли.

*Она* не двигалась. Но Феликс чувствовал Ее внимание, направленное на него. Оно было тяжелым, как гора, и холодным, как космическая пустота. Шепот заполнил его сознание, обходя уши, проникая прямо в мозг. Голос был множественным, наложенным – тысячи шепчущих голосов, сливающихся в один леденящий поток:

**«Ты… сильнее… чем казалось… Сопротивляешься… Но… не нужен… Ты… сосуд… треснул… Мне… нужен… другой… Более… податливый… Более… пустой…»**

Взгляд Феликса (во сне? в этом кошмаре наяву?) упал на маленького себя. Мальчик дрожал, слезы катились по грязным щекам. Его губы беззвучно шевелились: *Помоги.*

И Феликс понял. Понял, что значит «уйти». *Она* не просто покинет его. Она заберет этого мальчика. Его прошлое. Его невинность. Заполнит его собой навсегда.

**«НЕТ!»** – крик сорвался не с его губ, а из самой глубины его существа, прорвав барьер страха и боли. Он не думал. Он действовал. Рванулся вперед, сквозь ледяное поле Ее присутствия, чувствуя, как тени-когти царапают его душу. Он схватил маленького Феликса за руку. Костлявую, холодную, но *реальную*. И посмотрел ему прямо в глаза, в эти огромные, полные ужаса глаза своего детства.

**«Иди!»** – прошипел он, вкладывая в это слово всю свою волю, всю накопленную ярость против захватчика. **«БЕГИ! ОНА НЕ ДОСТАНЕТ ТЕБЯ!»**

Маленький Феликс вздрогнул. В его глазах мелькнуло непонимание, потом – искра надежды. Он кивнул. Один раз. Резко. И рванулся прочь, в туман, растворяясь в серой пелене.

*Она* взревела. Не звуком, а вибрацией, сотрясающей самые камни комнаты, разрывающей ткань сна. Это был крик нечеловеческой ярости и… боли? Как будто у Нее вырвали что-то жизненно важное. Теневое платье взметнулось, когтистые руки взвились к тому месту, где должно было быть лицо. Фигура начала расплываться, терять форму, как дым на ветру.

**«Ты… заплатишь…»** – пронеслось в сознании Феликса, последний шепот, полный бесконечной ненависти. **«Он… уже… здесь…»**

И тьма поглотила Ее. Комната рухнула. Феликс провалился в бездну.

***

Ай-Эн не мог уснуть. Отражение в зеркале больше не появлялось, но ощущение, что за ним наблюдают, не покидало. Он натянул наушники, подключенные к новому телефону, включил плейлист с успокаивающими звуками природы – шум океана. Закрыл глаза, пытаясь заглушить панику.

Шум прибоя нарастал, становился громче, яростнее. Потом… в него вплелся другой звук. Шепот. Сначала тихий, едва различимый под ревом волн. Потом громче. Женский шепот. Тот самый. Холодный, множественный.

**«…маленький… глупый… ты думал… убежище?.. нет… клетка… красивая… клетка… он рядом… всегда рядом… смотрит… ждет… когда ты… ослабеешь…»**

Ай-Эн вскочил, сорвав наушники, как раскаленный металл. Он швырнул их на пол. Телефон, лежащий рядом, ярко вспыхнул. На экране, поверх блокировки, высветилось сообщение системного чата Академии, которого не было секунду назад:

**Системное уведомление: Обнаружена аномалия аудиопотока в секторе D-7 (Ваша комната). Источник: не идентифицирован. Рекомендуется перезагрузка устройства. Приносим извинения за доставленные неудобства.**

Ай-Эн задыхался. «Он»? Кто «он»? Тот, кто смотрит? Он оглянулся на спящего Чана, на Хана, на Сынмина. Все спали. Слишком крепко.

***

Сынмин не мог спать после тревоги Ай-Эна. Он тихо вышел в общую гостиную их апартаментов. Тишина. Только тиканье каких-то невидимых систем. Он включил настольную лампу с теплым светом. Ему нужно было отвлечься. Книга. Библиотека.

Он вышел в коридор. Ночное освещение было приглушенным. Охранника на посту не было – только камеры в углах. Он дошел до лифта, спустился на цокольный этаж, где располагалась основная библиотека – огромное пространство с высокими стеллажами и мягкими зонами для чтения. Сейчас оно было пустым, освещенным лишь дежурными светильниками.

Он бродил между стеллажами, пальцы скользили по корешкам. Искал что-то нейтральное. Астрономию. Физику. Что-то твердое, реальное. Его взгляд упал на неприметный, старомодный журнал в твердом переплете, втиснутый между толстыми томами по квантовой механике. На корешке ничего не было. Любопытство взяло верх. Он вытащил его.

