Вспомнить всё

Доходят до финала совсем не герои

Автор N.

Дом. Все дороги, ведущие людей по жизни, цикличны, ведь берут своё начало и заканчиваются в одном месте. Ты можешь любить свои истоки, а можешь яростно ненавидеть, но они приведут тебя именно туда, где ты должен быть.

Ты всегда заслуживаешь своё окружение и всё, что происходит с тобой, хотя иногда это кажется невиданным счастьем, свалившимся с небес, или гнусной шуткой кого-то сверху над тобой

Сложно свыкнуться с мыслью, что весь груз ответственности за себя сваливается на твою шею, но это нужно сделать, как можно скорее, чтобы затем не пришлось исправлять ошибки прошлого.

Я подняла большой камень рядом с домом, подняв ключ, который остался там на случай потери всех комплектов. Он лежал здесь всё это время. Грязный, немного почерневший ключ с брелком в виде голубого кристаллика. Я оттолкнула воспоминания, что вновь подошли слишком быстро. Единственное, что сейчас было в приоритете, находилось в помещении, куда я направлялась.

Заросшая трава, забор со слезшей от времени краской, семейное древо, что посадили при моём рождении. Оно сейчас прикрывало своей кроной почти весь дворик. Прошло слишком много времени. Я возвратилась сюда спустя годы, но никакой ностальгии не чувствую. В сердце осталось лишь желание попасть в дом. Решая больше не осматривать то, до чего мне не было дела, я вставила ключ в замочную скважину.

— Фел, что происходит? — задыхаясь, произнесла девушка, что нагнала меня. Почему она не может оставить меня в покое? Я устала от людей и их лживой помощи. Я никому не сдалась, не нужно пытаться меня контролировать. В ответ я лишь промолчала и отворила дверь.

Запах был ужасным, что-то явно давно прогнило и покрылось плесенью, но все эти «чудесные» ароматы перекрывал лишь один – смерть, смешавшаяся с безнадёжностью. Здесь пахло пустотой. Нет, это не надуманная мной красивая фраза, как вам может показаться. Хайди тоже чувствовала это, я уверена.

— Я поднимусь в комнату, — озвучила я свою заветную мечту, которой я жила всё это время. Моя нога ступила на лестницу, ведущую вверх. Рука коснулась поручня, и поползла вверх, собирая слой пыли. Я почувствовала себя неинтересной малоизвестной книгой, что долгое время лежит на полке в библиотеке. Странное чувство. Я рада, что испытываю его.

— Что? Нет, Фел, туда тебе точно не надо. Предлагаю посидеть тут, а я соберу твои вещи, и мы уедем из этого дома раз и навсегда, — девушка затараторила. Она вновь боялась. Чего же теперь? Мои глаза остановились на её. Страх. Всё это время она представляла собой именно его. Может сказать ей, что он её погубит в итоге? Нет, она заслужила умереть от своего порока. Не думайте, что это злость, я лишь помогаю остаться ей наедине с ним. Они должны поговорить. Она должна сломаться и перестать бояться. Я рассмеялась. Настолько простая истина ещё не дошла до людей, а говорят, что мы самые разумные существа. Можно ли утверждать это зная теорему Пифагора, но не имея сил и осознания встретиться с тем, что ограждает тебя от полного понятия это жизни, составляющей которой является смерть?

— Я соберу их сама. Всё будет хорошо. Мы обе будем счастливы, поверь мне, — услышав её томный вздох, я поднялась наверх. Отворив дверь в комнату, возникла улыбка. Девять лет я ждала этого момента. Слеза счастья скатилась по щеке. Впервые за всё время я почувствовала это наивное чувство, в чьё существование я не верила. Глупая улыбка озарила лицо. Слёзы градом посыпались из глаз. Господи, я была так счастлива. Спасибо большое за то, что я сейчас тут, а не в той больнице. Спасибо за шанс, я его не упущу.

Многие думают, что я не помню того, что творилось в больнице, они глубоко ошибаются. Я помню, конечно, не полностью, но самое ужасное врезалось мне в память. Первые ночи там я сидела в углу палаты, прижав колени к груди и кричала. Это были несвязные слова, которые даже я не понимала, но они так целеустремлённо рвались из меня. Я кричала до момента, пока мой голос не пропадал, но я даже тогда продолжала это делать, хоть и беззвучно. Я рыдала до головокружения и обмороков, просыпаясь с иглами в венах на потрёпанной кровати, которая наводила ужаса ещё больше. Я била стену руками и ногами до крови. Однажды я выпала на несколько дней из реальности из-за болевого шока и вновь проснулась на той же кровати. Это был мой личный ад. Что может быть хуже, чем я и мои мысли, сводящие с ума, наедине? Отец однажды сказал мне, что разрешит взять в руки оружие в одном случае - обеспечить себе безопасность, но в данный момент мне была нужна лишь защита от меня самой.

