Часть девятая.
Месяц спустя. Лагерь. Авторская речь.
Стелится над Джандурским хребтом туман, мешается с папиросным дымом, кутает собою острые пики гор, клубится и слоится... Кучерявыми тучами густо заволокло серое небо, бездомные небесные странники предвещали скорый дождь, а жестокие, рваные ветры обещали зáморозки, до которых было не так уж и далеко. Отряды жили свои однотипные дни в покое, никаких новостей за это время не проносилось и бед не случалось. Наоборот — всё устаканилось. Затихли драки и конфликты, больше ничего такого не было.
Под пальцами Лебедевой звонко щёлкали запчасти данного для сборки/разборки оружия. Рядом с ней стояли и две остальные девочки, занимались тем же, пока сзади, на стогах свежего сена, сидели Лаврик с Тяпой и Котом. Там же звучали аккорды, скрывающиеся со струн Маэстро, и многоголосье пацанов.
—Слышь, Лаврик, а чем твоя Лебедь заниматься вообще любит? — Невзначай задал вопрос Чернов, посмотрев на Лёшу.
—Стихи пишет, да и всё вроде. А чё? — Он глянул на Чернова.
—Ты втюхался? — Смеясь, подхватил тему Тяпкин.
—Да не, просто... Просто интересно.
—С каких это пор тебе моя сестра интересна стала?
—Не знаю. — Коротко ответил Костя, видя, что девочки уже подходят к ним и пора меняться.
Пацаны встали, дамы присели. Рамазанова легла на колени Саши, тяжело выдохнув, Белоснежка просто приземлилась рядом с Лебедевой.
—Слышь, Рамза, а как ты так быстро? — Улыбнулась брюнетка.
Татарка хитро засмеялась, прикрывая глаза.
—Когда ещё всё хорошо было, я в подполье стрельбой занималась. Не прям увлещённо, но щё-то запомнилось.
—Интересно... — Пробормотала Люба. —Слушайте, я так курить хочу, просто безумно! — Воскликнула вдруг.
—Чё это тебя так тянет? В курилке уже три дня дымишь, а на тренировках ноешь... — Саша посмотрела на подругу из-под ресниц.
—Предчувствие, такое предчувствие! Страшно, а я и понять не могу почему!
—Если щё-то и должно слущиться, то всё равно слущится. А пока не слущилось — не бойся. — Легкомысленно проговорила Айше.
—Ты прям Аристотель. — Лебедь ухмыльнулась.
—Морали вроде этот... Сократ говорил. — Ответила та.
—Один хер, оба умные. А так, Белоснежка, Рамза права. Пиздец себя долго ждать не заставляет, живи последние деньки в покое, о проблемах будем думать по мере их поступления.
Стали возвращаться парни.
—О чём толкуете? — Весело спросил Лаврик.
Никто не успел ответить, помешал выкрик Жоры:
—Э, гитаристы, пошли в курилку!
Со вздохом все встали и двинулись в нужную сторону.
Лебедь немного притормозила, ныряя в карман рукой, чтобы узнать, есть ли там папиросы или нет. К ней, не теряя возможности, подошёл Чернов.
—Слушай, — тихо начал он. —а хочешь после отбоя прогуляться?
—Куда прогуляться? — Удивленно приподняла бровь девчонка.
—Ну, так, по лагерю походим, по обрывам всяким... А ещё я очень интересуюсь поэзией.
Но Лебедева лишь закатила глаза в ответ.
—Тебе девочки рассказали?
—О чём?
—Значит Лаврик, ц, гадина. О сборнике, о чём! — Вздохнула разочарованно. —По поводу прогулки не знаю. Посмотрим.
И она двинулась вперёд, догонять толпу, а в частности брата, чтобы вежливо поговорить о том, что не стоит трепать на каждом углу о её творчестве.
***
Горный склон. Лыжи. От лица Лебедя.
—Вам, говноедам, доверили такой инвентарь, о котором мы на первенстве Советского Союза даже мечтать не могли! — Кричал Витя.
Перед ним на корточках сидел Бабай, виновник торжества, пристёгивал новую лыжу к ботинку.
