Глава 11. Правда.
Я не жертва обстоятельств,
я - результат моих решений.
Стивен Кови
Мы часто становимся жертвой обстоятельств. Ты стараешься сделать лучше, но получается лишь хуже. Я не понимаю, что делаю не так, искренне удивляясь тому, как жизнь переворачивает меня с ног на голову, заставляя вновь упасть.
Мне кажется, что моя жизнь состоит из падений. Возможно, я просто не замечаю взлётов. Взлетаем так тихо, что сами не улавливаем звук взмаха крыла, а падаем так громко, привлекая всеобщее внимание. Успехи, достижения, триумф уходят на задний план, когда в твоей биографии есть моменты слабости, боли, отчаяния и грязи, в которой все так хотят утопиться, желая знать больше. Чужая грязь интересует людей больше, чем своя мнимая прекрасная жизнь.
Я поднимаюсь по вечной лестнице, способной привести к тому мнимому счастью тех людей, чтобы свет успеха пал на тень грязи, уничтожив её раз и навсегда, и я смогла стать той, что будет сама копаться в «нижнем белье» других. Чистая и святая. Грязная и грешная. Совмещая в себе все семь грехов ада, я стараюсь искупиться, чтобы быть ещё чище. Но самые чистые люди порой сдирали с себя кожу, чтобы снять все эти шрамы, напоминающие об их тёмной стороне. Они воспринимают лишь одну часть мира. Для них существует лишь день. Ночь стала для них чем-то запрещённым, представляя из себя Змея Искусителя. Пугающая их чернота поглотила меня, утопив в эгоизме и других запретных порывах любого «чистого» человека. Ангелы подлее и извращённей демонов в своих мотивах, становясь антагонистами своей начальной сущности.
Сколько стоит искренняя слеза? Её ценность растёт быстрее, чем доллары и евро, за которыми все наблюдают. Сколько стоит желание помочь, не преследуя личные интересы? Оно бесценно, ведь даже человек продаётся за копейки. Даже сейчас мы говорим о стоимости. Когда в людях начала просыпаться мелочность? Когда эволюция свернула не туда, и мы упали в пропасть, ведущую в самое начало, где жизнь человека была лишь расходным материалом правителей? Мы продаёмся и покупаемся, будто вещи, стоящие на прилавках магазинов. Рядом с ними стоят чувства, эмоции и действия с жёлтым ценником. За деньги можно координально изменить наше мышление и отношение как к определённым личностям, так и к слоя общества. Мы продаём душу и тело, теряя индивидуальность, но всё также красуемся своей «чистотой», надевая белое одеяние, закрывающее цвет ночного неба.
Мы трём руки в надежде, что это смоет с них кровь и то, что мы так тщетно пытаемся скрыть. «Если не видно, то этого нет»- мысль, утешающая нас, но не являющаяся подлинной.
Марта, я и Хайди прогуливались по парку рядом с больницей во время обеденного перерыва тёти подруги. Мы же шли после школы и решили провести следующие два часа с этой замечательной женщиной, которая в детстве заменяла мне мать, постоянно занятую делами и наплевавшую на меня, ради карьеры, чтобы обеспечить нашу семью. Мне не нужна была роскошь, я лишь хотела отца и мать рядом. Мечты и желаемое всегда далеки от реальности, а порой совершенно противоречат им. В детстве Марта была мне дорога и в нужную минуту смогла помочь, поэтому сейчас я лишь отдаю долг, желая скорее расплатиться и больше не стараться прислушиваться к ней.
Почти всегда Хайди и Марта разговаривали одни, а я шла чуть позади, уткнувшись в телефон и листая скучную ленту в социальной сети. Это некое негласное правило, где у меня не было полномочий разрушать их семейную идиллию. Не особо и хотелось. Каждая встреча начиналась и заканчивалась одинаково, будто по расписанию: мы гуляли два часа, разговаривая лишь о школе, работе и успехах кого-то из нас. Этот раз был исключением.
— Кстати, помнишь, я говорила о парне, с которым познакомилась Фел? — марта сдержанно кивнула, — Он признался ей в своих чувствах!
— Хайди! — шикнула на неё я за огласку личной информации, которая была сказана ей по секрету.
— Да что тут такого? Тётя никому не расскажет, она кроме психов в своей больнице никого не видит, — начала оправдываться подруга. Стоило давно понять, что лучше выдать себя с потрохами в рупор, чем сказать Хайди.
— Как же его зовут? — я вскинула брови, удивившись, что при пересказе всей моей жизни, подруга упустила такую немало важную деталь, как имя парня.
— Аксель, — ответила на вопрос Марты я раньше, чем это сделала бы болтливая подруга.