Я пыталась перерезать вены пружиной, которая однажды выскочила из кровати, ставши моей надеждой на спасение, но меня вновь заставили умирать в этом мире доктора, наблюдавшие за каждым моим действием на камере. Я устроила голодовку, которая стала мне наркотиком. Мне нравилось ощущать чувство, раздирающее мой желудок, оповещая о том, что нужное мне упокоение скоро придёт. Мне стали вливать еду искусственным способом.

Несколько лет я пыталась получить шанс на свободу, шанс сбросить цепи, но после каждого предложения о возможности умереть, стояло «но», которое возвращало меня в преисподнюю. Я ненавидела себя за то, что посмела полюбить человека, из-за которого погибла моя душа, моя совесть, голос разума и ангел, спустившийся с небес, чтобы помочь мне - Коннор. Я ненавидела себя за то, что позволила себе неправильно расставить приоритеты. Я ненавидела себя за то, что оказалась так глупа, наивна и влюблена, что не видела правды, которая находилась всё это время у меня под носом. Я ненавидела себя за то, что позволила погибнуть ему.

   Нервные срывы и панические атаки шли сзади меня, дышали мне в спину горячим паром и наступали на пятки, заставляя ускориться, чтобы быстрее прийти к пункту назначения - поставленный врачом диагноз - шизофрения. «Ты во всём виновата, твоё место в аду», «Ничтожество, позор родителей, убогое существо», «Все хотят, чтобы ты наконец-то сдохла, но не надейся, ты умрёшь нескоро, в бреду и в полном одиночестве», «Никто даже не вспомнит о тебе, ты никому не нужна, обуза!» - кто-то прокручивал одну и ту же плёнку в моей голове. Боже, я так желала тишины, но я не заслужила её. Я согласилась бы на то, чтобы меня четвертовали, я подписала бы бумаги, гласившие о том, что меня бы резали живьём, вынимая органы, пока я не сдохну от болевого шока. Я бы согласилась, чтобы умереть.

Сначала я думала, что мои мысли - мои враги, желающие мне зла, но они лишь посыльные, которые донесли до меня весточку, представляющую из себя правду. Они всё это время хотели донести до меня то, что я так тщетно отрицала и не хотела признавать. Но, чёрт возьми, это была самая настоящая правда! Я никому не нужна. Родители, моя любовь и человек, читающий меня, как открытую книгу, погибли. Хайди старается избавиться от меня, ведь за девять лет она, круг её общения и взгляды поменялись. Из девчонки, неспособной сказать «нет», она превратилась во взрослую женщину, знающую рецепт счастья. У неё есть муж, ребёнок, а у меня лишь желание умереть. Мисс Блейк была права в тот злополучный вторник, когда сказала, что я тяну Хайди вниз на дно. Бывшая подруга расцвела без меня, она не потакала мне, и это сделало из неё уверенного в себе человека. Я была её цепями, коконом, не позволяющим раскрыть крылья, маской на глазах, скрывающей от неё мир, который принял её в свои объятья, стоило мне исчезнуть.

Я винила себя за то, что не смогла полюбить своих родителей. Они всегда являлись лишь моими сожителями, но явно не родственными душами. Я не испытывала за них никакой радости, не поздравляла их с днём рождения и не уважала их. Чёрт, когда мне сказали, что они разбились три года назад, ожидая бурной реакции, я лишь пожала плечами, будто они были друзьями друзей. Они обеспечивали меня деньгами, а я натягивала улыбку, когда приезжала бабушка, которая была такой же чужой для меня.

Моей настоящей семьёй являлись Коннор и Хайди, если можно так сказать, ведь их я тоже использовала в своих целях. Коннор был поставщиком эмоций, носившим титул моего парня, а Хайди моей курткой, которую я всегда брала с собой для образа. Я была ужасным человеком, непонимающим слов «дружба» и «любовь», но мне было плевать, меня устраивало моё положение, и я не собиралась ничего менять. Но в мою жизнь ворвался человек, заставляющий пересмотреть свою позицию. Я старалась ради него и увлеклась, приблизив к себе трёх людей, которые довели меня до такого состояния. Меня устраивала роль бездушной куклы, но Аксель имел на это другие взгляды. Я поплатилась за попытку склеить несуществующее сердце, которое держалось на трёх опорах. Я согласна расплачиваться дальше, но не здесь, не в этом чёртовом мире. 

