Fya'o nekll oeng kä (Мы идём ко дну)
Сквозь огонь догорающий,
Через пепел развеянный,
Я иду умирающий
В этот мир неизведанный.
Краски смешаны в серое,
Да в тоскливое белое.
Всюду, сзади и спереди,
Лежат люди и нелюди.
Совершилось пророчество.
Вот оно - одиночество
Беспросветное, яркое
И до ужаса жалкое. (Сергей Прилуцкий)
Нетейаму снился один и тот же плохой сон на протяжении первых нескольких дней, что он искал Дей'ру после её признания и исчезновения из клана Меткайина. Он почти не помнил его содержания, но каждый раз он просыпался в холодном поту, пытаясь отдышаться. Всё, что оставалось в его памяти из увиденного - то, как он наставляет на неизвестную тонкую фигуру свой лук с натянутой на тетиве стрелой. Лицо её отчего-то скрыто яркими лучами их дневного светила. Следующее за этим видение, страшная картина, что предстаёт перед глазами, о том, как он в своих руках держит бездыханное тело своей возлюбленной, из груди которой торчала стрела с очень знакомым оперением. Его стрела.
Каждый раз это приводило парня в ужас. Он не мог понять, почему он видит это, что стало причиной таких кошмаров? И каждый раз, стоило только ему чуть успокоиться, прийти в себя, приходило осознание - последние события ударили по нему куда сильнее, чем он думал. То, что Дей'ра едва не умерла после перестрелки на корабле Небесных людей, её сбивчивый, но такой необычный рассказ о себе, затем реакция отца, который стал ей угрожать. И последними каплями в его переполненной чаше впечатлений и боли стали отец, что не желал прислушаться к его словам, и исчезновение девушки.
Иногда ему снилось что-то еще, но он никогда не мог сказать точно, что именно. Зато благодаря этим кошмарам он вставал еще затемно, стараясь не потревожить, не разбудить свою семью, и улетал на очередные поиски. Что бы Джейк не говорил ему, он не остановится, не отступится, не перестанет рыскать и искать, ведь она уже давно стала частью его семьи. Стала частью его самого.
Возвращаясь в очередной день из не давших ничего поисков, разочарованный, угрюмый Нетейам, только переступив порог их семейного маруи, едва не упал под быстрым движением его матери. Нейтири, чьи плечи мелко тряслись от обуревавших её эмоций, сначала крепкой хваткой взяла сына за щеки, вглядываясь с каким-то неведомым ему отчаянием в его глаза, а затем обняла с такой силой, что казалось, парень вот-вот задохнётся. А женщина всё поглаживала юношу по волосам, прижимаясь губами к его голове. И тихонько, едва слышно всхлипывала, что-то произнося себе под нос, так, что никто не мог услышать и разобрать хоть слово.
- Ч-что происходит? - от неожиданности происходящего заикнулся Нетейам, слыша, как женщина негромко за что-то, ему неведомое, благодарит Великую Мать.
Но отец, что стоял чуть в стороне, молчал, странно смотря на своего сына со смесью непонятных для него эмоций. Так, словно находился в каком-то шоке, даже не обращая внимания, как по его телу и лицу, попадая в глаза, стекают капли воды. Нейтири лишь многозначно посмотрела на мужа, покачав головой. Не стоит их сыну знать о том, что тот должен был умереть. Не нужно. И мужчина с этим согласился, промолчав. Только он более не мог придумать ничего, чтобы объяснить столь странное поведение.
- Мы просто скучали, - дрогнувшим голосом произнесла женщина, отпуская из объятий своего сына. Сделала она это с усилием, едва заставив себя вновь не вцепиться в него, - Боялись, что с тобой могло что-то случиться.
- Со мной всё хорошо, - с легким недоверием поглядывая на родителей и молчавшего брата, ответил Нетейам, проходя вглубь маруи.
Ло'аку не нравился обман. То, что его родители соврали и не стали ничего рассказывать Нетейаму, парню показалось неправильным. Он считал, что его брат имеет полное право знать правду, потому-то он решил вопреки решению матери обязательно поведать старшему о том, что произошло. Это так же касалось его возлюбленной, оттого тот не имел никакого морального права утаить эту информацию.
А дальше до самого утра была давящая тишина, никто не проронил ни слова, не считая маленькую Тук, что была рада возращению старшего брата. Нейтири и Джейк всё пытались хоть как-то отойти от пережитого, похоронить глубоко в душе то отчаяние, которое обрушилось на них в тот момент, когда они увидели смерть собственного сына. Но они ничего не могли поделать, не могли заглушить боль, терзающую их изнутри от одной только мысли. Эти эмоции обрушились на них столь внезапно, лишая воздуха. Хотелось спрятаться, убежать от них, но это было невозможно. Потому всю ночь, почти не сомкнув глаз, муж и жена сидели рядом и смотрели на спящих детей, отгоняя тяжелые воспоминания.
Проснувшийся незадолго до рассвета Нетейам, сам того не осознавая, разбудил своими тихими движениями и шагами по маруи дремавших родителей. Нейтири, что уже более менее смогла взять себя в руки за эту долгую для неё ночь, успокоилась, а вот Джейк ощущал еще и вину, что терзала его острыми когтями. Именно поэтому он встал вслед за сыном, окликая его.
- Нетейам! - позвал мужчина подростка, - Ты снова пошёл искать Дей'ру?
- Я же уже говорил тебе, - едва сдерживая проснувшуюся внутри злость, ровно ответил ему юноша, с отчаянием осознавая, что впереди осталось всего два места, где он еще не бывал, - Я не отступлюсь и...
- Найди её, - прервал поток мысли Джейк, удивляя сына. Он явственно видел, как каменное доселе лицо парня медленно удлиняется, глаза его расширяются в неверии, - И верни. А я попробую помочь.
- И мы, - послышался сначала голос Ло'ака из висящего по соседству гамака, а затем и Кири с Тук, - Мы тоже поможем.
Отчего вдруг отец столь резко поменял своё мнение, Нетейаму было неведомо. Одно лишь то, что тот не пытался его остановить уже само по себе удивляло, но неожиданные слова о помощи в его деле и вовсе вывели из душевного равновесия. Непонимание такой резкой смены поведения Джейка напрягло, заставило усомниться в его намерениях, но сказать вслух он этого не решился. Лишь кивнул и поспешил собраться в долгий путь, что ему еще предстоял. Вызвавшаяся родня тоже быстро помогали, собрав необходимые вещи, оружие и перекус.
И уже все собрались выдвигаться, как пришедший к ним вождь забрал с собой главу семьи. Но это было не так важно, Нетейам справится и сам, потому, не задерживаясь, подозвал TstewХрабрый, и, запрыгнув в седло, взмыл вверх. За ним поспешили Ло'ак, на чьём икране уселся Паук, и Кири с маленькой Тук на банши девушки. Нейтири же сразу вылетела в указанное сыном место - так будет куда быстрее, подумала женщина, всё же попросив своих детей быть осторожными и в случае ухудшения погоды сразу возвращаться.
Nickelback - Song On Fire
Нетейам же всё крутил в своей голове воспоминания, не имея сил прекратить изводить себя ими. Сам собой перед его глазами всплывал образ улыбающейся девушки. Её забавные подначки в лесу, теплая, греющая душу мягкая поддержка каждый раз, когда было тяжело. И даже после того, как Небесные люди вернулись, она не унывала. Всегда вела себя так, словно была старше. И теперь юноша понимал, почему - она действительно была старше его, хоть телом и являлась подростком годами младше даже Ло'ака. Нередко парень вспоминал и первый вечер, как они переехали в Меткайину. Тогда Дей'ра, восхищаясь так по-детски вместе с Тук свечением воды, бегала за малышкой по краю берега у самой морской глади и весело смеялась. Но чаще всего он прокручивал дни, когда сам мог оказать ей поддержку, как с усердием искал Йово, которые она так любила, и день, когда надел на её тонкую шею своё ожерелье. Её вопрос о том, что оно означает, Нетейам растерялся, но пообещал однажды рассказать. И это было уже второе обещание. Первым всё ещё оставался завет в том, что все они вернутся во вновь обретенное Дерево-Дом, и говоря о всех он это и имел в виду. Дей'ра тоже туда обязательно вернется. Он поклялся. И он сделает ради этого всё, что в его силах. И первым делом он должен был вернуть её.
Только столь долгие поиски не давали никаких результатов. Дей'ра была ранена, какое-то время не приходила в себя, наверняка была истощена и ослаблена. Она просто не могла улететь далеко в таком состоянии! Тогда почему же её нигде нет?.. Мысли об этом не давали покоя и наводили смуту в душе. Даже подумать о том, что с ней могло просто что-то случиться, было страшно, не говоря уже о печальном исходе. И оттого злость на отца росла день ото дня. Это он прогнал её! И за что? За то, что скрыла информацию о своём прошлом, как когда-то сделал сам Джейк, разве что у него роль тогда была куда хуже, чем у невиновной девушки, - вестник тяжелого будущего и переговорщик, что должен был убедить клан покинуть свой дом, но не смотря на всё это мужчина словно в злости на своё прошлое приказал Дей'ре уйти, угрожая смертью.
Что уж говорить, сам Нетейам поступил не лучшим образом, за что очень сильно корил себя. Почему он не подумал сразу, что такой уход в попытке уговорить отца так не поступать обернется столь печально - Дей'ра решит, что и он отвернулся от неё за ложь. И теперь юноша пожинал плоды своей глупости - рыскал по всем островам в поисках возлюбленной, храня в сердце отчаянную надежду найти её целой и живой.
- Нетейам, - немного неуверенно окликнул его летящий рядом Ло'ак, вырывая старшего брата из раздумий, - Я вчера был у Древа Предков, соединялся с ним...
- Что? - сначала не поняв смысл сказанного, спросил юноша, но затем расширившимися глазами посмотрел на младшего, пока где-то внутри него резко холодело, а сердце упало куда-то в пятки от плохого предчувствия. Почему Ло говорит так осторожно, словно боится его напугать? Неужели..? - Ты... ты встретил там Дей'ру?
- Что? - удивился Ло'ак, раскрывая шире глаза на своего брата, и поспешил его заверить, увидев, в каком тот оказался состоянии, стоило парню только подумать о чем-то плохом, - Нет, конечно! Я уверен, что с твоей подружкой всё в порядке!
Нетейама охватило вселенское облегчение. Казалось, он бы умер на месте, если бы узнал, что Дей'ра больше не в мире живых, а в объятиях Эй'вы. И теперь от новости, что её нет в мире предков, сердце в груди колотилось с бешеной скоростью, отдаваясь болью где-то в ребрах. Дей'ра жива и это самое главное! Он обязательно её отыщет!
- Дело немного в другом, - всё еще осторожничал младший, обеспокоенно посматривая на Кири, которая тоже ничего не знала об увиденном им и их родителями, - Когда я установил связь с Древом, Эй'ва показала мне кое-что. Прошлое Дей'ры и... судьбу, которая должна была быть у нас.
- Почему должна была быть? - уточнила Кири, когда поняла, что, не спросив, ничего больше не вытянет из брата.
- Потому что она изменилась, - не зная, как объяснить, Ло'ак вспомнил слова зеленоглазой на'ви, пытаясь хотя бы так поведать своим родственникам и другу, что сидел перед ним в седле, то, что увидел, - Изначально был определенный ход событий, который Дей'ра изменила своим присутствием и действиями. - но, встретив непонимание, юноша набрался храбрости и выпалил, - Она спасла Нетейама!
- Что... это значит? - дрогнув, повернулся к брату старший из Салли. За ним это движение повторили абсолютно все, дабы не упустить ни слова из того, что мог поведать им парень.
- То и значит! - нервно выпалил младший, - Та пуля предназначалась не Дей'ре, а Нетейаму, девчонка просто закрыла его собой! И она знала об этом! - а затем добавил совсем тихо, но даже так все летящие рядом смогли его расслышать, - Если бы не она, ты был бы мертв. Вот почему родители так странно себя вели!
- Почему ты решил, что она знала? - не веря в услышанное, спросила Кири.
- Потому что однажды она сказала кое-что... - вдруг сглотнул Ло'ак, вспоминая, что сказала ему тогда Дей'ра и ощущая от этого еще большую вину, - Что море даёт и море забирает. Что, дав мне одного брата - Пайякана, оно заберет у меня другого...
Тут обеспокоенные взгляды направились уже в ошеломленного, повисшего в попытке осознать Нетейама. Кири всё пыталась сопоставить услышанное, Туктирей показалось, что от одного этого рассказа её старший брат вдруг может исчезнуть, а Паук глядел на друга сочувственно и печально. Пытался представить, каково сейчас должно быть первенцу Салли. И ведь на него этой новостью свалилась двойная, а то и тройная ноша. Первая заключалась в самом простом - свою смерть трудно принять, второе - то, что он жив благодаря своей возлюбленной, которая от предназначавшейся ему, а не ей, пули едва не умерла. И третье, что наверняка будет гложить нескончаемым чувством вины - всё, что сделала его семья за её невероятный поступок - угрозы и изгнание. Нет, Паук не мог представить и доли того, что обрушилось сейчас на плечи старшего из братьев.
- Давайте здесь разделимся, - каким-то опустошенным голосом предложил Нетейам, указывая рукой куда-то в сторону. Ему было необходимо побыть немного одному, чтобы уложить свои мысли по порядку, - Там должен быть большой остров, там я тоже еще не был.
- Ладно, - кивнул Ло, вдруг чувствуя себя виноватым. Быть может, и правда не стоило рассказывать? - Тогда на связи. Кири.
И кивнув многозначительно сестре, повернул своего икрана, летя не быстро, дабы сестра смогла его догнать. Весь тот путь, что они проделали, девушка забрасывала своего брата вопросами о том, что именно тот видел. И он рассказывал как на духу, что перед взором предстала необычайная картина, напоминающая записи из видео дневников их родителей, что хранились на компьютере у Норма. Поведал о том, как видел Дей'ру в теле человека - она и правда умерла там нелепым, случайным образом, но смерть её нельзя было назвать легкой. Затем то, как она очутилась здесь, её с ними знакомство и в дальнейшем спасение Нетейама. А потом как перемотка видео назад, и стали показываться одна за другой все те же картинки, но без зеленоглазой на'ви, как если бы она не появилась здесь, на Пандоре, в их лесу неподалеку от Оматикайя. Тогда её тело бы нашли уже мертвым и похоронили, а потом и Нетейам, что последовал за желанием Ло'ака вытащить Паука из лап Небесных людей, погиб от пули в груди у них на руках.
