Глава 4
Шестой год обучения подошёл к концу. Всё лето мы с Надей и Ярой провели вместе. Валик куда-то уехал, и мне недоставало смелости спросить, куда. Утром первого сентября я была слишком нервной и безумно ждала с ним встречи.
— Валик!
Он шёл по направлению к кабинету физики на втором этаже и обернулся с заметным раздраженением.
— Что? - я опешила.
— Привет...
Что ещё я могла сказать? Он не хотел меня видеть.
— Что ты хочешь? - он вскинул бровь.
Я сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Просто хотела поздороваться.
— Поздоровалась?
Я кивнула, и Валик ушёл. Вот так просто.
Многое изменилось за прошедший год. Во-первых, общение с Кирой сошло на нет. Мы с девчонками проводили всё время втроём, и у меня просто не оставалось времени на кого-то ещё. Да и Кира... Она не была той самой подругой до гроба, скорее, очередной знакомой. Замкнутой и неуверенной в себе.
— Ты вообще меня слушаешь? Что случилось? Ты будто привидение перед собой увидела.
Кажется, Лиза позвала меня не один раз.
— Прости, я задумалась. Так что ты там говорила?..
Лиза ответила с раздраженением:
— Мне больше не хочется разговаривать.
К нам повернулась с передней парты Надя.
— О чём болтаете?
Яра хихикнула.
— Снова о Кличко, разумеется.
— Эй, даже мне не понятна твоя нервозность, - обратилась к Лизе Надя, и я согласно кивнула.
— Она просто очередная деревенская дурочка, решившая, что ей здесь рады.
— Я тоже жила в деревне, Лиза. Может, начнёшь меня гнобить?
Все трое подруг широко распахнутыми глазами уставились на меня. Затем Надя тихо сказала:
— Не принимай так близко. Кто она тебе?
Я поджала губы. Надя, неужели это говоришь мне ты?..
— Девушки! - мы вчетвером, как по команде, вздрогнули и посмотрели наверх.
Над нами, грозно возвышаясь, стоял Николай Александрович наперевес с линейкой в одной руке. В другой он держал кусок белого мела.
— Простите, Николай Александрович, мы больше не будем, - Лиза подняла на него глаза, безмолвно умоляя о снисхождении.
— Дневники на стол. Все трое, - спокойно сказал учитель.
Он даже не посмотрел на меня. Девчонки растерянно переглянулись, доставая дневники из портфелей. Я неуверенно поводила пальцем по столешнице.
— Простите, вы сказали, трое?
Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде я уловила кое-что странное – крохотную смешинку. Или, возможно, это была насмешка.
— Да, Евгения, вы не ослышались, я сказал, трое, - он протянул ладонь, и в неё тотчас легли три дневника.
Так не должно быть. Обычно это я первая втягивалась в разборки, а сейчас не удостоилась даже крошечного замечания. Учитель прошёл за свой стол и открыл первый дневник. Я посмотрела на бледную Лизу, затем на Надю, по выражению лица которой можно было понять, что дома её ждёт очередная взбучка от матери и отчима. Даже Яра нервно грызла ногти, очевидно, решая, что скажет матери в оправдание двойки. В руке учителя сверкнула серебристая ручка, и тут случилось что-то совсем уж странное.
Я подскочила с места, хватая собственный дневник. Отодвинутый стул жалобно скрипнул, Николай Александрович поднял на меня глаза, в которых я снова увидела то самое непонятное. Я подошла к столу, протягивая дневник.
— Возьмите.
В классе повисла мёртвая тишина. Седоволосый мужчина с любопытством смотрел на меня, в его карих глазах плясали весёлые чёртики.
— Как это понимать, Соколовская? - в ответ я гордо вздёрнула подбородок.
Пусть, мне теперь тоже влетит от мамы, но это будет честно.
Не прерывая зрительного контакта, я сказала:
— Я тоже мешала вести урок и заслужила двойку.
Кто-то закашлялся.
— Вы уверены, Женя?
— Я мешала вести урок, - настойчиво повторила я.
Николай Александрович долго смотрел на меня, в его мозгу словно прокручивался странный план действий. Он улыбнулся и молча протянул мне четыре дневника. Я неуверенно взяла их и села на место.
Все молчали, даже Николай Александрович с головой зарылся в учебник. Одноклассники смотрели на меня так, будто я была гуманоидом. Не такой, как все.
— Спасибо, - Лиза нарисовалась по правую руку от меня, когда я шла к своему шкафчику.
— За что?
— За то что спасла от гнева родителей. Ты выглядела впечатляюще, когда бросила вызов Николаю Александровичу.
— Это не вызов, Лиз. Я заступилась за друзей, вот и всё.
Она улыбнулась.
— Я поступила бы так же, - сомневаюсь.
"Милый Валентин!
Я давно хотела написать тебе, но не решалась. И я всё ещё боюсь твоего ответа, но не могу скрываться. Я к тебе что-то чувствую."
С бешено колотящимся сердцем я вложила письмо в конверт.
— Уверена? Может, не стоит? Никогда не знаешь, как кто-то отреагирует...
— Ты бы рискнула ради Саши?
Дана неуверенно протянула руку, и я вложила письмо в её раскрытую ладонь.
— Прямо в руки, - подруга кивнула.
Она вышла из-за угла, и я в изнеможении привалилась к стене. Колени тряслись, а мозг отказывался соображать. Неужели я сделала это? Кажется, есть лишь один способ проверить: просто ждать.