  Моя рука потянулась к ящику и, открыв его, вытащила ноутбук. Открыв единственную видеозапись, я достала ещё один предмет, находившийся в нём. Я коснулась холодного металла, и вытащила пистолет, напоминавший мне о необратимом. Я сжала его до боли в пальцах и резко выдохнула. Я не хочу это вспоминать, разрывая ещё не зажившую рану, но я должна. Палец левой руки щёлкнул на пробел, отставляя видео от паузы. Я видела это сотни раз, перематывая одно и тоже, смотря на запись с камеры. Каждое движение было заучено мной, а слова вертелись в голове, не покидая ни на секунду, но сейчас я смотрела по-новому, заворожённо глядя на экран и ждала момента изменившего всё. Аксель стоял около машины и совершал непонятные мне действия под крышкой капота. Его дыхание было сбивчивым, а он сам темнее тучи. Видимо, работа утомляла его и отчасти раздражала, будто его насильно заставили чинить этот автомобиль. Дверь гаража хлопнула, камера запечатлела ещё одного человека. Коннор. Глаза горели, пылали, сжигая его самого изнутри, уверенными шагами он приближался к голубоглазому шведу. Удар кулака о капот машины привлёк внимание парня, точно не настроенного на разговор.

— Слушай сюда. Я не знаю, что ты из себя возомнил, но к Фелисити ты больше не приближаешься. Если я ещё раз услышу разговоры о тебе или, не дай Бог, увижу тебя ещё раз тут, можешь обращаться в похоронное бюро. Надеюсь, я понятно выразился, — отчеканил Коннор. Аксель поднял свой взгляд и спокойным голосом ответил.

— С каких пор у тебя есть основания полагать, что ты способен распоряжаться Фел и корректировать список приближённых к ней людей? Думаю, она сама разберётся со мной и нашими взаимоотношениями, а ты не горячись. Утешительным призом быть тоже хорошо, — Аксель пересёк черту, находящуюся в голове у Коннора. Темноволосый парень оттолкнул светловолосого, решая завести драку. Швед повёлся на провокацию и ответил ещё сильнее. Перепалка переросла в бой не на жизнь, а на смерть. В прямом смысле. В какой-то момент одно неудачное движение Акселя помогло одержать победу Коннору, который ухмыльнулся и пошёл к выходу, но лежащий в данный момент на холодном полу парень воспользовался выдавшимся моментом и, резко встав, толкнул человека, завязавшего драку. Вот оно действие, что погубило обоих. Неудачное падение и громкий вздох. Висевший на стене недавно подточенный серп принял в свои убийственные объятия Коннора. Всё это выглядело будто удачно спланированное действие, ведь он возился ему прямо в сердце. Тело моментально обмякло и повисло на садовом инструменте, что теперь был в крови. Под тяжестью веса они оба упали на тот же холодный пол, где минуту назад лежал Аксель, что сейчас был в шоке от происходившего. Взявшись руками за голову, он сам упал на пол. Что он тогда чувствовал? Ответ мы никогда не узнаем. Дверь открылась во второй раз. В помещение вошла девушка с закрытыми глазами. Она задыхалась от недавнего бега и дрожала. Тишина. Она открыла веки, и крик пронзил помещение.

— Я...Я...Что происходит? Скажите, что я сплю! — она оглядывалась по сторонам в надежде, что стало участником какого-нибудь юмористического шоу с розыгрышами, но с каждой секундой вера умирала.

— Фел, я не знаю, как это произошло. Тут.. тут...была драка и..., — его руки метались из стороны в сторону. Полная растерянность и чужая кровь на руках. Сейчас слова были настолько не нужны, ведь оба чувствовали лишь боль, съедающую изнутри.

— Почему? Почему он? — девушка вновь перешла на крик, ведь не знала, как ещё смириться с тем, что сейчас овладевало ей, не оставляя в грудной клетке воздуха.

— Прости меня, пожалуйста. Я сделал это случайно, я не хотел. Ангел, прости меня, — язык заплетался, а извинения буквально срывались с уст.

— Нет, нет, нет, — она будто не слышала всех извинений и упала на тот же пол рядом с Коннором. Смысла звонить в скорую не было, ведь кровь давно залила большую часть помещения, а пульса давно не было. Её взгляд был прикован к парню, она мысленно прощалась с ним. Она оставляла в прошлом все манипуляции, ссоры, их порывы вернуться, мнимую любовь и привязанность. Она смотрела на него до того момента, пока его душа не покинула тело. Опустив голову, пелена слёз покрыла глаза. Было так сложно терять то, что было всегда рядом.

Шуршащий звук привлёк внимание затуманенного разума девушки. Она медленно повернула голову и увидела в руке Акселя пистолет, направленный к его голове.

— Я не смогу жить, зная, что разрушил твою жизнь. Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя, — выстрел. Он был настолько неожиданным, что вновь крик пронзил помещение. Картина была одновременно шикарна и ужасна, доводила до агонии и завораживала. Два трупа, чья кровь смешивалась где-то посередине теперь мрачного помещения и девушка в белом платье, теперь пропитанном всем этим. Запятнанная она лежала на полу, отключившись. Слишком большое давление на мозг.

Увлечённая просмотром видео я немного помедлила, но спустя секунду вышла из этого транса и приставила дуло к виску.

—  Прошу тебя лишь об одном: меня не с ними упокой. Аминь, — последние слова, сказанные мной на этом свете, полном разочарований и мрака. Выстрел.