- Это было ужасно, - заканчивал свой рассказ юноша, прижимая уши к голове. Даже сейчас, когда полное осознание того, что его брат жив, теплилось в голове и душе, его не отпускало чувство вины, - Мама едва понимала, где находится и что вокруг происходит, была в такой ярости, что, убивая Небесных людей, даже сломала лук дедушки, а папа немногим позже после боя с Куоритчем был в ловушке на тонущем Морском драконе, но не хотел даже попытаться выплыть оттуда.
- Она и правда спасла его, - проговорила Кири, сводя брови на переносице от грусти, накатившей на неё от рассказа, - Как и всех нас так или иначе. И из-за того, что не смогла тебя тогда удержать, Паук, она тоже очень переживала.
- Раз мы можем сейчас помочь, - отозвался человек, глядя на друзей со всей серьезностью, затем кивнув в сторону большого острова. Над ним и многим дальше нависали серые странные облака, а на самой земле была высокая гора, из которой выходила неспешно лава - вулкан. - Тогда давайте сейчас это сделаем.
И все они поспешили туда, даже не представляя, в какую передрягу встрянут на этот раз. Приземлившись на землю, на которой было достаточно скудное количество растительности, а деревья в высоту едва достигали трёх ростов взрослых на'ви, компания двинулась вперед в надежде встретить кого-нибудь из обитателей и задать им интересующие их вопросы. Только вместо дружелюбного или, на худой конец, нейтрального приветствия они получили напугавшие ребят направленные в их сторону арбалеты и копья. Их окружили.
Сдались они без боя, не имея при себе ничего, кроме обычных небольших кинжалов, которыми навряд ли можно было бы хоть как-то отбиться. О том, что они могут вот так попасть в передрягу ни у кого из присутствующих и мысли не возникло. Оттого теперь они шли под прицелом оружия туда, куда их вели ранее невиданные ими на'ви. Со светло-голубой кожей, даже светлее, чем была когда-то у Дей'ры, со странным, змеиным хвостом без кисточки. И у многих фиолетовые или красные рисунки на телах. Привели их всех в деревню, усадив на землю под одним из деревьев под наблюдение воинов. Что с ними делать должен был решить вождь - Оло'эйкте местного племени - Варанг, если правильно расслышал Ло'ак. Кажется, им вновь нужна помощь.
Отсутствие хоть какой-то информации удручало. Нетейам уже возвращался с одного из последних островов, но и там никто не видел Дей'ру. А уж мысли о рассказанном Ло'аком и вовсе вводили в ступор и смятение. Как такое вообще могло произойти? Он вспоминал тот день в мельчайших деталях, осознавая, что это действительно правда - она спасла его от пули. Взгляд зеленых глаз на Морском драконе, когда девушка просила пойти с ними, как понимал сейчас юноша, таил в себе не простую обеспокоенность, как он тогда подумал, прогоняя её из опасного места, а страх перед изведанным, страх него. Он ещё четко помнил, как на'ви не убежала тогда за всеми в бассейн, пока парень прикрывал их, а осталась с ним, используя гранату. Тогда-то они и побежали вдвоем к спасительному лазу. И там Дей'ра, прыгая, дернулась в сторону, смещаясь. Тогда Нетейам не понимал, что это было и зачем она это сделала, но сейчас, когда брат рассказал ему о видении, всё словно встало на свои места. И стыд вперемешку с виной ядовитым арахноидом наполнил нутро и распространился горечью по венам. Он даже представить не мог, что должна была ощущать девушка после всего, что на неё свалилось.
Avicii - Hey Brother
Ему нужно знать больше. Ло'ак должен рассказать ему всё в подробностях. Ло'ак...
Беспокойство о брате вдруг окутало, как горячий пар. Он давно не выходил на связь, оттого Нетейам, приложив пальцы к передатчику, начал звать Ло'ака, но как бы не старался, не добился никаких результатов. На той стороне связи была лишь гнетущая тишина. Тогда единственное, что пришло в голову юноше, он произнёс быстро, стараясь сохранить самообладание.
- Ло'ак... Зоркий глаз, если ты в опасности, дай хоть какой-то знак.
И затем на линии вновь повисла тишина, неожиданно разбавившаяся коротким кашлем Ло. Твою мать! Что могло произойти на этот раз? Одно радовало - Нетейам получил ответ, что могло свидетельствовать о том, что его брат и сестры с Пауком еще живы. Это было самым главным. А теперь нужно поспешить туда, куда они направились. И юноша примерно помнил, где это место находилось.
Вина вновь затопила сознание. Это он виноват, что они встряли в очередные неприятности! О, Великая Мать, прошу, пусть с ними всё будет хорошо! Он не простит себя, если кто-то из его родных пострадает. А ведь с ними еще и маленькая Тук! Наверняка напуганная, ждет его или родителей. А Кири? Всё ли с ней будет хорошо? Тот странный припадок, что случился с ней у Древа Предков, больше не случался, но парень всё ещё переживал, опасаясь, что он вдруг может повториться просто так, вне зависимости от установления тсахейлу с Древом или кем-то из зверей. И будет ужасно, если он вдруг нагонит её там, в руках неизвестных.
Тстеу, что и так пролетел сегодня большое расстояние, ускорился, рванув вперед, к пока едва заметной темной точке на горизонте. Там, под темным куполом вулканического облака, находился остров, на который едва ли попадал солнечный свет. И как только Нетейам мог попросить их отправиться туда? Стыд вновь поднял свою голову. Он был так погружен в свои эмоции и переживания, что даже не подумал о том, какие опасности могут подстерегать их здесь, совсем рядом! И что именно случилось? Если они не могли нормально ответить, значит, их поймали? Но кто? Свои или чужие? Небесные люди или недоброжелательные на'ви? Что бы там ни было, он должен, нет, обязан вызволить их оттуда!
Джейку же пришлось по приказу самого Оло'эйктана Тоновари, следовать с ним на охоту, ведь сегодня неподалеку от их деревни должны проплывать какие-то больше рыбы, что считались едва ли не деликатесом. Об этом попросила своего мужа Ронал, находясь на позднем сроке своей беременности. И оттого, что рыба эта имела довольно-таки крупные размеры, сам вождь не справился бы в одиночку, потому и собрал небольшую команду воинов, что отправились с ним. И Тсахик будет рада, и деревне польза - поесть столь вкусную тушку удается не каждый сезон.
И это было лишь половиной беды. Уже некоторое время мужчина рассказывает вождю и лучшим воинам Меткайина о Небесных людях, их оружии и возможных тактиках боя с ними, о их слабых местах. Это было необходимо ради будущего рифовых - сейчас Джейк не сомневался, что однажды им придётся вновь вступить в бой ради защиты своего народа. Люди ведь так просто не отступятся от намеченного ими пути.
Так что вернулся Джейк лишь во второй половине дня, почти под вечер, не обнаружив в маруи никого из своих родных. И раз его семья до сих пор в поисках, он, Салли, тоже решил приложить свою руку помощи в этом деле. Достав в одной из привезенных коробок рацию, мужчина включил её и настроил, пытаясь связаться с Нормом, что остался в Оматикайя.
- Приём, - говоря в прижатый к лицу микрофон, он пытался услышать из динамика хоть что-то помимо помех, - Норм, приём.
- Это Норм... приём, - ответил спустя время с той стороны связи, но что-то было не так. Связь странно прерывалась белым шумом.
- Норм, сообщи, Дей'ра, она вернулась к вам?
- Да... ш-ш-ш... - появились более частые помехи, едва позволяющие различать хоть слово, - Дей'ра... ш-ш-ш... здесь... ш-ш-ш... прилетела раненная... ш-ш-ш...
И всё, все звуки прекратились. Даже шума никакого не было. "Черт" - выругался про себя Джейк, осознав, что в его единственной рации, благодаря которой он мог связаться с учеными и с Оматикайя, села батарейка. Но это было уже не важно, самое главное он узнал - Дей'ра сейчас находилась у них. И это даже немного удивило мужчину - пролететь такое большое расстояние в её состоянии, да еще и будучи ребенком, может, и не душой, но телом, было очень сложно. Это вдруг вызвало в душе бывшего морпеха даже подобие уважения. Осталось только сообщить эту новость всем остальным. Они все вернутся в лес, в горы Аллилуйя. Джейку нужно было бы принести извинения, да и отпускать Нетейама одного он не мог - Салли всегда держатся вместе. И жена, что вернулась раньше всех домой, его только поддержала в этом решении.
О том, что его дети находятся в опасности он узнал слишком поздно, тогда, когда надел на свою шею передатчик, чтобы связаться с Ло'аком и Нетейамом, но ответил только последний, взволнованным голосом сообщив, что все остальные сейчас захвачены кем-то неизвестным. Только услышав об этом, оба рванули на своих икранов и взлетели, а Джейк старался разузнать примерное местоположение того острова, где пропали Ло'ак с Пауком и Кири с Туктирей. Беспокойство за семью взлетело выше небес, когда он увидел на темнеющем горизонте вдалеке остров, о котором говорил его сын - окруженный темным облаком то ли дыма, то ли пепла почти со всех сторон, оно вызывало смутную тревогу одним только своим видом.
С Нетейамом они встретились в небе недалеко от берега. Огромным желанием Джейка было оставить сына здесь, в безопасности, особенно после увиденного в Древе Предков, но мужчину вдруг прошило и простое осознание - их первенец уже взрослый, что старался доказывать всеми силами. Он старался помочь родителям в лесу, когда его родных хотели увести в плен, даже пошел вызволять друга вслед за младшим братом на корабле, едва не умерев, нашел себе ту, за кем готов идти уверенно и гордо. Хотелось ли оставить его подальше от всего этого в безопасности? Несомненно! Но отец был уверен, что подросток вновь не послушает их, оттого может только больше пострадать. Лучше держать его рядом с собой. Так будет действительно вернее всего.
Втроём в ночи они спустились вниз, на сушу, и, спрыгнув со своих банши, стали искать следы, которые могли бы привести их туда, где находятся члены их семьи. Только помимо отпечатков ног на земле они так же с удивлением обнаруживают и следы тяжелой человеческой обуви размера аватара.
И какого же было его удивление,когда, стоило им ступить на тропинку, куда ведут все эти следы, им навстречу выбегают их дети, бросившиеся в объятия своих родителей. И Паук, что вдруг спокойно обходился без кислородной маски. А за ними неспешно шел Он. Куоритч.
- Уходите, пока они не очухались, - спокойно говорит рекомбинант, не делая и попытки напасть.
А Джейк в шоке раскрывает глаза, заводя своих родных за свою спину. Как он выжил? Салли ведь уверен, что смог победить его, оставив на затопленном и упавшем на дно Морском драконе. Но, что удивляло еще больше, он не пытался сейчас атаковать или нанести какой-то вред, нет, наоборот, он вывел его семью отсюда.
- Пока эти пепельные не прознали, что вы сбежали, улетайте! - поторапливал их рекомбинант.
Поблагодарить его? Язык не повернется после всего, что он сделал, но при этом оказалось, что этот мужчина способен на что-то еще, кроме уничтожения окружающего. И пока его семья запрыгивала в седла подлетевших ближе икранов, Джейк напряженно подошел к Куоритчу, который пристально разглядывал Паука, сидящего около его второго сына.
- Должно быть, что-то ты всё же сделал правильно, - вдруг заговорил реком, кивнув на человеческого мальчишку, - Он хороший парень.
- Он отличный парень, - согласился с ним Салли, всё же опасливо поглядывая на своих родных, а затем и на Майлза.
- Послушай, мы не будем устраивать долгие дружеские прогулки вместе, - помотал полковник головой, переведя взгляд со своего сына на бывшего морпеха, - Когда-нибудь я всё равно приведу тебя - даже мертвым, если понадобится.
- Всё это время ты был здесь, в этом теле, и всё еще не понимаешь всего, - поджал губы Джейк, - Этот мир гораздо глубже, чем ты только можешь себе представить. - и, кивнув на Паука, который, удивляя даже самого Джейка, без проблем дышал воздухом Пандоры, - Этому, похоже, ты и стал сегодня свидетелем.
Похоже, слова Салли всё же задели что-то внутри Куоритча, отдаваясь чем-то непонятным глубоко в душе, но мужчина отказывался это признавать.
- Не имеет значения, Джейк, какого я цвета, - качнул он головой, - Я всё ещё помню, за какую команду я играю.
- Но у вас новые глаза, полковник, - привычно обратился к рекомбинанту Джейк, - Всё, что вам нужно, это лишь открыть их.
Но Куоритч лишь их закрывает и разворачивается, уходя обратно, вглубь невысокого леса. Джейк же садится на своего икрана, давая команду всем возвращаться в Ава'атлу, где часть ночи был большой "разбор полётов", при котором взрослые старательно узнавали подробности произошедшего. Оставшуюся часть ночи они все крепко спали, ведь обсудили - с утра они соберут все важные вещи и полетят в Оматикайя, где, по словам Норма, сейчас находится Дей'ра.
David Kushner - Daylight (TikTok Remix)
Салли летели без передышек. Нетейам и вовсе готов был гнать своего верного икрана вперед, лишь бы быстрее оказаться там, в оплоте Оматикайя - Верхнем лагере. Парень понимал, какую глупость, нет, ошибку он совершил, потому всей душой желал наконец увидеть свою возлюбленную, объясниться и извиниться в надежде, что она простит его. Мысль о том, что она думает, будто он отвернулся от неё, гложила юношу изнутри весь этот сезон, что он в тщетной попытке пытался найти девушку.
Как же болезненно сжалось сердце, затем пускаясь вскачь, когда на горизонте показался сначала родной лес, а затем и знакомые с рождения парящие горы. Дыхание перехватило, стоило завидеть еще издалека именно ту, где обосновались Оматикайя. В мыслях Нетейам перебирал множество вариантов того, как может состояться его с Дей'рой встреча. От наилучшего исхода до наихудшего, но он никак не мог представить того, что случиться на самом деле.
Некоторое время им понадобилось, чтобы долететь и оказаться внутри, где их еще в седлах начали встречать радостные выкрики народа. Сделав небольшой круг над палатками, Салли приземлились у расщелины снизу скалы, быстро спрыгивая с икранов. Оло'эйктан Тарсем уже спешил к ним навстречу, приветственно прикладывая пальцы ко лбу.