—А вы, сукины дети, четвёртую пару в щепки! Никаких лыж! Ленин, нержавейка окантована! С кандахарами! Креплениями последней модели... Да, была б моя воля, я б вас всех к стенке за эти лыжи поставил!..
—Перетопчешься. — Вполголоса ответил Бабай. Рамза ухмыльнулась, услышав.
—Что ты сказал?! — Удивленно переспросил инструктор.
—Что слышал. Мало в 37-ом к стенке ставили? — Пацан стал потихоньку заканчивать, глянул на Ивановича исподлобья.
—Да ты-то откуда про 37-ой выкопал?! — Витя наклонился чуть ближе к нему, злой до предела.
—А я что, с облака упал, или через жопу на свет вылез? — Бабай медленно выпрямился, взял в руки палки.
—Ты как со мной разговариваешь, сволочь?! — Он потянулся к кобуре.
—Слышь чё, Витя! — Кот неожиданно приставил остриё палки к сонной артерии мужчины, отодвигая горловину свитера ледяным металлом. —Ты пушку руками не трогай, а то тя тут найдут только когда снег растает, ты меня понял?! Понял меня?!
—Угу... Мг... — Закивал тот судорожно, медленно убирая руки от чехла.
Тяпа тем временем подошёл, вытащил оружие и равнодушно лишил его магазина, пока Костя убрал палку от несчастного инструктора.
Мы с девочками и Лавриком переглянулись коротко.
—На, держи, дядь Вить, не теряй. А то сам у стенки окажешься. — Произнёс Валя, отдавая уже бесполезный кусок металла мужику. Затем выбросил магазин прочь. —От греха подальше, чтоб тебе в голову всякая херня не лезла! Давай лучше заниматься, дядь Вить.
Другие поддержали, галдя: «Говори что не так, ну мы ж не против!», «Да! Вот я например — никак в поворот войти не могу!», «Угу!».
Он скованно потер шею сквозь горловину свитера, поёжился. Я издала смешок.
—Ну хорошо... Давайте ещё раз попробуем войти... В-в поворот, агрессивно, давайте все вместе, за мной... — Ещё напуганный инструктор стал разворачиваться, но мы, оставшиеся за его спиной, были хитрее.
Быстро покатили в противоположную сторону, оставляя его вопли за спиной, хохоча и крича...
Перед отбоем. Лагерь. От лица Лебедя.
Я гуляла одна по своей инициативе, куря папиросу глубокими затяжками. Предложение Кота прогуляться соблазняло и манило, но что ему могло понадобиться от меня (он ведь не позовет просто так, да?), и к чему был момент о поэзии? Напряжение в груди словно передалось от Белоснежки ко мне. Теперь сердцу было неспокойно уже моему, и затяжки не спасали, лишь бессмысленно обжигая горло. Вздохнув, я выбросила недокуренную папиросу вон. Резко развернулась, решив идти к палатке, и неожиданно обнаружила перед собой высокий силуэт Студера. Не успела я и слова пикнуть, как он начал:
—Чё это в такой поздний час и одна? Обычно с этими своими... Подружками. — Ухмылялся мерзотно он.
Внутри меня всю передёрнуло от отвращения и нарастающего напряжения.
—Чё надо, Студер? — Спросила я равнодушно.
—Брось ты, ну. Я ж просто так интересуюсь. — Тот расплылся в улыбке, больше похожей на оскал, оголяя зубы.
—Просто так такие как ты не интересуются. Чё надо? — Мышцы окаменели, готовясь принять неожиданный удар.
—Хотелось бы с тобою после отбоя перетереть. Я вопрос имею.
В мыслях невольно всплыл силуэт Кота и его предложение о встрече. Отказываться нельзя от обоих. Почему? Элементарно же! Нет. Студер может хотеть спросить по понятиям, и этот вопрос решить просто необходимо сразу, чтобы позже не нарваться на кулак, но звать может и просто так. Чернов же зовёт судя по всему просто, но точно также может иметь какую-то важную тему для разговора. И что сказать?..