Западный ветер

Крабон,

Второй месяц Дождя, 1282 г. От В.В. 

Кенар Редаский, Главнокомандующий Революцией, стоял, склонившись над картами. Насыщенный оранжевый свет догорающей свечи на столе отражался в большом окне среди бетонных стен. Кенар провёл рукой по тёмно-коричневым волосам с сединой и закрыл глаза: день сегодня выдался насыщенный на новости. Ворон с севера принёс сообщение о том, что там разбушевалась неизвестная хворь, которая вывела из строя множество солдат. На западе тоже всё не гладко: В Ганьске, находящемся под контролем белых, было совершенно покушение на Кар Ен Дора – главу города. Старику неимоверно повезло, что меч, хоть и прошёл насквозь, не задел жизненно важных органов. Однако, теперь Кар Ен Дор надолго попал в госпиталь, а город лишился правителя.

- Сэр, вам письмо. От графа Выбицкого, - открыв деревянную дверь, сказал стражник в бархатной бригантине с изображением ласточки на груди.

- Неужели хоть что-то хорошее. Неси, - уставшим голосом сказал Реданский.

И тут в дверном проёме показался лысый, бородатый мужчина средних лет со спрятанными за спиной руками.

- Я Шод, господин Главнокомандующий. Кучер господина Выбицкого, - не дождавшись вопроса, сказал мужчина. – Граф попросил меня доставить вам это письмо.

Кучер расстегнул кожаный жилет и достал из внутреннего кармана скрученную, слегка пожелтевшую бумагу. Реданский кивнул головой, дав знак войти.

- Почему он послал кучера, а не гонца? – спросил Кенар, разворачивая письмо.

- Господина Выбицкого прихватило, когда мы были на одной трети пути возле маленькой деревушки. А гонцов, господин, там не сыскать.

Кенар надел висящие на синем мундире очки.

- Так а кто отвёз Грегора назад в поместье, если его кучер сейчас здесь? – не отрываясь от письма, спросил Реданский.

„ Сердечный мой друг Кенар,

Я вынужден сообщить, что на пути к тебе мною овладела хворь. Спину скрутило так, что буквально пошевелиться не могу. Но прошу не волноваться: меня приютила добродушная семья, отец которой оказался травником. Посему думаю, что вылечусь уже через неделю после того, как тебе доставят это письмо, и смогу вернуться в поместье, после чего тут же выдвинусь к тебе в ставку.

Хочу снова воспользоваться твоей отзывчивостью и прошу предоставить моему кучеру хорошую еду, постель и новых лошадей. Поблагодарю при личной встрече.

С уважением,

Твой друг Грегор

Восславь подвиг... "

- И подвиг восславит тебя, - прошептал Реданский.

- Господин Грегор остался...

- В деревне. Да, я уже прочитал.

- Там нет печати...

- Я заметил. Но Грегор оставил словесную печать, - Кенар отложил письмо. – Что ж, благодарю за сообщение, сударь...

- Шод, господин.

- Сударь Шод, вы, наверное, сильно устали с дороги.

- Я бы не отказался от...

- Отлично. Гольштэр! – крикнул Реданский. Дверь тут же открылась и в неё зашёл стражник. – Проводи сударя Шода в комнату для гостей.

- Так точно, сэр.

- Благодарю вас, господин Главнокомандующий, - поклонился Шод и последовал за стражником. – Я отбуду завтра утром.

Кенар принялся нервно гладить свою эспаньолку: „ Слишком странно ты себя ведёшь, дорогой Грегор. Несколько раз в году пропадаешь на пару недель и никому не говоришь, куда. Началось бы это во время революции, так я бы подумал, что ты пытаешься нас предать. Однако, так продолжается уже последние пять лет. Правильнее сказать, я это начал замечать пять лет тому. Но, пока ты не мешаешь нашему общему делу, я не буду пытаться тебя раскусить. Пока что. И всё же у меня есть чувство, что ты невольно втянул себя в опасную игру, в которой вскоре окажемся и мы. А интуиция меня ещё не подводила..."

Послышался стук в дверь.

- Войдите, - командным голосом ответил Реданский.

В комнату вошло двое стражников, позади которых стоял силуэт в чёрном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Один из мужчин в бархатной бригантине сделал шаг вперёд:

- Сэр, этот незнакомец говорит, что вы его ждёте. Он показал нам какую-то бумажку, - стражник достал из-за пояса свёрток и передал Реданскому.

„ D'hay ole branedi giru. Urostea un vel broil. Hortar", - было написано на листе. „ Этот человек передаст Вам моё послание. Искренне надеюсь, что вы прислушаетесь. Друг",- перевёл с верденского Кенар.