- Торук Макто, - уважительно произнес воин, затем оглядев всех прилетевших с ним, - Вы решили вернуться?
- Не совсем, - мотнул мужчина головой, предупреждающим взглядом останавливая вдруг ставшего нетерпеливым старшего сына. Никогда он еще не видел Нетейама таким, - Мы кое-кого ищем. Скажи, где Дей'ра?
Тут уже прибежал и аватар Норма, который обеспокоенно переводил взгляд с собеседников. Не получив ответа от Джейка после того, как ученый сообщил другу всё, что знал, к нему закралась мысль, что, быть может, у рации разрядилась батарейка, но если это так... Не известно, что именно Салли тогда услышал - старая техника при разряженной батарее начинала сильно сбоить. Но его отвлекло совсем другое. Что за черт? Почему Паук без маски и... как он без неё дышит?
- Дей'ра? - удивленно переспросил Тарсем, - Да, она прилетала сюда примерно сезон назад, но мы не приняли её.
- Что? - недовольно воскликнул Нетейам, не удержав в узде свои эмоции, затем и вовсе осыпав молодого вождя Оматикайя градом вопросов, - Почему? Где она теперь? Что с ней?
- Девочка была ранена, но Норм не сообщал нам, что кто-то должен был вернуться, - пояснил вождь, задумчиво почесав подбородок, - Возникло подозрение, что она либо вступила в бой с вами, либо была изгнана. Ни то ни другое не дало мне право принять её обратно.
Казалось, Нетейама лишили воздуха. Воодушевление, что еще недавно охватывало его тело и разум, растаял, словно жир в чаше над огнем, оставляя за собой лишь горечь и страх. Куда она могла деться, куда пойти? Ведь здесь у неё больше никого не было...
- Она ушла к Кекунан, - вышла к ним Мо'ат, что с теплотой поприветствовала свою дочь и внуков, поспешивших к ней, и обняла, ощущая тепло родных рядом, - Я знаю это точно, потому как она сама спрашивала у меня, как до них добраться.
Казалось бы - вот оно, облегчение, благодаря которому Старший из детей Салли выдохнул более свободно и поспешил обратно в седло, удерживаемый на месте лишь семьёй, что просила его немного подождать. Отойдя с Тсахик чуть в сторонку, Джейк и Нейтири захотели узнать из первых уст, в каком состоянии была девочка, ведь прекрасно помнили, в каком прогоняли её из Меткайина, хоть и надеялись на какое-то невозможное улучшение. Как и ожидалось, что только добавило обоим чувство вины и сожаления, Дей'ра, по словам Мо'ат, едва держалась на ногах, и то из чистого упрямства.
Полёт до родного для тела Дей'ры клана Кекунан занял еще пару часов, на подлете к которому их встретили воины племени, с настороженностью поинтересовавшиеся причиной визита. Джейк ответил честно о том, что они искали зеленоглазую девушку, на что летящие рядом мужчины переглянулись нечитаемыми взглядами, но отвести в клан согласились - пусть лучше им всё объяснил Оло'эйктан. Он же одним из первых и встретил прилетевших гостей, с выраженным почтением поприветствовав Торука Макто.
Вопрос о Тей'ре вождя же озадачил, а затем напряг, заставляя всматриваться с подозрением в лица каждого, кто прибыл к ним. Что-то должно было заставить Тей'ру вернуться, преодолевая большое расстояние, да еще и в том состоянии, в котором она была - измотанная, истощенная и раненная. Потому напрямую и спросил прибывших, не они ли являются причиной того, в каком виде прилетела к ним девушка. Ответ Джейка Салли был краток и лаконичен, но самое главное, отрицателен. Поверил ли Тиме'эм? Не совсем, но в то же время у него не было оснований не верить вовсе - девочка сама так и не пояснила, почему вдруг пришла просить убежища, а Оло'эйктан и не настаивал, понимал, что ей достаточно пришлось пережить.
- Её здесь нет, - огорошивая всех, честно признался Тиме'эм, - Не так давно она закрыла свою палатку и покинула Кекунан.
- Могли бы мы взглянуть на место, где она жила? - тут же задал вопрос Нетейам, надежда в котором очередной раз рухнула, разбиваясь вдребезги. Он еще уповал на то, что сможет найти там хотя бы какую-то подсказку о том, где её искать.
В итоге, не найдя причин отказывать, вождь со вздохом согласился, видя в глазах юноши любовный запал и наступающее на горло отчаяние. Парень же, получив разрешение, рванул в ту сторону, где, по словам Тиме'эма стояла закрытая палатка Тей'ры, как её звали на на'вийский манер, что, не смотря на полгода проживания среди рифовых, где её только так и называли, всё ещё резало слух. Раскрыв полы палатки, Нетейам зашел внутрь и замер. В углу стоял грубый колчан со стрелами, оперение которых казалось странным. Подойдя ближе, он понял, почему - раньше оно было желто-белым, теперь же к ним прибавился и черный, цвет печали и смерти. Осознание этого ударило по нему, но юноша еще пытался держаться, отводя взгляд. Совсем рядом лежал скрученным плетенный для Дей'ры когда-то гамак, вид которого вызывал в горле ком. Но что совсем выбило из колеи - очаг, из которого виднелась знакомого цвета нить, обгоревшая с одной стороны. Именно таким он сделал когда-то ожерелье Анурай, что подарил девушке.
Казалось, последнее резануло по внутренностям не хуже когтей танатора. Настолько, что парень, сев на одно колено перед очагом, протянул дрожащие руки к обгоревшей нити, беря её в руки. То, как поступили с Дей'рой, было абсолютно неправильным, её это ранило очень сильно, подумал Нетейам, склонив голову и прижавшись к кожаному браслету, которой сплела девушка, раз она оставила гамак и даже сожгла когда-то подаренное им ожерелье. Ей пришлось скитаться из места в место, из клана в клан без уверенности, что кто-нибудь впустит её. И всё это в момент, когда она была ранена. Ранена по его вине. Сможет ли он вообще после такого заслужить вновь её доверие?
***
За первые полгода мы посетили столько различных кланов! Мне даже казалось, что мы обошли их все, в стольких разных местах мы были. Самыми яркими впечатлениями врезались в память живущие на побережье Восточного моря Тайранги. Известные как Повелители икранов, они смогли меня многому научить. Оказалось, что Кекунан по сравнению с ними были скорее баловниками во время полётов, считая их больше развлечением. Первые же относились к ним куда ответственнее.
У Тайранги я научилась множеству полётных фигур, петлям и переворотам в воздухе. Были и такие моменты, когда приходилось спрыгивать со спины своего икрана прямо в воздухе, дабы потом он поймал меня ближе к земле. И хоть было страшно и до ужаса волнительно, это развивало как мои навыки управления, так и доверие между нами с Муном. А Рук'е всё это время ненавязчиво наблюдал, общаясь с Оло'эйкте клана - Икейни. Обучала же меня её ученица Нан'ти, которая, как оказалось из её рассказа, с легкостью установила связь со своим зверем в совсем еще юном возрасте, за много лет до положенного срока. Благодаря этому она стала самой юной разведчицей в клане, и теперь в ее задачи входит обнаружение опасностей и изучение флоры и фауны на дальних расстояниях.
John Powell - Test Drive
- Kxayl! (Выше) - крикнула мне Нан'ти, которая, как и я, судя по её широкой улыбке, ощущала невероятную радость и чистое восхищение простым свободным от дел полётом, - Tswayon kxayl! (Летим выше!)
Затем, удостоверившись, что я её услышала, взмыла вверх. Я, дав команду Муну следовать за девушкой, что была всего в полтора раза меня старше, ощутила, с каким напряжением машут крылья икрана, чтобы поднять нас как можно дальше, к самым облакам. Тут было уже довольно прохладно, что ощущалось на вспотевшей почти голой коже легкими покалываниями, и становилось труднее дышать. Дабы не мешать на'ви, что бродили среди палаток клана, занимаясь своими делами, своими порой не самыми безопасными пируэтами, мы отлетели чуть дальше от деревни. Так что далеко под нами простирался небольшой участок земли, резкий обрыв и море с кучей возвышающихся над ним скал.
- Смотри внимательно, - наставительно, хоть и с всё той же улыбкой говорила мне она, когда я прекратила набирать высоту и остановилась рядом с ней, - И повторяй за мной.
Резко развернувшись мордой вниз, её икран, словно пущенная ракета, разрезал воздух. Прижатые к телу крылья, ровно удерживаемый хвост и Нан'ти, что максимально плотно прижалась к телу хищника, уверенно держась и смотря вперед. На середине пути к земле банши раскрыл свои бирюзовые крылья и начал тормозить встречным воздушным потоком, затем и вовсе выходя в такой прелюбопытнейший вираж, что словами не описать. И раз мне дали добро, то я не прочь это повторить! Ещё немного набрав высоту, ведь, пока мы наблюдали за воительницей, что пикировала вниз, тоже слегка снизились, развернула банши так, как делала это на'ви. Но стоило лишь направить Муна вниз, как произошло непредвиденное мной событие.
- Нет! - вскрикнула я, ощутив, как моё ожерелье сползло с шеи. Кажется, я плохо завязала его в прошлый раз, что оно отвязалось в столь неподходящий момент.
Поставив ногу на седло, я рванула чуть вбок и вверх, лишь со второго раза поймав ожерелье. Но стопа вдруг заскользила, а я рухнула вниз, не имея возможности удержаться. Резко разорвавшаяся связь словно молнией прошлась от черепа по позвоночнику вниз, оглушая не только меня, но и Муна. Мы падали вниз, находясь в воздухе рядом друг с другом, и оба не сразу смогли прийти в себя. Перед глазами плыли мушки, в ушах стоял звон, словно около меня разорвалась граната, а банши, обеспокоенно порыкивая, пытался дозваться своей хозяйки. Едва ли я что-то видела и слышала, не могла осознать, где я и что происходит. На какие-то несколько секунд пропала ориентация в пространстве.
Тряхнув головой, я, наконец, начала ощущать это несравнимое ни с чем чувство падения, что отдавалось где-то в желудке. Дернувшись, огляделась, ощущая, как сердце пропустило удар. Нас мотало, переворачивало прямо в воздухе, и не было возможности понять, где небо, а где земля. Схватившись руками за нервные отростки приблизившегося икрана, одним быстрым, хоть и не особо плавным движением, подтянулась и покрепче зацепилась пальцами ног за стремена, установила связь, с возрастающим страхом наблюдая, как с каждой пролетевшей секундой земля становится всё ближе. Воздух бил в лицо, а летные очки едва спасали от встречного ветра, так что глаза, которыми я крутила во все стороны, дабы оценить обстановку, почти не слезились, не размывалось изображение. Резко рванув на себя упряжь обеими руками, давая команду Муну выпрямляться, подставляя крылья под потоки встречного воздуха, осознавала, что вот так просто затормозить нам уже не удастся, мы выпрямились слишком поздно. И повернуть куда-то будет слишком опасно - на такой скорости нас просто перевернёт, раскидав друг от друга. Нас и так от попытки затормозить начало трясти, чуть подёргивать в разные стороны, управление становилось едва ли устойчивым, а впереди замаячили океанические скалы.
- Тей'ра! - в страхе закричала Нан'ти.
- Черт! - ругнулась я на русском, еще делая попытки выровнять полёт и уйти в сторону от опасных участков, но они неизбежно приближались.
Но когда мои старания не увенчались успехом, я вцепилась зубами в ожерелье, что до этого сжимала в кулаке, и, схватившись обеими руками за отростки на голове Муна, с готовностью смотрела вперед. Скалы, что высотой были с лесные деревья, достигающие ста метров, наводили ужас, но, сжав свои ладони, я с готовностью отдавала быстрые команды, облетая одну за другой. Поворот влево, полёт боком между двух очень близких друг к другу скал, об одну из которых я ударилась спиной, сложить крылья к телу, дабы пролететь через небольшое отверстие и ещё несколько резких, уже не опасных на упавшей скорости поворотов, а затем чистый океан, увидев который, я не сразу поверила, что это всё. Дрожащие пальцы ещё с силой впивались в белые с серым узором отростки, причиняя Муну дискомфорт, а ватные ноги едва удерживали тело.
- Мы... это сделали... - прошептала дрогнувшим голосом я, взяв ожерелье в руки, а затем меня затопила невероятная эйфория просто от того, что мы выжили, не говоря уже о столь сложном пути, - Мы это сделали!
Некстати пришёл ещё и нервный смех, который всё же быстро прекратился, и я смогла, наконец, развернуть и направить икрана в обратную сторону. Пролетев скалы уже куда медленнее и осторожнее, через некоторое время я увидела сушу. Там у обрыва меня уже ждали перепуганные на'ви. Поджав уши от того, насколько виноватой себя сейчас ощущала, я, дав команду Муну, приземлилась рядом с ними.
- Ты в порядке? - обеспокоенно оглядыва меня, спросила Икейни. Рядом с ней очень быстро приземлилась Нан'ти, что тут же спрыгнула с икрана и подбежала ко мне с расширенными в страхе глазами, беря за руки. Похоже, именно она их позвала.
- Я в порядке, - виновато поджимая уши и опуская глаза, проговорила я, - Простите.
- На сегодня достаточно! - строго проговорил Рук'е. Никогда еще не видела его таким.
Возражать я даже не стала. Ноги и так еле меня держали от пережитого страха. Хотя, признаться честно, сейчас я начала чувствовать и запоздалый пьянящий восторг. Вот тебе и эффект от выплеснувшегося адреналина вкупе с успешной попыткой выжить в столь экстремальной ситуации. Кивнув воину, в чьих глазах плескались эмоции, которые я с удивлением не могла распознать, цокотом языка отпустила Муна, а сама пошла в сторону деревни. За мной следом, за что-то извинившись перед Рук'е и Икейни, последовала Нан'ти, быстро меня догнав.
- Прости, что втянула тебя в это, - покаянно опустила глаза девушка. Я хотела её переубедить, сказать, что она ни в чем не виновата и это я оплошала, но она не дала мне и слова вставить, - А ты молодец! Ты ведь из Кекунан, верно? Тебя хорошо там обучили!