— Интересное имя. Шведское, — констатировала факт женщина. Её познания были мне крайне удивительны.
— Откуда вы знаете? — впервые меня интересовал разговор, и я жаждала получить ответ на заданный мною вопрос.
— У меня на учёте стоит один парень. Он из Швеции и тёска твоего загадочного друга.
— Если бы он был ещё и голубоглазым, я бы подумала, что у него есть брат-близнец, — я усмехнулась, а Марта наоборот помрачнела. Её рука дрогнула, а стакан с кофе, который она до этого держала ровно, расплескал на тротуар половину своего содержимого. Её глаза распахнулись, ранее прибывая в полузакрытом состоянии. Она схватила меня за руку и потянула в сторону больницы. Хайди поспешно зашагала за нами.
За две минуты мы преодолели парк и уже поднимались по ступеням больницы. Всё это время Марта тащила меня за собой, а от её цепкой хватки у меня точно останутся синяки. Первым, что привлекло моё внимание в этом ужасающем меня здании, стали обшарпанные стены и пустые коридоры, которым не хватало жизни.
Осмотреть помещение мне почти не удалось, ведь кабинет Марты оказался рядом со входом. Наверное, сейчас описание кабинета не столь важно, ведь тётя Хайди привлекала к себе внимания больше, чем это делали незамысловатые полочки и шкаф, стоящий в углу. С каким-то бешеным рвением она перебирала бумаги, пытаясь отыскать что-то конкретное. Что могло там находиться? Я перебирала самые разные варианты, боясь рассмотреть один из них, который был всегда рядом, но при этом недосягаем. Я верила в то, что он так и останется какой-то мимолётной ложной мыслью, не влекущей за собой ничего. Мои надежды разрушились в то время, когда Марта с победным «Нашла» потрясла перед моим лицом листом бумаги. Я сконцентрировала своё внимание на больших буквах посередине. Сердце пропустило удар, а женщина озвучила то, что уже завладело всем моим сознанием.
— Аксель Эрикссон, — сказал подрагивающий голос, — Диссоциативное расстройство идентичности.
— Не всё же так плохо, верно? — сказал чей-то голос. Мой голос. Такой дрожащий и на несколько тонов выше, он мог сравниться с сигнализацией машины, которая обычно срабатывает ночью под окном и не даёт спокойно поспать.
— Фелисити, у него три личности, каждая из которых совершенно морально не устойчива, — осторожно произнесла Марта.
— Но тогда бы он лежал в больнице. Значит, всё в пределах нормы, — успокаивала я себя, обхватывая руками. Резко стало холодно. Озноб бил меня, а я ничем не могла ответить взамен.
— Он находился долгое время там. Недавно их семья переехала сюда из Швеции, а отец заплатил огромную сумму, чтобы его сына хоть здесь оставили в покое.
— Но так не может быть! Если он опасен для окружающих, его были обязаны оставить под присмотром больницы! — голос вмиг стал жёстче, а я постаралась выпрямиться.
— Фел, ты не расслышала. Его отец заплатил ОГРОМНУЮ сумму, — Марта сделала шаг мне навстречу и попыталась обнять, но я сбросила её руки с себя и сделала то, что могло мне помочь. Я побежала. Спустя несколько секунд я уже не находилась на территории этого заведения. Ноги несли меня туда, где мог предположительно находиться Аксель. Его имя вновь заставило моё тело биться от озноба. Я беспричинно боялась, что могло что-то произойти. А может на то всё же была причина? Бывало ли вам настолько плохо, что становилось трудно дышать, а голова шла кругом? Всё остальное будто накрывается пеленой, а ты остаёшься одна в пустом белом мире. Тебе кажется, что ты потерялась, все твои чувства и эмоции ложны и неправдоподобны. Ты потерялась в себе. Хочется избавиться от своих мыслей, я не хочу их слышать. Ты включаешь телевизор, держишь в руке телефон и делаешь всё, чтобы не оставаться наедине с самим собой. Если раньше я желала тишины, сейчас я желаю хаоса. Меня бросает из крайности в крайность, в которых я не могу найти что-то своё.
Я увидела свой дом. Осталось несколько шагов до заветной двери гаража, но я шла всё медленнее и медленнее. Что могло ждать меня там? Что я спрошу у него? А вдруг он накинется на меня? Я слишком запутанна. Моя рука легла на ручку двери и аккуратно повернула её. Закрыв глаза, я открыла то, что ограждало меня от Акселя. Я сделала шаг. Помещение встретило меня тишиной, поэтому я поверила в ложную защищённость и распахнула глаза. Молчание резко разрушилось моим громким звенящим криком...