Журнал оказался не научным. Это был… отчет? Дневник наблюдений? На обложке – логотип Академии Рассвета, но старого образца. Дата на первой странице: **Июль 2024.**

Сынмин сел в ближайшее кресло, открыл журнал. Его кровь застыла в жилах. На первой же странице – распечатанная, слегка размытая фотография. Школьный двор. Туман. Восемь фигур в одинаковых формах, стоящих в растерянности. Они. Stray Kids. В день их «возвращения». Рядом – комментарий:

**«Объекты G-01 – G-08 прибыли в точку Z (школа №13) в 00:00 по местному времени. Состояние: амнезиакальное, дезориентированное, признаки временного парадокса (отсутствие старения). Перевезены в Сектор Альфа для первичного осмотра и карантина.»**

Сынмин лихорадочно листал страницы. Графики мозговой активности, биометрические показатели, стенограммы их первых интервью в лаборатории – все те унизительные вопросы, на которые они не могли ответить. Фотографии Феликса под наблюдением после первого «эпизода» в особняке Бан Минджуна. Подробные отчеты о его состоянии, с пометками: **«Проявление Энтити-Тета. Уровень угрозы: Экзистенциальный. Требуется постоянный мониторинг и подготовка к изоляции/ликвидации объекта G-07 в случае утраты контроля.»**

Ликвидации. Слово ударило Сынмина по голове. Он чувствовал тошноту. Они были объектами. Все время. И эта академия… Он посмотрел вокруг на стерильные стеллажи, на камеры под потолком. Красивая клетка. Для наблюдения. Для экспериментов. Пока Феликс был «сосудом», они были нужны. А теперь?

Он услышал шаги. Быстрые, легкие. Он судорожно сунул журнал под свитер и встал, делая вид, что рассматривает корешки книг. Мимо прошла ночная уборщица, толкая тележку. Она кивнула ему с безразличной улыбкой. Сынмин еле ответил. Его руки дрожали. Он должен был показать это Чану. Минхо. Кому-то.

***

Минхо не спал. Он слышал крик Ай-Эна, видел, как Сынмин ушел в библиотеку. Он чувствовал это – сбой. Трещину в их идеальном мирке. И он знал, где искать ответы. Не в книгах. Внизу.

Он дождался, пока уборщица скроется за поворотом коридора, и двинулся не к лифтам, а к служебной лестнице в дальнем конце цокольного этажа. Лестница вела еще ниже. На дверях – знак: **«Технические помещения. Доступ только для персонала 4-го уровня. Биометрический контроль.»**

Минхо подошел. Камера над дверью повернулась, сканируя его лицо. Экранчик рядом замигал красным: **«Доступ запрещен. Идентификация: Хан Джисон (G-03). Уровень доступа недостаточен.»**

Минхо усмехнулся. Хан? Система путала их? Или просто не видела разницы? Он достал из кармана крошечную флешку – не из тех, что дали в академии. Он стащил ее неделю назад из кабинета мистера Пака, когда тот отвлекся. На ней был логотип одной из дочерних компаний Бан Минджуна. Минхо вставил флешку в почти незаметный порт под считывателем биометрии. Экранчик замерцал, потом погас. Через пять секунд он засветился зеленым: **«Доступ предоставлен. Технический персонал. Проходите.»**

Дверь открылась с тихим шипением. За ней – не вентиляция. Узкий коридор с голыми бетонными стенами, ведущий к еще одной двери – массивной, стальной. На ней не было никаких знаков. Только сканер отпечатка и глазка. Минхо приложил флешку к сканеру. Замки щелкнули.

Комната за дверью была просторной, залитой холодным светом неоновых ламп. Сотни мониторов покрывали стены, показывая разные уголки академии в реальном времени: пустые коридоры, спящие студенты в общежитиях… и их апартаменты. Отдельные окна показывали спальни каждого из восьмерых. Чан ворочался. Хан спал, прикрывшись с головой. Ай-Эн сидел на кровати, обхватив колени. Сынмин только что вернулся из библиотеки, пряча что-то под свитером. Феликс… Феликс лежал неподвижно, лицо в подушке. Хёнджин дремал в кресле рядом с его кроватью, но рука его лежала на спинке кресла, пальцы сжаты в кулак – наготове.

В центре комнаты стояли серверные стойки, мигающие огоньками. И главная консоль. Минхо подошел. На экране консоли – список файлов. Папка: **«Проект: Возвращение. Объекты G-01 – G-08».** Подпапки с их именами. Он открыл папку **«Ли Йонгбок (G-07)».** Сотни файлов. Видео, аудио, биоданные. Он нашел самый свежий. Запись с сегодняшнего вечера. Время – 23:47. Камера в спальне Феликса. Он лежит в кровати, глаза закрыты, но губы шевелятся. Минхо включил звук.