В этом она оказалась права. Если бы не те знания, что дали мне соплеменники, я бы уже давно покоилась на дне океана вместе с Муном. От этой мысли озноб прошел по телу, вызывая за собой еще и холодные мурашки. И только когда я вернулась в деревню, а шок от произошедшего прошёл, я начала ощущать покалывающую боль в спине. Вернувшийся Рук'е сказал, что я содрала немного кожи в районе ниже лопаток. Так что пришлось молча терпеть его лечение, чувствуя стыд за то, что заставила переживать.
Что уж говорить, но подобного больше не повторялось. Мы еще летали вместе с Нан'ти, но больше под наказом Оло'эйкте и Рук'е не повторяли опасных маневров. Девушка даже объяснила мне мою ошибку, которая состояла в позднем выпрямлении и неправильном положении крыльев и хвоста летающего создания. На ус я это намотала, хоть и не смогла проверить на практике. Быть может, позже, когда эта история чуть подзабудется, а я еще лучше овладею искусством полета.
Ori and The Blind forest - Main Theme
Вскоре, когда рана зажила, мы покинули Тайранги и пустились в пешее путешествие. Хотела бы я побыть там куда больше, но у воина, с которым путешествовала, были свои планы на наши передвижения. В дальнейшем мы с ним жили вдвоём, более почти не гостя в каком-либо клане.
Может показаться, что Рук'е мной не занимался, но это было совсем не так. Вечерами до ужина мы летали на икранах, воин учил меня держаться в седле так, чтобы я ни при каких обстоятельствах не падала с банши, а у костра он обязательно рассказывал свои истории постижения дара разговора с животными, на их примере показывая, как и что мы можем делать, а чего не стоит. Ранним утром мы занимались с ним стрельбой и собирательством, я узнавала множество различных полезных рецептов целебных мазей и отваров, при чем, полезных не только нам, на'ви, но и животным.
- Мы должны помогать зверям по мере своих возможностей, - прокомментировал тогда воин, смешивая сок одного растения с листьями другого, - Таково предназначение нашего с тобой дара.
Эти его слова тогда заставили меня глубоко задуматься. И ведь, если подумать, действительно, для чего может понадобиться возможность понимать фауну, как не для того, чтобы помогать? Чтобы помочь выбраться из лиан, в которых мог застрять маленький неопытный пролемур, подлечить раненную лапу остророгатравоядное животное, обитающее на Пандоре. Довольно изящное животное, единственное вооружение которого — короткие острые рожки на голове, напоминающие козьи. . И это вторило порывам моей души. Еще будучи на Земле я часто делала всё это - подбирала выброшенных животных, лечила, пристраивала. Это ли то, из-за чего Она меня выбрала? Если так, то... это всё объясняет. Эй'ва заботится обо всех жителях своей планеты, не только о на'ви. Это с одной стороны принесло облегчение в понимании, а с другой... разочаровало. Для этой цели я сюда попала, не для изменения устоявшегося сюжета масштабной истории. Будто бы даже немного обидно. Я пережила столь многое, чтобы в дальнейшем быть изгнанной и помогать животным.
Зато теперь я точно, хоть и без подтверждения, знала причину своего здесь появления. И выдохнула свободно. Хотелось ли мне следовать тому пути, что выбрала для меня жестокая на мой взгляд местная богиня? Нет. Но я хотела продолжать делать то, чем жила раньше. И потому шла за Рук'е, который многому меня учил, многое показывал и рассказывал, объяснял то, чего не знают другие.
По большей части путешествовали мы пешком, проходя столько, сколько мне порой и не снилось. Часто ночевали прямо под открытым небом, подвязывая свои гамаки на ветках ближайшего высокого дерева вдали от наземных хищников. Летающим нас тоже было не достать, слишком густая обычно бывала там растительность, слишком плотные лианы. Иногда выдавались и куда более приятные ночевки в уже подготовленных обустроенных небольших жилищах, устроенных подальше от посторонних глаз.
- Ого! - воскликнула я, впервые увидев одно из таких укрытий, - Ты сам всё это построил?
- Да, - с какой-то неожиданно мягкой улыбкой тогда ответил он, глядя на моё восхищение, - По многим лесам у меня несколько таких жилищ.
И это было правдой. В местах, где не было возможности качественно спрятаться от хищников, воин построил что-то вроде палатки, только на деревьях среди ветвей, прикрывая жилище листьями. Это я в дальнейшем узнала, по чьему образу те были сделаны, но сейчас их необычность завораживала. По своему устройству они были похожи на Земные, имели специальные шнуры, чтобы можно было закрыть импровизированный домик как снаружи, так и внутри. Причем ветви растения, на котором палатка ставилась, тоже шли в "постройку", являясь как основой под натяжку между ними кусков кожи, так и балками для закрепления гамаков. И это всё без срубания дерева!
Подобные убежища имели смысл. Рук'е тогда правильно сказал - мы не можем управлять животными, мы можем лишь разговаривать с ними. И эта способность не меняет того факта, что нас с легкостью может разорвать проходящий мимо голодный хищник, не спасет от него. Бдительность и осторожность - вот залог нашей долгой и спокойной жизни.
- Научись различать тональность их рыка, эмоции, что они вкладывают в свои дикие песни, - объяснял мне одним утром Рук'е, стоя у дерева и держа в одной руке свой посох, на котором была повязана его длинная песенная нить. Я же стояла перед змееволком галактонотусподвид обыкновенного змееволка, примечателен наличием в крови целебных ферментов, из-за чего победить его чрезвычайно трудно. , узор на спине которого напоминал алый огонь, - По наклону головы, по тому, в каком положении их уши и хвосты, учись распознавать их чувства. У их голосов нет интонаций, оттого все эти вещи важны, ведь в совокупности они могут сказать тебе о том, в каком состоянии, в каком настроении зверь перед тобой. Эта информация скажет тебе, действительно ли хищник собирается напасть на тебя или просто хочет поиграть.
"Сказать проще, чем сделать" - подумала я, фыркнув себе под нос и посмотрев на пару хоть и не агрессирующих черно-красных змееволков, но и не проявляющих особого дружелюбия. Мне казалось, что это будет очень сложно, но начавшие приходить на ум воспоминания о Нике и Лисе, о моих коте и собаке, чьи поведенческие привычки я знала едва ли не идеально, облегчили мне задачу в разы. И это действительно оказалось проще, чем я думала. Знания, что пришли из опыта, вкупе с полученной от воина теорией стали осваиваться и применяться мною почти тут же, хоть иногда это было и не совсем корректно. Случались ошибки, благо, что не критичные.
Когда же я нашла общий язык с этими двумя, Рук'е дал мне просто нереальное задание - сблизиться с этими нантангами еще больше. Переночевать с ними. Тут у меня, учитывая его прошлые рассказы и объяснения, просто отвисла в изумлении челюсть. Он отправляет меня на верную смерть! Именно так я ему и заявила.
- Успокойся, - со смешком остановил меня мужчина, - Если ты сможешь наладить с ними устойчивый контакт, они не навредят. Главное - сохранять спокойствие и не бояться, тогда ничего плохого не произойдет. И я прослежу.
- Ты явно смерти моей ищешь! - сложив руки на груди, притворно надулась я, краем глаза наблюдая за змееволком, что улегся на мои колени и перевернулся на спину словно собачка.
Но задание есть задание. За всё то время, что мы путешествовали вместе, я научилась или, скорее, привыкла слушаться Рук'е почти беспрекословно. Да, иногда случались внутренние вспышки бунта из-за бушующих подростковых гормонов, а так же неприятие взрослой душой того, что ею командуют, но эти моменты я старательно пресекала. Лишь в вопросе убийства я не могла следовать воле воина.
Пробираясь сквозь листву, я целенаправленно шла вперед, стараясь не производить лишних звуков. Не задевать ни травинки, чтобы не выдать своё присутствие и местоположение. Осторожно и медленно перехватив поудобнее лук, я, наконец, выглянула из-за большого листа, находя взглядом йерика, жующего траву. Его синяя с желтыми полосами шкура хорошо выделялась на зеленом фоне, чуть переливаясь под солнечными лучами. Я, вложив стрелу, натянула тетиву и, вдохнув поглубже, прицелилась. И хоть мои руки больше не дрожали с тех пор, как я приняла свое новое тело, но внутренняя дрожь всё же оказала своё действие - мои пальцы дрогнули, и стрела, летя прямо в обнаружившего моё местоположение зверя, проткнула его кожу, поваливая на землю. На ближайшие несколько метров разнёсся его громкий, жалобный крик.
Вздрогнув уже всем телом, я приблизилась к добыче и застыла. Понимала каждый звук, что издавал шестиног, как просил не убивать. Как ему было страшно. И это выводило из равновесия. Моя стрела, что оборвала пару сухожилий, не позволяя более ему встать, причиняла зверю боль.
- Oel ngati kameie, ma tsmukan, ulte ngaru seiyi irayo, (Я вижу тебя, брат, и благодарю тебя.) - едва ли не плача от того, какой молящий вой и попискивание слышала, прошептала я. Всегда эта часть давалась мне особенно тяжело, - Ngari hu Eywa salew tirea, tokx 'ì'awn slu Na'viyä hapxì. (Твой дух уходит с Эйвой, твое тело остается, чтобы стать частью Народа.)
А затем, зажмурившись, вонзила свой кинжал аккурат под ребра, в самое сердце, прекращая его мучения.
- Дар в тебе силен, Тей'ра, - проговорил тогда чуть хмурый Рук'е, - Куда сильнее, чем во мне. И твои глаза это подтверждают. Оттого тебе нужно учиться жить с этим. Уметь в такие моменты отодвигать свою необъятную любовь к миру и животным. И убивать. Иначе можешь быть убита сама. Многие животные здесь - хищники, которые не будут терзаться подобными мыслями.
И разумом я прекрасно понимала, что он прав, что нужно как-то абстрагироваться от всего этого, научиться не слышать, но ничего не могла с собой поделать. Убивать самой было невероятно трудно. Оттого я очень часто просила Рук'е позаниматься со мной стрельбой из лука. Казалось, что если так будет всю жизнь, а у на'ви она, при хороших обстоятельствах, раза в полтора длиннее человеческой, то я могу просто сойти с ума. Надо научиться стрелять так, чтобы одной стрелы было достаточно. "Чистое убийство", так оно здесь называется. С первой стрелы, когда не требуется даже добивание кинжалом. Добыча умирает мгновенно, не испытывая боли и страха. К этому я стремилась. Хотя и вариант вегетарианства не полностью исключала из возможного развития своей жизни. Нет, мясо я любила, но убивать тех, чью речь понимаешь, воспринимается едва ли не как убийство себе подобного.
Так что стрельбой я озаботилась куда сильнее, чем раньше. Зато узнала много нового и очень полезного! Как стрелять с поправкой на сильный ветер, который почти не встречался в лесах Пандоры, но бывал в других местах, какой стиль оперения лучше выбирать. В такие редкие моменты полноценного объяснения Рук'е доставал свой крестовидный лук, откладывая в сторону посох, который являлся его основным оружием, и показывал на собственном примере некоторые, как бы выразились на Земле в моё время, лайфхаки. А так же разницу между обычным оперением, и спиралевидным. Оказалось, что последнее придаёт стреле вращение, за счёт чего прибавляется скорость и сила. Особенно показательно это вышло, когда мы оба выстрелили с одного расстояния в поваленное дерево. Стрела воина, что и имела непривычное для меня, но обычное для лесных на'ви оперение, вонзилась в плоть древесины куда глубже, чем моя. И хоть этому так же поспособствовал лук, что имел силу куда больше, чем обычный, но и преимущество спиралевидного прикрепления перьев было мне очевидным.
- Дар в тебе куда сильнее, чем во мне, - задумчиво произнес мужчина, повторяя самого себя, что резко выдернуло меня из воспоминаний от такого совпадения моих мыслей и его слов, - Я заметил, что тебе не обязательно что-то говорить. Достаточно издать любой звук, в который ты вкладываешь определенный смысл, чтобы звери поняли тебя. И потому я уверен, что у тебя получится. Главное - не бояться и верить в себя.
- Эх... - вздохнула я, опуская взгляд. Ещё фиг с тем, что Рук'е порой заставлял меня подходить и знакомится с множеством хищников, что обитали в этих местах. Но вот спать с ними?! Тут моя шкала очешуения от происходящего просто лопнула, приказав мне долго жить.
И в этот день по наставлению воина я вела себя как можно более похоже на животное. Ходила на четырех конечностях, хотя на'ви не редко так передвигаются, особенно, во время охоты, пыталась общаться с нантангами негромким рычанием, чтобы не спровоцировать на агрессию, и это даже удавалось. Оказалось, что мой наставник был прав, каким бы способом я с ними не разговаривала, на каком бы языке не говорила, они меня понимают. Честно сказать, я первое время даже чувствовала себя униженной, подражая змееволкам. Человеческому сознанию никак иначе не воспринималось подобное положение дел. И даже оправдаться игрой не получалось. Зато выходило кое-что другое. За пару дней я действительно смогла добиться от животных достаточного доверия, чтобы уснуть рядом с ними под боком. Первое время, пока те прижимались своими телами к моим ногам, спине и животу, я не знала, куда себя деть и что делать. Только в итоге усталость взяла своё и я уснула мертвым сном, обнаружив по пробуждении зевающих зверей под боком. Что уж говорить, а Рук'е был очень мною доволен. Честно признаться, мне первое время не верилось, а потом я и сама испытала какое-то подобие гордости за саму себя. У меня получилось!
Только часто повторять подобное не стоит, никто ведь не знает, как обернется попытка в следующий раз. Да и уж тем более не стоит пытаться без поддержки и помощи Рук'е, который, хоть и настаивал на этом сейчас, но всё же знал разумную меру. Как он выразился, то было необходимо для сближения с природой и лучшего понимания всех живых существ этой невероятной планеты.
Зато в ходе этого небольшого эксперимента я отыскала возле берлоги змееволков интересный двухцветный камень. Желто-зеленый, который я в итоге решила оставить и отполировать до красивой небольшой бусины, что после осталась на моей песенной нити как символ моего знакомства с этим невероятным воином.