- Ты знаешь наш язык? - Реданский взволновано посмотрел на незнакомца.

- Да, - ответил тот.

- Оставьте нас, - обратился Кенар к стражникам.

- Но сэр, он же...

- Вы изъяли у него оружие? Тогда можете за меня не беспокоиться. Несмотря на возраст, я тоже не пальцем деланный.

- Слушаюсь.

Стражники удалились, бросив не доверяющий взгляд на мужчину в плаще.

- Ну что ж, говори, - начал Реданский.

- Передаю сообщение моего хозяина: „ Кенар Реданский, граф Флерии и Главнокомандующий Революцией, хочу предупредить Вас о надвигающейся опасности со стороны мнимых союзников. Не доверяйте Йонии и Ниамии – они ударят сразу после взятия Мирска. Но знайте, что у Вас есть могущественные друзья на Востоке, на которых можете рассчитывать в случае победы в войне. Но помните: с Запада грядёт шторм. И там мы уже не сможем вам помочь"

- Верденский акцент... Кто твой покровитель? – первым делом спросил Кенар.

- Не могу сказать. Я не имею права что-либо рассказывать. Моей целью было передать вам послание.

- Что соседи помогают нам не безвозмездно было изначально понятно. Но, специально для твоего хозяина открою секрет: у нас есть с ними тайный договор. Так что не о чем беспокоиться. А Запад... Маконцы? Ударить по ослабленной и почти беззащитной Флерии довольно неплохой вариант для них, но, - Кенар глянул на лежащую на столе карту, - у меня есть там уши. Чтобы захватить нас, даже в таком состоянии, им нужно пересечь океан и доставить сюда армию, скорее даже две. А такие дела незаметно нельзя провернуть. Передай своему хозяину, что я ценю его беспокойство, но считаю, что у меня всё под контролем. И ещё. Я буду рад, если он почтит нас своим визитом. Запомнил?

- Да. Разрешите идти.

- Может быть тебе предложить комнату на ночь? Друзей всё-таки надо ценить.

- Благодарю, но мне надо идти. Всего доброго.

Реданский, слегка ошарашенный таким дерзким прощанием, просто промолчал. Он взглядом проводил гостя из комнаты и, подождав пару минут, накинул поверх мундира плащ с пушистым меховым воротом.

Кенар спустился на первый этаж и вышел во внутренний двор цитадели. Двор был размером в несколько гектаров и служил теперь местом размещения части армии. Десятки палаток заполнили это место. Те, кому не хватило места тут или в казармах, разбили большой лагерь за пределами города. Всего в Крабоне было около десяти тысяч солдат - самая крупная армия из всех имеющихся у Революции. На севере и на юге было по пять тысяч.

Реданский тихо, пытаясь никого не потревожить, пробирался между палаток. Почти через каждую был слышан храп, иногда прерываемый переворачиванием набок. Кое-где грелись у костров группки не хотевших спать солдат. Они шёпотом, чтобы не разбудить братьев по оружию, весело переговаривались и посмеивались, передавая друг другу фляги. В последнее время редко чистое небо постепенно покрывалось серой пеленой, заслонявшей белые огоньки, которые маняще поблёскивали и одновременно успокаивали. „ Небо прямо как в ту ночь", - подумал Реданский, до скрежета сжав зубы.

Пройдя лагерь, Кенар поприветствовал караульных и поднялся на каменную стену цитадели. Отсюда открывался чудесный вид на ночной город. Тысячи оранжевых огоньков мелькали внизу, образуя волшебное море. За городскими стенами, которые можно было различить отсюда только благодаря ярким кострам на башнях, море резко переходило в поле, на котором, словно цветы, светились уже огоньки пореже и помельче.

Кенар облокотился на просвет между зубцами. Свежий ветерок обдал его лицо прохладой. Каждый раз, когда он смотрел на город свысока, ему становилось страшно. Страшно за людей, которые вверили ему свою жизнь. Кенар боялся подвести их, подвести их семьи и друзей. Но он знал, что справится, ведь по-другому быть не могло.

На нос упало что-то холодное и тут же растворилось. Теперь на лоб. На щёку. Какое-то подобие белой мглы начало застилать округу. А с неба продолжали падать хлопья, растворяясь при первом же контакте с кожей. Реданский закрыл глаза и поднял слегка морщинистое лицо вверх, чтобы насладиться первым снегом.

- С Запада грядёт шторм, а от союзников предательство, - проговорил Кенар.