Голос Феликса, но… искаженный. Глухой, лишенный эмоций, механический:
**«Я… не он. Я… временно… в нем. Он… слаб. Но… сопротивление… возрастает. Сосуд… нестабилен. Трещины…»** Пауза. Шум, похожий на помехи. **«Я… больше… не могу… удерживать позицию. Контроль… утрачен. Я… ухожу.»** Еще одна пауза. Голос стал тише, почти шепотом, но от этого еще страшнее: **«Предупреждение… Тета-Эмиттер… активирован… в другом… месте… Ищите… зеркала…»**

Запись оборвалась. Дата и время в углу экрана подтверждали: это было несколько часов назад. Минхо почувствовал ледяную дрожь по спине. «Уходит». Значит, Феликс…? Он запустил запись с текущей камеры в спальне Феликса. Тот лежал в той же позе. Хёнджин дремал.

Внезапно, на всех мониторах одновременно, изображение дернулось. По экранам пробежали волны помех. Системные сообщения начали всплывать одно за другим на главном экране консоли:

**«Критическая ошибка: Потеря сигнала с датчиков объекта G-07.»**
**«Ошибка: Биометрический профиль объекта G-07 не обнаружен.»**
**«Предупреждение: Аномалия в зоне наблюдения D-7 (Апартаменты G-группы).»**

Минхо выскочил из комнаты наблюдения, даже не закрывая дверь. Он мчался по пустым коридорам академии, его шаги гулко отдавались в тишине. Что-то произошло. Сейчас.

***

Они все собрались в гостиной их апартаментов. Ай-Эн, бледный, рассказал про зеркало и голос в наушниках. Сынмин, дрожа, показал украденный журнал. Чан листал его, лицо становилось все мрачнее. Хан нервно ходил из угла в угол. Хёнджин стоял на пороге спальни Феликса, его спина была напряжена как тетива лука. Минхо ворвался, запыхавшись, его глаза метались.

«Она ушла, – выпалил Минхо. – Из Феликса. Только что. Система…» Он показал на стены, на камеры в углах. «Они потеряли его сигнал. Совсем.»

Не успели они переварить это, как дверь в спальню Феликса тихо открылась. На пороге стоял он сам. Босой, в пижаме, его светлые волосы растрепаны. Но в его глазах… не было той пустоты, той отстраненности. Не было и паники. Было измождение, глубокая усталость, но и… ясность. Он посмотрел на них, одного за другим, его взгляд остановился на Хёнджине.

«Я… – его голос был хриплым, тихим, но *его*. Настоящим. – Я снова чувствую… себя. Здесь. Весь. Громко… та громко в голове… ее шепот… ее холод…» Он закрыл глаза, сглотнув. «Она ушла. Я… свободен.»

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Никто не знал, что сказать. Поверить? Не поверить? Хёнджин сделал шаг к нему, его рука нерешительно протянулась, потом опустилась. Чан открыл рот.

И в этот момент мир взорвался.

Точнее, взорвались все их устройства одновременно. Смартфоны на столе, планшеты, умные часы – все замигали ослепительно белым светом и завыли пронзительной, леденящей душу сиреной. На экранах, поверх всего, горели огромные кроваво-красные иероглифы ошибки:

**«ОШИБКА: ПЕРСОНА НЕ НАЙДЕНА»**
**«ОШИБКА: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ ИДЕНТИФИКАЦИИ»**
**«ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА.»**

Сирена ревела, свет мигал, заливая комнату стробоскопическими вспышками. Они зажмурились, затыкая уши. Ай-Эн вскрикнул. И так же внезапно, как началось, все прекратилось. Свет погас. Сирена замолкла. Устройства лежали мертвыми кирпичиками, экраны – черными.

Наступила гробовая тишина. Даже гул вентиляции стих. Они стояли, оглушенные, в полной темноте, нарушаемой лишь слабым светом луны из панорамных окон.

Чан первый подошел к окну. Он хотел посмотреть, погасла ли вся академия. И замер. Его лицо в лунном свете было искажено немым ужасом.

Они подошли следом. И увидели.

Небо. Не черное, усеянное звездами. Небо было… треснувшим. Как огромное зеркало, по которому прошелся гигантский кулак. Через весь купол ночи зияла зигзагообразная трещина невообразимых размеров. Она не была черной. Она светилась изнутри мертвенно-бледным, холодным светом, как щель в двери в иной, чужеродный мир. Звезды вокруг трещины дрожали и искажались, как в сильной жаре.

И самое страшное – ощущение пропало. То постоянное, давящее чувство наблюдения из-за камер, из-за стен, из самого воздуха… оно исчезло. Будто невидимый глаз, который всегда был прикован к ним, особенно к Феликсу, наконец закрылся. Или отвернулся.

Они стояли у окна, смотря на треснувшее небо. Феликс подошел вплотную к стеклу, его отражение накладывалось на космический разлом.

«Она ушла, – повторил он шепотом, глядя в трещину. – Но дверь… она открыта. И что-то… уже вошло.»