Loreen - Tattoo (Nightcore)
Нередко я грустила, хоть и старалась этого не показывать. В моменты, когда уставала не до той степени, чтобы просто отключиться, я обязательно, хоть и против воли, вспоминала семью Салли и каждого из них по отдельности. И хоть в глубине души сохранялась едкая ядовитая обида, все же интерес к тому, как они там, не покидал меня. Сидя в тишине за ужином у костра я, бывало, уходя в свои мысли, даже не замечала, как проводила рукой по ожерелью на шее, которое завязала крепче, чтобы больше не потерять. Ночами, погружаясь в размышления о прожитых годах здесь, на Пандоре, и вспоминая реакцию каждого на моё признание, иногда тихо плакала, скручиваясь на гамаке в позу эмбриона, искренне считая, что Рук'е уже давно спал и ничего не мог слышать. Не часто, но это бывало, я не сдерживалась под натиском вдруг наваливающихся на меня эмоций. Словно они догнали меня только сейчас, спустя долгое время.
Как бы мне не хотелось признаваться даже самой себе, слишком крепко все они засели в моей душе. А если быть предельно честной - больше всего меня задела реакция Нетейама, который, узнав правду, отвернулся от меня, встав на сторону отца. Оказалось невероятно больно не только покинуть эту семью, но и осознавать, что тот, кто завладел всеми твоими мыслями, так легко отрекся от тебя. Удар ли это по моей самооценке? Да. Удар ли это по сердцу, что и не сразу поняло о своих зародившихся искренних чувствах? Втройне "да"! Только непонимание, отчего мне было так сложно, гложило. Почему никак не могу выбросить его из головы? Почему не могу забыть? Ответов я так и не смогла отыскать даже на дне своей души.
Сейчас, уйдя довольно далеко из леса, в котором обосновались Оматикайя, из тех мест, что я выучила за те полтора года, что жила в этом клане, меня хоть и не била в грудь ностальгия, но немного душила неизвестность и неузнавание мест, в которых пребывала. Воспоминания и чувства гнали меня назад, приходилось давать себе мысленную оплеуху, чтобы прийти в чувства и успокоиться. Постараться забыть хотя бы на время.
Но забыть никак не получалось. Всё время мне напоминало о нём щемящее от боли и грусти сердце. Казалось, словно это какое-то помешательство, словно я схожу с ума из-за всего, с чем столкнулась в этом странном мире.
Одним вечером, когда мы с Рук'е в очередной раз спокойно ели в тишине, наслаждаясь тихим свистом ветра в кронах высоких деревьев и в тонких низких травинках, у которых сидели, мужчина с невероятной проницательностью взглянул сначала на мою руку, что медленно поглаживала ожерелье, а затем и мне в глаза. От такого простого действа внутри всё дрогнуло, а рука непроизвольно резко опустилась вниз, словно всё, что сейчас со мной происходило, не просто было личным, а вовсе секретным. Казалось даже, словно меня застукали за чем-то непристойным, настолько удивительна даже для самой себя оказалась моя реакция.
- По чему ты так грустишь? - задал вопрос напрямую на'ви.
- Я не грущу, - ответила я, сделав максимально честное лицо. Всё же, мои чувства - это только мои чувства. Я и так пообещала воину, что не стану для него обузой. Никаким образом, даже своей моральной тяжелой ношей.
- Было бы всё так, не плакала бы по ночам, - чуть качнув головой, внимательно подметил мужчина, заставив вздрогнуть. А я ведь была уверена, что он спал! И где я так опростоволосилась? - В Кекунан был какой-то на'ви, что не ответил на твои чувства и потому ты решила оттуда сбежать?
- Вот уж нет! - с легкостью ответила я, помотав головой, затем решив быть совершенно честной, - Есть один на'ви, который занял место в моём сердце, но он не из Кекунан и уж точно не является причиной моего упорного желания уйти за тобой.
- А что с этим парнем? Это ведь он подарил тебе ожерелье? - чуть нахмурив бровные дуги, спросил Рук'е, - Почему ты не осталась и не попробовала привлечь его внимания?
Этот вопрос резанул по сердцу словно острым ножом. Хотелось соврать, отшутиться или просто проигнорировать вопрос, но я уже решила быть честной, хоть и вышло не настолько, как я хотела.
- Он отвернулся от меня, - коротко ответила я, мотнув головой, словно этим простым жестом пыталась выгнать все мысли о Нетейаме из своей головы.
- Мне жаль, Тей'ра, - сочувственно глянув на меня, кивнул путешественник так, словно знал что-то важное, но молчал об этом, сжимая губы в тонкую линию, - Может, когда-нибудь вы встретитесь и сможете поговорить, тогда выслушай его. А сейчас на вот, лучше прими его и больше не грусти так отчаянно. Живи настоящим и ни о чем не жалей!.. - а затем, когда я увидела протянутое в его руках, добавил, - Она очень подходит к твоим глазам.
И из протянутой ладони мужчины я приняла небольшой подарок. Ярко-зеленая бусина, более похожая на почти непрозрачный изумруд, переливалась в моих пальцах под светом огня. Да, мы нередко в моменты отдыха занимались изготовлением украшений, браслетов и бусин, но я ни разу не видела, как Рук'е обтачивал именно эту. От мысли, что он изготовил её специально для меня на сердце разлилось медовое тепло. Так что, не теряя времени, я заплела из свободных волос небольшую косичку со второй стороны и нанизала на её кончик подаренную бусину. Теперь у меня их было две по разные стороны от лица - те, которыми я дорожила.
Это был первый и последний раз, когда мы говорили о моём прошлом. Да, позже я еще часто вспоминала Салли, но каждый раз, когда от накатывающей на душу грусти, тоски и боли от того, что так и не смогла отпустить ту ситуацию с Нетейамом, наворачивались на глаза слезы, я крепко сжимала зеленую бусину, что всегда была в маленькой косичке, в кулачке, вспоминая теплые слова Рук'е.
Из-за частых путешествий воин учил меня очень многому. Порой, стольким вещам, что не всё я могла запомнить. Он рассказывал, как ориентироваться по солнцу, Полифему, его спутникам, похожим на луну, и многочисленным звёздам. Естественно, что, чем дальше мы уходили, тем меньше знакомого встречали. Другие места, растения, животные, местность. Один раз я даже угодила в болото, рядом с которым мы проходили. И всё это мужчина мне непременно терпеливо объяснял, обучая и сравнительной местной медицине. Бывало, встречались нам цветы, совершенно не похожие на лесные, но они, как рассказывал воин, оказывали примерно то же действие, что и скорпионий чертополох - обеззараживание и заживление. И таких примеров было великое множество, запомнить которое с первого раза порой казалось просто невозможным. Но я усердно училась, стараясь запомнить всё, что Рук'е мне давал. Казалось, своей прилежностью я смогу отплатить мужчине за ту доброту, которую он дарил мне вместе со своими знаниями.
Нередко, пока мы путешествовали, мужчина пел. Я бы сказала, пел он очень даже много! Иногда - бессловно, выражая чувства одной лишь мелодией, чаще - "белым стихом"Стихотворение, в котором отсутствует рифма. При этом белый стих обладает определенной звуковой организацией — то есть имеет четкий размер. Как правило, в нем по особой схеме чередуются ударные и безударные слоги.. И меня этому учил. Именно это, пожалуй, давалось мне сложнее всего. Я никогда не слыла хорошим стилем рифмоплетства, да и вообще даром складывать в рифму слова не обладала, оттого в глазах на'ви выглядела явно странно. Но и это воин смог достаточно объяснить - на'ви учатся петь с самого детства, слушая колыбельные, песни охотников или ткачей и другие, затем слагая считалочки, они, напевая во время игры или подтягивая песни взрослых, учатся таким важным навыкам, как езда верхом, ткачество, разведение огня и приготовление пищи - во-первых, воспринимая информацию, содержащуюся в самой песне, а во-вторых - глядя, как это делают взрослые и подражая им, на манер того, как наши девочки учатся основам материнства во время игры с куклами или в дочки-матери. Так они на протяжении всей жизни и учатся петь. А я, "потерявшая память обо всём в своей жизни", с воспоминаниями могла утратить и свои навыки. И это объяснение мне нравилось. Было стыдно признаваться Рук'е, который мне доверял, в том, что солгала. А по прошествии времени и вовсе стала бояться до дрожи в коленях, что ситуация может повториться. Что меня прогонят, стоит только ему узнать правду. От одной только мысли об этом внутри всё холодело.
Удивительно, но благодаря общению с ним и тому, как тот постоянно на собственном примере показывал, как это делается, я даже начала, как и все на'ви, составлять песни к каждой существующей на своей песенной нити детали, хотя до этого мои попытки были весьма безуспешны. Разве что те, которые находились здесь от Вей'оры, остались без своей истории.
С какого-то момента, который я даже и не заметила, Рук'е начал петь мне песни со своей песенной нити. И учил им меня, передавая знания о значении каждой бусины мне, кроме, разве что, самых первых. Значение бусин и прочих украшений, входящих в состав нити, известно только его создателю, его самым близким друзьям и членам семьи, оттого этот искренний жест запал мне прямо в душу. Воин не просто мне доверял, но и стал считать меня близким для него существом.
А о том, что за история хранилась в первых бусинах на его песенной нити, мужчина поведал мне куда позже. Тогда, когда лес, по которому мы путешествовали, стал куда реже, а деревья становились всё ниже и тоньше. Ветер здесь оказался куда суше, да и водоёмов становилось в разы меньше. Мы, как он мне рассказал, приближались к границе двух практически противоположных местностей этой необычной планеты.
К этой самой границе мы прибыли уже ближе к вечеру, когда Альфа Центавра А опустилась, начиная заходить за Полифем. Я, получив задание от Рук'е, сняла с икранов посуду, завязала на ближайшем дереве наши гамаки, собрала веточки и немного смолы, сложив добытое в выложенный из камней круг, чтобы разжечь небольшой костёр. Сам же воин ушел на охоту - этим мы с ним занимались поочередно. Так что я, высекая искры и зажигая огонь, ударив один камень о другой, немного завороженно смотрела на увеличивающееся пламя. Небо темнело, но набирала силу люминесценция, что начинала светить на растениях вдали.
Вскоре с добычей в виде довольно крупной, уже ощипанной птицы вернулся Рук'е. Он, сев рядом, первым делом протянул мне целые красивые перья, что переливались в свете пламени от синего к фиолетовому. Я даже радостно улыбнулась, поблагодарив мужчину, но одно лишь воспоминание, что вдруг нахлынуло на меня от цвета того, чем я собиралась украсить свою одежду, всё хорошее настроение слетело вмиг. Примерно такие же я использовала в костюм для танца после прохождения Икнимайи. Мужчина же, время от времени поглядывая на меня задумчиво, соорудил небольшую установку, нанизал тушку на ветку и поставил её жариться над огнём. А как закончил, так сразу же достал из-за пазухи мешочек размером с голову, из которого высыпал яркие ягоды в две плошки, что стояли рядом. И там же одной из ступок осторожно размял их, превращая в сок с небольшим количеством мякоти.
Toshira Masuda - Sadness and Sorrow
Протянутую плошку я взяла сразу, попробовав её содержимое. Это оказалась кава! Что же, действительно, почему бы не выпить, раз всё так хорошо идёт? Это я позже поняла, алкоголь мы пили не просто так, а чтобы было проще переносить высокие температуры, что царили в этом месте. Рук'е тоже прикладывался к деревянной чаше, только куда чаще моего, время от времени добавляя в неё новые ягоды. И всё это время мы сидели в тишине. Раньше она бы могла мне казаться тяжелой, но сейчас, спустя почти три сезона, что мы путешествовали вместе, я привыкла к такой вот мягкой, комфортной тишине. Только в этот раз она оказалась странной, не такой как обычно. Словно мужчина всё хотел начать разговор, но никак не мог собраться с мыслями.
- Знаешь, у меня когда-то была дочь, - вдруг поделился Рук'е, поглаживая пальцами самое начало своей длинной песенной нити, что была намотана на лежащем рядом посохе, - Вы с ней похожи. Она была такой же яркой и улыбчивой.
- Где она сейчас? - мягко спросила я, предчувствуя грустную историю. Ведь точно знала, что в Кекунан её не было. А разве бы смог любящий отец, а Рук'е был именно таким, что отражалось в его необычных глазах, бросить своё дитя? Конечно, нет.
- Умерла на войне с Небесными людьми, - опустив голову, выдохнул мужчина, - Она с моей женой умерли в одном из сражений. TsawkeСолнце была примерно твоего возраста, но уже упрямо рвалась в бой, чтобы защитить народ. Она погибла вместе с её матерью, NimtireaРобкий дух... Они храбро сражались, помогая Торуку Макто в том, чтобы прогнать чужаков с нашей земли. И погибли под обстрелом из больших металлических птиц. Я до последнего не мог поверить в их смерть, пока не нашёл тела после боя. В тот момент меня поглотило такое отчаяние и ярость, что на миг я потерял самого себя. Хотел кинуться вслед выжившим Небесным людям, догнать оставшихся и убить. Отомстить за родных. Но меня остановили собственные соплеменники, просили не делать глупостей. И моя злость уже направилась на них. Как они могли защищать этих жестоких существ, что только и делали, что убивали? Только тогда я мало что знал о своём даре. И это обернулось трагедией. Несколько животных, что были поблизости, кинулись на моих соклановцев. Одному танатор молниеносно откусил голову, на второго кинулась стайка нантангов, разгрызая его живьём за считанные мгновения.
- Ты поэтому покинул Кекунан и стал путешествовать? - через долгое время общего молчания всё же решилась спросить я.
- Да, - кивнул мне мужчина, поднимая на меня слегка осоловевший от алкоголя взгляд, - Так что, Тей'ра, наш дар является еще и нашим проклятием! Не нужно его бояться, нужно только помнить о его возможностях и уметь управляться с ним.
Этот рассказ потряс меня до дрожи. И пока я пыталась осознать всё, что только что услышала, мужчина уже в который раз опрокидывал в себя очередную чашу с кавой. Похоже, эта история оставила глубокий след на его душе, раз он, только выпив, смог её поведать. И сейчас так же алкоголем пытался заглушить боль минувших дней. Вот почему он так настоятельно говорит держать эмоции в узде. Потому что однажды из-за этого погибли его близкие.
- Тей'ра, - уже заплетающимся языком вдруг резко обратился ко мне мужчина, прерывая тишину и допивая остатки от алкогольных ягод, - Могу я... могу я звать тебя дочерью?
Чего это он вдруг? Кажется, алкоголь сделал своё дело - мужчина пьян, да ещё и вспомнил такую трагичную историю из своей жизни. Всё это сейчас накладывалось одно на другое, создавая коктейль смешанных эмоций. Они наверняка сейчас накрывали его с головой, погружая в водоворот кровавых воспоминаний. И подобное тяжело претерпеть, не имея поддержки.
- Конечно, - мягко ответила я, кивнув мужчине. Прекрасно ведь понимала, что этот вопрос задан совсем не всерьез, а лишь под действием душевной боли и алкоголя. Да и наверняка ведь и сам потом об этом не вспомнит. Возможно, я и правда напомнила ему его дочь.
Наверное, я даже не придала этому особого значения, хоть от этих слов моё сердце и встрепенулось птицей в груди. Сама я уже некоторое время назад начала воспринимать мужчину как собственного отца, разве что этот уделял мне куда больше внимания и заботы. Только звать его подробным образом я никак не решалась. Боялась его неодобрения или даже осуждения. Непринятия. Быть может позже, лишь в шутку, напоминая о сегодняшнем, я смогу подначивать его обращением "папа".
После моего ответа, словно бы облегченно вздохнув, Рук'е поднялся с земли и попытался залезть на дерево. Попытки с третьей ему это удалось, и мужчина, который едва держался на ногах, посоветовав мне сильно не задерживаться, ушёл спать. Присоединилась к нему наверху я немногим позже, когда огонь в костре догорел и погас, погружая участок во тьму, которая стала развеиваться биолюминесценцией растений и моей собственной.
А со следующего утра мы вновь двинулись в путь, не вспоминая о прошедшем вечере. Шли мы еще двое дней, которые я с удивлением наблюдала довольно быстрое изменение высоких деревьев на всё более низкие и маленькие, которые позже и вовсе закончились. Впереди нас ожидали степи, плавно сменяющиеся сначала более сухой и пустынной землёй, а затем, с начала второго дня, и вовсе одним огромным песочным участком. Впереди виднелись горы песка. Здесь была пустыня! И мы направлялись в самую её глубь. Множество раз у меня возникала мысль спросить воина о том, что мы здесь делаем и куда идем, но стоило мне только открыть рот, как в него ветром задувало немного песка, от которого я начинала кашлять. А уж его скрежет на зубах и вовсе раздражал до сжатых кулаков. Стоило светилу подняться выше над горизонтом, как тело ощутило, что температура здесь куда выше привычной, да и солнце это палило нещадно. Заметивший мой дискомфорт Рук'е, словно что-то вспомнив, начал рыться в одной из своих сумок, что всегда висели у него по бокам. Вскоре мужчина достал необычную тонкую ткань, которую тут же поспешил накинуть мне на плечи. Она была похожа на что-то среднее между шелком и органзой, до того необычным и на ощупь даже прохладным было полотно.
- Оно для того, чтобы кожа не болела с непривычки под лучами солнца, - пояснил мне он, аккуратно завязывая ткань, дабы она не слетела и не упала.
И мы вновь пошли вперед, порой с трудом шагая по струящемуся песку. Иногда он был настолько для меня горячим, что я спешила шагать вперед, подпрыгивая на месте в ожидании Рук'е, который время от времени останавливался, чтобы оглядеть редко встречающиеся нам по пути растения. Казалось бы, откуда в песчаной пустыне они могут быть, но вот же! И были тут далеко не кактусы, хоть подобные им всё же единожды встретились.
Зато уже к вечеру, когда солнце начало опускаться, мы вышли к какому-то поселению. Ещё издали мне были видны кожаные палатки недалеко от расположившегося посреди пустыни оазиса. И именно туда мы и направлялись. Было опасение, что то был лишь мираж, вызванный усталостью, солнечным ударом и полудневной жаждой пить, ибо вода закончилась, но по приближении видение никуда не девалось, обретая всё большую четкость. Там и правда были и жили на'ви!
- Тей'ра, - вдруг обратился ко мне Рук'е, что даже повернулся ко мне в желании удостовериться, что его услышали и поняли, - Сейчас говорить буду я и только я. Ни за что не вмешивайся, пока тебя не спросят напрямую. Поняла?
- Да, - со всей серьезностью кивнула мужчине я. Прекрасно осознавала, что некоторые кланы с предубеждением относятся к Небесным людям, а кто-то в принципе не жалует чужих на'ви, что не относятся к их клану.
И мы стали приближаться к необычному поселению. И чем ближе мы были, тем шире оказывались мои глаза. Эти на'ви были фиолетовыми, чьи рисунки на теле напоминали узоры песчаных дюн! И они пялились на меня так же, как и я на них. С одной стороны мне бы опустить стыдливо глаза вниз, но я не могла отвести взгляд. Этот новый для меня вид был необычным: другого цвета кожа, хоть ладони и были чуть светлей, больше, чем у лесных, уши, плоские хвосты, почти как у рифовых, но не вертикально, а горизонтально. От песочного до карего оттенка глаза, широкие для на'ви плечи и пышные и кудрявые, как у африканцев, волосы. Оттого, похоже, их отростки выглядели совсем иначе, чем у других - вместо того, чтобы прятать их в косе, местные, из-за особенностей волос, лишь окружали их прядями, которые затем оборачивали различными тканями, нитями и украшениями, что неожиданно напомнило мне расточки, которые в подростковом возрасте мы плели с девчонками в своих волосах. И это лишь то, что было видно с первого взгляда.
- Oel ngati kameie, Olo'eyktan Mllte te Parte Okra'itan, - принятым жестом поприветствовал Рук'е вышедшего к нам мужчину, что был причудливо одет, если так вообще можно было сказать о на'ви в принципе. Словно короткий жилет на нём был сшит из кусков кожи разных оттенков коричневого, желтого и красного. Отличало от остальных его широкое ожерелье из клыков и когтей животных и украшения в виде небольших полосатых перьев в пышной прическе. Зато у многих здесь наблюдалось достаточное количество пирсинга как на ушах, так и на лице.
- Я вижу тебя, Ruk'e te Tikran Sukal'itan, - поприветствовал его вполне тепло вождь, пока я коротко выглядывала из-за плеча воина, - Рад снова встреться с тобой, - а затем, бросив чуть хмурый взгляд на меня, спросил, - Зачем ты привел к нам чужака?
Выдвинув меня вперед и поставив рядом с собой, воин положил ладонь на моё плечо, словно пытаясь этим жестом успокоить, и приободряюще мне улыбнулся. А я всё ещё стояла ровно и тихо, помня о недавних наставлениях.
- Poe ke stxong! Poe Tey'ra te Tikran Tsaneli'ite, (Она не чужачка! Она Тей'ра Тикран, дочь Джанель.) (Здесь Рук'е назвал Тей'ру под своей фамилией) - представил меня мужчина, от чего я вздрогнула, широко раскрывая глаза и оборачиваясь к Рук'е, - Моя приёмная дочь.
И в этот момент до меня дошла до глупого простая истина. Он... тогда он был абсолютно серьезен! То был не несвязанный лепет пьяного, как мне тогда показалось, а абсолютно честное раскрытие своих чувств, что особенно ясно стало от одного теплого взгляда Рук'е на меня. От этого осознания сладостно-больно сжалось сердце, а из глаз вдруг были готовы пролиться слезы от нахлынувших эмоций.
- Лесная, а глаза зеленые, - задумчиво проговорила вышедшая вперед женщина, уставившись на меня и приподняв подбородок, - Она тоже..?
- Srane, tsahik Syulang, (Да, тсахик Сьюланг (цветок)) - кивнул ей мой новоприобретенный... отец?
И вдруг перед глазами вновь возникла до боли знакомая картина - безмолвный диалог между тсахик и вождём. Только он неожиданно и прервался, не успев толком начаться, удивляя меня безмерно.
- Ничего страшного не произойдёт, мой муж, - вышла к ним вторая женщина, - Сестра, это дитя не принесёт вреда.
- Stitompa (Яростный дождь) - обратился к присоединившейся в обсуждение Оло'эйктан, пока я вникала во всю круговерть отношений внутри этого клана.
Оказалось, здешнюю истину мне понять и принять было куда сложнее. Эвоно как их тут перекрутило по жизни, ничего не скажешь. Подобное положение дел было совершенно мне непривычно, ведь обычно Тсахик и Оло'эйктан были супругами. Да, бывали исключения, но чтобы супруга вождя оказалась сестрой Тсахик? Такого - ещё никогда! За всеми этими мыслями я едва заметила, как прошло короткое негромкое обсуждение, в котором я являлась главным объектом спорных мнений.
- Что же, - обратился Мллте к нам, - Рук'е, вы можете оставаться здесь. И мы с радостью послушаем истории, что ты услышал за это множество сезонов, что мы не виделись. Твоё дитя мы тоже примем у себя, не станем прогонять. К тому же завтра у нас будет праздник, надеемся, вы присоединитесь к нему.
- Благодарю вас, - сложив на груди у сердца сначала левую, а на неё сверху правую ладонь, поклонился вождю воин, облегченно выдохнув.
И тут началось моё знакомство с этими пустынными на'ви. Особо любопытные подходили ближе, рассматривая меня так, словно смотрели на какую диковинную зверюшку. Иногда даже пытались докоснуться, от чего мне становилось не по себе. Знаю, что народ в принципе такого менталитета, что такое для них норма, но мне было странно себя ощущать в центре внимания. Да и, как оказалось, кожа на ладонях у здешнего племени необычно плотная и шершавая, что приносило легкий дискомфорт от прикосновения к обгоревшим на солнце участкам кожи. Не удивлюсь, если на ступнях будет так же, ведь это наверняка хорошо защищает от горячего песка.
Благо, меня спас Рук'е, который под предлогом усталости от долгой дороги и необходимости отдохнуть увёл меня в дальнюю от оазиса палатку, больше похожу на ярангутрадиционное переносное или стационарное жилище чукчей . По пояснению воина, только Оло'ейктан и Тсаких со своими семьями могу жить как можно ближе к зеленому участку. А жилища, стоило мне разглядеть их снаружи и внутри, удивили еще больше. Они были совершенно не похожи на те, какие я раньше видела. Даже больше, хоть они и имели каркас из плотных деревянных ветвей, но изнутри выглядели как мешок. Куски кожи были сшиты плотно друг к другу, пол тоже сделан из шкур, только более толстых и плотных, прилегая краями к стенкам. Вход в небольшое, но вполне уютно обставленное помещеньице имел необычные завязки как снаружи, так и внутри, что, как сказал воин, было сделано во избежание попадания большого количества песка внутрь. Сверху было небольшое отверстие для выхода дыма, но и оно затягивалось свисающим шнурком. А ровно посередине словно была ямка, наполненная наполовину песком, в которой было установлено место для очага.
- Невероятно, - выдохнула я, с восторгом рассматривая столь необычную и новую для меня вещь, - Но... что это за клан? Где мы сейчас находимся?
- Это клан Nenisrew (Танцующие пески), - с готовностью пояснил мне Рук'е, заходя в палатку и кладя сумки в угол, - Пустынные на'ви, которые больше всего увлекаются танцами, отсюда и их имя. Думаю, завтра ты поймёшь, о чём я говорю. А сегодня нам и правда было бы неплохо отдохнуть и набраться сил.
Так мы и поступили. Забрав гамаки с икранов, которых отпустили свободно полетать, мы подготовились ко сну, немного перекусили, наконец, выпили воды, что хранилась здесь в необычном мешке, и легли спать. Не смотря на усталость и всё же немного горящие плечи, уснула я едва ли не моментально, стоило мне только принять горизонтальное положение. Эти два дня оказались куда более изматывающими, чем я себе представляла, оттого и проспала дольше обычного. Но, что удивительно, воин меня не будил. Позже, правда, объяснив причину. Из-за непривычной среды мне был необходим отдых, да и местные всё же вели образ жизни, ближе к полуночному по причине непростых условий. И это более чем имело смысл. Вспомнились феньки, которые тоже жили в пустыне и являлись ночными охотниками. И даже не это стало причиной пробуждения человеческих воспоминаний, а большие уши здешних на'ви, что вдруг напомнило мне маленькую лису с большими ушками, что служили ей как отводом тепла, так и хорошими звуковыми приемниками.
Ко времени, когда Альфа Центавра А начала клониться к горизонту, а температура воздуха постепенно падать, я смогла выдохнуть с хотя бы частичным облегчением и выйти из палатки, что назывались snavyìОт snayì - футляр для лестницы. Народ уже вовсю готовился к празднику, нес к большому костерищу между жилищами свертки с едой и несколько довольно больших и закрытых посудин, похожих на бочки. Туда-сюда сновали отчего-то радостные на'ви, что улыбались и переговаривались друг с другом. Вышедший Рук'е, завидев замершую меня, только хмыкнул себе под нос и чуть подтолкнул меня вперед, говоря, что мне тоже следовало помочь. Вздрогнув от осознания, что просто стояла и глупо пялилась, поспешила вперед, чтобы предложить себя в качестве помощника, но, несмотря на вчерашнее любопытство, сегодня ко мне отнеслись немного настороженно, словно побаивались, что ли, доверять мне что-то важное. Так что мне так и пришлось стоять в стороне и просто наблюдать за происходящим. И в этот момент я наконец сфокусировала своё внимание на необычных существах, что обитали бок о бок с пустынными. Кто-то, очень похожие на танаторов, разве что раза в полтора поменьше, с оранжево-алой кожей и торчащими из головы отростками вверх и вбок, что своими движениями и формой напоминали уши доберманов, которым сделали купирование (Купирование ушей – это хирургическая операция, во время которой собаке удаляется часть ушной раковины. После процедуры ветеринар, который проводил ее, формирует уху стоячий внешний вид.). И этих зверей здесь было едва ли не столько же, сколько на'ви, что достигли зрелого возраста.
- Ты же Тей'ра, да? - прозвучал рядом голос мальчишки-подростка, что отвлек меня от разглядывания новых для меня существ.
Обернувшись на звук, я встретилась взглядом с непривычным глазу фиолетовым на'ви, что наблюдал за мной с легким интересом на лице.
- Oe Tìkxu (От tìkxuke - безопасность) te Parte Mllte'itan, - представился парнишка, улыбнувшись.
- Ты сын вождя? - удивленно раскрывая глаза, воззрилась я на него снизу вверх, что осознала далеко не сразу.
Кивнув благостно, юноша осмотрелся по сторонам и, что-то для себя словно решив, вновь посмотрел на меня и предложил показать мне деревню. И хоть ходить здесь под косые взгляды племени мне не улыбалось, отказать мне как-то не позволила совесть, вдруг поднявшая свою голову из глубин души. Эта, как показала практика, способность психики здесь и вовсе считается рудиментом (Органы, утратившие своё основное значение в процессе эволюционного развития организма.). Встряхнувшись от странных мыслей, я последовала за Тикъу, слушая его небольшие рассказы. Мы даже зашли на территорию самого оазиса, где я смогла ополоснуться в, на удивление, прохладной воде и посидеть среди невысокой травы. Я не видела нормальных растений уже почти три дня и уже успела соскучиться по яркой зелени и ощущениям от листьев и травинок на коже. В какой-то момент рядом начали парить, покручиваясь в воздухе как веерные ящерицы, необычные лавандово-розовые цветки, словно живые. Они опускались то на мою голову, то на плечи, напоминая по своему чуть странному покачиванию Семена Душ.
- Syule, (от syulang - цветок) - прошептал под нос Тикъу, наблюдая за необычным, судя по его выражению лица, явлениям, - Это цветы Древа Памяти, они несут собой волю Великой Матери.
А, так вот отчего у него вдруг возникло столь странное выражение лица. Эти Сьюле здесь как Атокирина в лесу. Оттого мне стало более понятно легкое ошеломление юноши, ибо и я сама с удивлением наблюдала, как эти необычные будто живые цветки, похожие на цветы кактуса, кружатся около меня, задевая лепестками волосы и опускаясь в ладони. Только так же, как и возникло, это явление быстро растворилось, а предвестники воли божества упорхали в разные стороны, создавая невероятно красивый визуальный эффект на фоне заходящего за горизонт светила. И чуть беспокоя тем, что же этим Эй'ва хотела донести.
- Ты не против, если я буду звать тебя Ин'нари (ean - зеленый, nari - глаза, можно перевести как "Зеленоглазка")? - вдруг спросил он, чем неимоверно меня удивил, однако отказывать в столь простом вопросе было бы не очень удобно, потому с улыбкой кивнула.
Вскоре нам пришлось возвращаться назад, где народ уже собрался у большого костра и весело разговаривал. Рук'е, который, как мне казалось, по характеру своему был той ещё душой компании, с улыбкой перебирал бусины на своей песенной нити, рассказывал о тех многих вещах, что успел повидать. И многие, в том числе Оло'эйктан с женой и Тсахик слушали его с легкими улыбками на губах. Было видно, что они, быть может, и не были друзьями, но являлись хорошими знакомыми и товарищами.
Я, дабы не мешать, не стала пробираться поближе, да и было у меня опасение наступить на чей-нибудь широкий хвост, которыми на'ви иногда похлопывали по песку, заинтригованные рассказами. Но одну меня не оставили. Сын вождя, что и так уделил мне время, как гостье клана, и сейчас не ушел, решив познакомить меня с некоторыми местными подростками.
- Mìnyu! (Скрученная лилия) - позвал парень негромко проходящую мимо молодую девушку.
А вот голос его в этот момент словно чуть надломился, но этого никто не заметил. Только я, как оказалась, смогла это услышать, так как находилась к нему ближе всех. Встав боком, я кинула взгляды на на'ви, что подошла к нам, мягко улыбаясь, и обратно на юношу, что немного неловко улыбался ей, но всё же смог продолжить дальнейшее общение. "О-хо" - подумала с весельем я, сложив руки на груди, - "Да тут пахнет как минимум симпатией!". Наблюдать за этой легкой неловкостью оказалось даже забавно, это напомнило мне Ло'ака, который стеснялся разговаривать с Тсиреей. И даже столь грустные мысли не смогли испортить мне настроение, ведь, помимо интересных зрелищ, многим здесь предложили на необычных деревянных плошках питье, которое сын вождя обозначил как "Тако". На вкус же это оказался алкогольный напиток, чуть напоминающий вино, и имел схожую терпкость, как, впрочем, и легкую остринку. А вот детям протягивали немного иное, но приготовленное из тех же ягод.
Поначалу меня возмутила мысль о том, что они давали алкоголь детям, но через некоторое время мне вспомнилось нечто похожее на Кавказе. Мы однажды поехали туда в отпуск к знакомым отца, и там детям довольно часто давали молодое вино, что почти не имеет градуса, вместо воды. Да и спиртные напитки, если мне не изменяет память, по-своему распространены в жарких странах из-за того, что при их употреблении проще переносить высокие температуры воздуха.
- Так ты и есть та странная лесная? - раздался грубый подростковый голос за спиной
- Steyki! (Гнев) - возмущенно заступилась за меня Минью, - Не лезь к Тей'ре!
- А ты ничего, - оглядев меня с головы до ног и обратно, оскалился юноша лет семнадцати в хищной улыбке, игнорируя соплеменницу и подходя ближе, затем сделав довольно возмутительное для меня предложение, - Станешь моей любовницей?
- В твоих мечтах, - грубо ответила ему я. Хоть и понимала, что подобные "приглашения" вступить в связь для на'ви вполне себе нормальны и привычны, самой мне стало от этого не по себе. Впервые услышала нечто такое в свой адрес, хотя, будучи в Оматикайя, Кекунан, Тайранги и Меткайина, порой случайно улавливала краем уха схожие обращения к другим.
- Отказываться от такого предложения неосмотрительно с твоей стороны, - встав едва ли не вплотную, проговорил мне в лицо этот наглец, облизнувшись, а меня едва ли не вывернуло наизнанку от отвращения. Да уж, не особо умные особи бывают в любом из миров.
- Я уже сказала "нет"! - предвосхищая попытку сына местного вождя вмешаться, я оттолкнула руку, которой Стейки хотел притянуть меня за талию, а затем и вовсе бесстрашно заявила, - Обещаю, еще одна попытка распустить свои ручонки, и я оторву тебе всё, что отрывается!
Секундное замешательство от шока, что ему, похоже, посмели отказать, стадия гнева без принятия, и взрыв хохота собравшихся подростков за спиной, отчего и так фиолетовое лицо злого на'ви стало еще темнее, и вовсе покрываясь пятнами. Однако, как бы не пыжился этот альфа-самец, он всё же, зло рыкнув, развернулся и ушел. Как бы не запомнил обиду и не отомстил потом за уязвленную гордость... Позже из рассказа Минью и Тикъу я узнала, что этот парнишка с довольно завышенной самооценкой был подающим надежды молодым воином клана, что не мешало ему иметь непростой и порой даже неприятный характер. Да уж, бывает и такое. Да даже Нетейам, в котором меня порой раздражала его мягкость и послушность, казался, на фоне этого на'ви, воином и вовсе без каких-либо изъянов.
Дальше нас ждали танцы, принятые здесь, в пустыне, и в частности в этом клане. И следующие минуты я сидела словно завороженная, наблюдая за плавными движениями под красивую, куда более мягкую мелодичную музыку. Девушки танцевали с чем-то на подобии поипара шаров, связанных верёвкой или цепью, инвентарь для кручения и жонглирования или с веерами-вейлами (Веера-вейлы (или просто вейлы) — это такие веера, к которым присоединены полотна ткани (шёлка) так, что они развиваются при исполнении танца с этим веером, увлекая взгляды всех присутствующих восточными мотивами своих движений). В отличие от лесных, что восхваляли плясками у костра животных, песчаные выражают свое восхищение в отношении природных явлений и стихий, что так же отражается в их танцах. И выглядело это просто невероятно! Дальше настала очередь мужчин, которые брали не очень длинные палки, концы которых были словно смочены в чем-то, похожем на смолу, и, подходя к костру, они зажигали их, исполняя довольно дикий танец с огнем под аккомпанемент барабанов.
Затем вокруг костра, едва не сбивая взрослых с ног, начала бегать детвора, что, завидев меня, с любопытством останавливалась рядом. А я, пока другие были отвлечены другими вещами, с радостью чуть поиграла с детишками. Мы даже все вместе придумали новую считалочку, отчего ребята были удивлены, узнав новые цифры, ведь они пока умели считать лишь до восьми, но и в той же степени в восторге от нового развлечения и информации. И за ними было столь забавно наблюдать, что я сама иногда посмеивалась с их выкрутасов.
Не смотря на то, что я ненадолго отвлеклась, одно я осознала абсолютно точно - здесь живо и интересно, мне хотелось бы остаться и научиться танцам, которые любила. Обсудив этот вопрос с Рук'е поздней ночью, когда все разошлись по своим снейвйи, и мы в том числе, я узнала, что мы в любом случае остаемся здесь на довольно продолжительное время, так что если я хочу чем-то заняться - вперед. Это воодушевило меня так сильно, что я едва смогла уснуть, не смотря на позднее время и итак накатывающую усталость от некоторой смены часов бодрствования.
А вот на утро я наконец смогла задать воину волнующий меня уже двое суток вопрос - что это за существа такие, что бродят между снейвйи. Оказалось, что они зовутся ka'alu, и, по сути, такие же соратники для пустынных, как для многих лесных кланов икраны, или, что лучше понималось мною, как для уничтоженных когда-то Анурай были их танаторы. Эта информация впечатлила и заставила меня прочувствовать еще больше уважения к местным жителям. Рук'е даже рассказал необычный способ их приручения! Обряд, что был неким аналогом Икнимайи, - Fwinekll (fwi - скольжение, nekll - вниз) - здесь проходил крайне странно! Будущему охотнику нужно было отправиться в полдень, когда солнце стояло в зените, к месту обитания этих существ. Найти взглядом того, который, по его мнению, был ему ближе, и попытаться угадать то, что ему сейчас нужно. Это могло быть что угодно - фрукт, песня, игры, танец, не имеет значения. Главное - правильно почувствовать, и если у кандидата это получилось - он получает верного друга. Если же нет, был велик риск получить травму, а то и умереть среди хищников. А назывался он столь причудливо потому, что на ка'алу нередко охотники были верхом, скользя на их брюхе по песчаным дюнам. Если бы мне это рассказал не тот, с кем я уже долгое время путешествую, то не поверила бы ни в жизнь! Точно подумала бы, что меня разыгрывают. Но нет, это действительно оказалось так! Чем еще меня удивит этот ненормальный мир?
Оло'эйктан моему желанию научиться танцевать так же не сопротивлялся, а Тикъу и Минью вызвались мне помочь с освоением новых инструментов. Каждый день мы тренировались, мне показывали, как раскручивать пои так, чтобы они не столкнулись друг с другом, а ткань, пришитая к ним, развивалась плавно и мягко, напоминая, по словам девушки, "спокойное течение вод и дуновение ветерка". В итоге мы смогли даже придумать новый танец, музыку к которому составили с моей помощью. Удачным здесь оказалось моё человеческое прошлое. И девочки, которым было едва ли лет по семь, попросились присоединиться к нам, спрашивая разрешение на то, чтобы тоже его выучить.
Не смотря на то, что некоторые вещи и привычки местных казались мне странными, с этими двумя я хорошо подружилась, хоть часть клана не особо была этому рада. Мало того, что чужачка, так ещё и пятипалая, прямо как пришлые демоны. И хоть Рук'е осторожно поведал вождю мою историю, чтобы окружающие со мной обращались не слишком уж плохо, особо это не помогало. Но мне, честно говоря, было даже немного плевать. Я знала, что слишком надолго мы здесь в любом случае не задержимся, да и никогда не искала любви толпы, так что переносила это пренебрежение спокойно. Тем более что нашла здесь хоть и не близких, но хороших друзей в виде двух подростков, из общения с которыми я поняла, что они влюблены друг в друга, но оба, вопреки довольно открытой жизни и отсутствию почти у всех чувства стыда или стеснения, как такового, не могут сделать первый шаг, потому парнишка время от времени спрашивал советов. Эта ситуация меня немного повеселила, но в помощи я не отказала, всё же, первая любовь - чувство очень сильное. Особенно в подростковом возрасте.
Эти двое, услышав позже мою историю из уст вождя, решили поинтересоваться у меня деталями. Как же так вышло, что до встречи с Рук'е я успела пожить в нескольких кланах? И я решила рассказать. О том, как предыдущий Оло'эйктан Кекунан сошел с ума от потери близких на войне с Небесными людьми. Как он, через несколько лет встав во главе клана, решил убить тех, кто хоть как-то связан с их врагами. И меня в том числе просто потому, что я была дочерью аватаров. Только я не умерла, смогла выжить, хоть и потеряла почти все воспоминания. Меня приютили в Оматикайя, что меня и нашли. Там я прожила несколько лет под защитой местного вождя, а затем через пару лет решила вернуться в родное племя. Такую версию событий было рассказать куда лучше, чем ту, где меня изгнали. И вроде мне даже поверили!
История о том, что я была дочерью аватаров, очень привлекла Тикъу, потому он часто проводил со мной время, выпрашивая о многих вещах, в том числе спрашивал о том, на каком языке говорят Небесные. Я рассказала, что, помимо на'ви, говорю на двух языках, что приняты на родной земле у пришлых сюда людей. Это его заинтересовало еще больше, и он попросил сказать пару фраз на каждом из них. Это непосредственное, почти детское любопытство мне так понравилось, что я с радостью исполнила его просьбу. На удивление, русский ему понравился больше, и он даже попросил научить его некоторым словам. Так, спустя всего месяц, каждый день из которых он учил по несколько слов, мы уже смогли совсем немного говорить на моём родном, что приводило остальных в замешательство. И нам это даже нравилось. Складывалось ощущение, словно мы говорим на каком-то секретном языке, понятном только нам двоим. И это особенно было удобно парню, который мог, находясь прямо перед Минью, спросить у меня, как же можно её заинтересовать. Как это делали у лесных? Отчего-то это интересовало его больше всего. Только потом я поняла, что юноша хотел как можно необычнее по местным меркам ухаживать за девушкой, чтобы уж точно привлечь её внимание.
Зато за вносимые мною предложения парнишка, окрыленный небольшими советами, показывал мне очень и очень многое. Одним из тех вещей, что особенно запали в память, оказался процесс создания местных украшений. Оказалось, что где-то неподалеку есть место с необычным песком, который плавился при температуре обычного, сильно разведенного огня в костре. Но, не смотря на это, стекло, которое получалось, было очень прочным. Из него обычно и изготавливались необычные украшения на одежду и части местных музыкальных инструментов. В еще горячую расплавленную смесь окунали каменные бусины, некоторые когти животных, чтобы затем это застыло, став вещью, покрытой стеклом. При соприкосновении друг с другом, такие изделия издавали приятный гармоничный звук, немного похожий на звон металлических монет на одежде восточных танцовщиц. И, в принципе, именно такую роль они и выполняли.
О том, что погода здесь не всегда радует безоблачностью и спокойствием, я узнала немного позже. Редко, но случались песчаные бури. В такие дни мы прятались в своих снейвйи, плотно закрыв вход, а сверху на отверстие натягивая тонкую ткань, которая песок, может, и не пропускала, но выпускала наружу дым от костра. Зато я теперь точно поняла, почему местные жилища были столь придирчиво сшиты. Что стало для меня настоящим шоком - аналог нашего Унилтарона - обряд местного взросления Lewnyrrapl (ewn - стоять, терпеть; yrrap - буря. Можно перевести как "Стояние в бурю"). И проходить его куда сложнее, чем у лесных. Местные просто выпускали молодого кандидата в воины на улицу в бурю, а он должен был просто выжить. Остался в живых - ты теперь взрослый член клана, нет - грустно, что умер так рано. С такого жестокого естественного отбора я просто выпала в осадок. Мне всё это, несмотря на долгие почти три года среди на'ви все обряды, что могли привести к летальному исходу, казались уж слишком жестокими.
Меня в принципе местные порядки ввергали в крайнее удивление. Ритуальные танцы и бои, этапы взросления, приручение зверя, другое оружие. Да, пустынные использовали арбалеты, копья и "лапы". Последнее представляло из себя довольно занимательную конструкцию в виде трех длинных чуть согнутых деревянных палок, соединенных вместе несколькими прутьями дерева, и на конце каждого красовались привязанные огромные когти, которыми не то, что глаз выколоть - тушу вспороть можно было на раз-два! И подобное оружие использовалось не только в бою или на охоте, но и в тех самых показушных сражениях, что устраивались в праздники у костерища.
За почти целый сезон житья среди пустынных я многому научилась - танцам, выживанию в жару, выучила новые виды животных, которых не встречала ранее. Даже удивилась от того, как всё же местами схожи наши миры - однажды во время охоты с Рук'е мы подстрелили птицу, похожую на страуса, но имеющую вместо перьев длинные иголки, как у дикобраза. Она казалась довольно большой, но так было лишь на первый взгляд. Во время разделывания я была удивлена, что воин достаточно аккуратно орудует своим кинжалом, но оказалось, что большую часть тела этого зверя занимал некий кожаный пузырь, в котором он хранил чистую воду. Из него пустынные на'ви и изготавливали переноски для питьевой жидкости, которые затем могли повесить куда-нибудь на деревянные подпорки своих жилищ. Дерево здесь тоже было странное - темное, едва ли не черное, но росло так же быстро, как бамбук, имея при этом настолько плотную структуру, что срубить их было трудновато. Гнулась эта древесина из рук вон плохо, оттого луки здесь как таковые не прижились совсем, зато их заменили арбалетами. Даже моя кожа, что подвергалась активному солнечному воздействию, потемнела до нормального, как для лесной, состояния, больше не было болезненной бледности. Лишь небольшой дискомфорт приносил тако, который хоть и не в больших порциях, но пили мы часто. Всё же, я не большой любитель столь специфичной, пусть и не большой, остроты.
Joe Hisaishi - Kaze No Tani No Nausicaa
Однажды днем, когда я совсем того не ожидала, Рук'е предложил мне сходить в одно место, которое по его словам должно мне точно понравиться. Это заворожило своим призрачным обещанием и заинтриговало, зацепило внутри меня струны любопытства. Не раздумывая, я согласилась на предложение с широкой улыбкой, встала с помощью мужчины, что протянул мне руку, и мы вместе отправились куда-то за пределы деревни. Стоило нам только направиться в ту сторону, как я заметила необычные каменные арки, что частично виднелись над песком вдали. Поначалу казалось, что это просто каменные глыбы, но стоило нам подойти ближе, как меня обуяло сначала недоверие, а затем необычное внутреннее воодушевление. Эти высокие сооружения, что были совершенно нерукотворны, были очень похожи на те, какие бывают лишь только в священных местах!
Так и оказалось. Только чтобы попасть туда - нужно пройти полноценное испытание, почти как Лара Крофт! Первым делом, подойдя к нужному месту, я с удивлением наблюдала за всем происходящим. Первое, что бросилось в глаза, это то, что, как и положено, камни и небольшие для этих мест скалы летают в воздухе, но вместе с тем парит и песок, змейкой огибая одну за другой, порой выстраиваясь в такие причудливые узоры, что напомнило мне урок физики, где нам показали магнитное поле. Второе и не менее важное - место это находится немногим ниже привычного уровня, отчего пришлось скатываться по песку вниз. А там, подходя к каменной арке, и вовсе уходить в какую-то подземную пещеру, мрак которой развеивался какими-то небольшими жуками, походящими на светлячков. Невероятно радовало, что здесь, в этом месте, скрытом за песками и тенью, было куда прохладнее, чем снаружи. Назвать это место лабиринтом не повернулся бы язык, но всё же пару разветвлений здесь имелось. Для чего они и куда ведут я спрашивать не стала, меня интересовало совсем другое. Невероятно хотелось увидеть то самое Древо Памяти, о котором я лишь вскользь слышала однажды от Тикъу. И реальность превзошла все ожидания! Когда мы вышли из туннеля в огромное пространство, посреди которого оно стояло, я обомлела. Древо, чьи толстые корни частично стелились по каменному полу, а частично уходили вглубь земли никак не могли в полной мере соотнестись в моём мозгу с пышным ветвистым, словно елка, верхом, что уж очень сильно походил на кактус. Разве что иголки, покрывающие его поверхность, были длинные, нечастые, плотные и светящиеся. И, как оказалось позже, ещё и не слишком жесткие, затупленные. Выглядело это просто невероятно!
Что поразило меня в самое сердце - Рук'е поспешил мне сказать, чтобы посмотрела на одну из ветвей Древа, на котором распускался совсем небольшой, примерно с ладонь, цветок. Медленно он распускал шире свои фиолетовые лепестки, а необычные светлые усики словно двигались в такт чему-то. И когда он, наконец, полностью распустился, неожиданно оторвался от этого огромного кактуса, кружась в воздухе. Подплыв ко мне, приземлился мягко в подставленную ладонь и я наконец узнала в нем тот самый Сьюле! Стоило же мне это понять, как цветок вновь закрутился, чуть помахивая усиками, и улетел. А меня до сих пор не отпускал восторг. Это ведь такая редкая возможность - застать нечто подобное, застать рождение той самой чистой души!
- Идём, - вывел меня из пьянящего восторга голос Рук'е, который с улыбкой наблюдал за мной.
И я пошла следом, всё ближе к необычному Древу, чьи иголки светились мягким сиреневым светом, освещая большое пространство, вокруг которого летали светлячки. Именно с одной из иголок воин, что привел меня сюда, сделал тсахейлу, выразительно глянув на меня. Выдохнув, я завела руку назад на затылок, развернула кисть руки, ухватывая основание косы, а затем плавным движением по ней ладони остановила у самого кончика, который поднесла к ближайшей ко мне иголке. И стоило только нервным волокнам обхватить ее, как моё сознание затопила какая-то необычайная легкость, словно я парила, не обремененная никаким моральным грузом и тяжестью воспоминаний. Это был второй раз за эти почти три года моего проживания в этом мире, как я установила связь с Древом, погружаясь в его чертоги. Только встречать там меня было некому. Вей'ора, как бы я её не звала, не откликнулась, не пришла. Больше здесь не могло быть никого, с кем я могла бы встретиться. Однако вместо этого в голову начали врезаться смутные образы, различить которые мне удавалось с трудом. Мне показывали некоторые обрывки из жизни местных жителей, их быта и истории, о мире, который царил здесь до прихода Небесных людей, разбавляемый войнами между кланами за добычу или территорию, а так же идеологию, что у различных племен всё же немного отличалась. Я видела, как учились дети охоте и выживанию, обучались владению оружием и различным ритуалам. Видела так, словно я была ничем и одновременно всем, воздухом, что наполнял эту планету, растениями, что покрывали эти земли, водой, что хранила память обо всём.
Широко раскрытыми глазами, отсоединив косу от Древа, я смотрела на Рук'е, который, я была уверена, тоже видел всё это, даже если не сейчас, то в предыдущий раз точно. Хотелось кинуться ему на шею и закричать во все горло от восторга "папа, это просто невероятно!", но смущение всё же взяло вверх, потому я лишь простыми словами выразила своё восхищение увиденным. Просто невероятное ощущение, которое я никогда не смогу позабыть!
Steve Fawcett - Avatar of Light
Сезон этот пролетел так быстро под яркими впечатлениями, словно перед глазами пронеслась стайка змееволков, чем поразило мысли. И даже если определенные моменты приносили неприятные ощущения, такие как, например, жара и духота, пренебрежение некоторой части клана, мне было здесь вполне весело и комфортно. Я довольно хорошо сдружилась с сыном вождя Тикъу и ученицей местной шаманки Минью. Одно огорчало - как бы я ни старалась, как бы не пыталась помочь или убедить открыться другому, всё прошло мимо их ушей. На удивление, по местным меркам, оба были довольно стеснительны и неуверенны в себе на поприще подобных чувств. В какой-то момент я даже бросила это гиблое дело, отвлекаясь на детей, что постоянно бегали вокруг. Они привязались ко мне, иногда прилепляясь как банные листочки, не желая отпускать. Слишком уж им понравилось со мной играть. И хоть их внимание порой было слишком настойчивым, я с радостью занималась с ними различными вещами, в том числе простой математикой и рукоделием. Мы даже придумали с девочками под чутким наблюдением Минью красивый танец с пои, правда, что детишкам, что мне, нужно было еще тренироваться и тренироваться, еще довольно часто заплетались руки.
Затем же пришло время нам с Рук'е уходить дальше. Не смотря на его слова тогда, когда мы только пришли в Нэнисреу, называть мужчину своим отцом я пока сильно стеснялась. А еще где-то в душе мне было даже чуточку стыдно, что не восприняла его слова в тот раз у костра со всей серьезностью. А потом и вовсе стало казаться, что момент был безоговорочно упущен, так что я так и продолжала обращаться к нему лишь по имени.
Наше путешествие по пустыне продолжилось. Мы переходили от одного оазиса к другому, не рискуя особо летать на икранах, хоть так и было бы быстрее в разы - с дополнительной нагрузкой в виде нас в жару они могут быстро вымотаться, а мест, чтобы остановиться и отдохнуть в тени, выпить свежей прохладной воды было далеко не так много, как того хотелось бы. Так что большую часть пути мы проделывали пешком, порой изнывая от жары и жажды. В очередной такой день я, выйдя к оазису, с куда большим спокойствием и даже желанием поохотилась, пытаясь отстраняться, как тому учил меня мой... отец. Хотя бы в мыслях я пыталась так его называть, но и так меня накрывало потоком смущения. Охота моя оказалась, быть может, и не самой продуктивной, но вполне себе удачной - я подстрелила среднего размера птицу, намереваясь попробовать самой с ней поработать. Освежевать её было трудно, то и дело лезли в мокрые окровавленные руки мелкие перышки, иногда задуваемые ветерком в лицо и рот. Приходилось отплевываться, а воин лишь тихо посмеивался, давая наставления о том, как правильно её разделывать. Где-то сбоку послышался тихий рык, на что мужчина насторожился, а я чуть опасливо обернулась. Из негустых кустов выглянули несколько морд ка'алу, что наблюдали за нами, но нападать не спешили.
- Спокойно, - проговорил мне Рук'е, словно чувствуя, что я напряжена из-за сложившейся ситуации, - Они не проявляют агрессии, потому спокойно заканчиваем дела и идём дальше.
- Поняла, - ответила я, возвращаясь к своей работе.
И быстро очистила птицу от лишних частей, стараясь не обращать внимания на шорохи позади. Однако к концу меня привлёк странный рык, на который я и обернулась. Рядом с вышедшими из кустов ка'алу была еще одна самка, что стояла обособленно. Она была куда более худой, чем остальные, немного прихрамывала на переднюю лапу. И именно на неё так неожиданно враждебно отреагировали остальные. Потому самка держалась от них на расстоянии, но совсем уходить отсюда не спешила.
- Что происходит? - заволновавшись, спросила я, поворачиваясь к воину.
- Она - дефектная особь, потому её изгнали из стаи, - пояснил мне мужчина, указывая на её раздвоенный с середины плоский хвост и лапу, рана на которой зажила лишь частично, - Удивительно, что прожила до сих пор.
Это напомнило мне о законах жестокой природы. Даже на Земле было так же - раненная или лишенная конечности особь будет убита собственными сородичами. Подобное происходило, когда в некоторых зоопарках пытались заставить спариться каких-то диких кошек, но как итог самец убил самку. Не знаю, для чего это существует - во благо ли, чтобы животное более не мучалось, или чтобы не портить генофонд, но мной подобное воспринималось ещё тяжело. И мне так жаль её стало, она ведь не виновата в том, что родилась такой, не виновата, что поранила лапу! Перехватив кинжал поудобнее, я вырезала из тела птицы сердце размером с ладонь, которое затем, мягко и неспешно ступая, осторожно положила перед улегшейся на землю ка'алу, вылизывающей больную лапу и поглядывающую на меня с недоверием.
- Возьми, - мягко проговорила я, скрывая легкую дрожь в теле. Всё же, этот зверь хоть и меньше танатора, но всё ещё в общем соотношении больше меня, - Поешь. Тебе нужно набраться сил.
Затем, медленно встав, я вернулась обратно, не обращая внимания на внимательный, чуть осуждающий взгляд. Но я знала, чувствовала душой, что не понравилось ему не то, что я отдала часть нашей еды чужому зверю, а что-то иное. В чём и убедилась в следующий момент.
- Зачем? - настойчиво спросил Рук'е, - Она обречена на смерть, а ты лишь продлишь её муки.
- Она не обречена! - твердо ответила я, уверенно посмотрев мужчине в глаза, затем махнув в сторону изгоя ка'алу, - Столько лет она выживала одна и ей это вполне успешно удавалось. Я лишь помогла ей выжить в непростой для нее ситуации. Еда позволит ей немного отдохнуть, не задумываясь об охоте в столь непростой обстановке - с раненной лапой и в окружении более сильных на данный момент особей. Она сможет отдохнуть и подлечиться, вместо того, чтобы бессмысленно нагружать себя и в итоге умереть. Ты сам говорил, что наше предназначение в помощи! Я и помогла тем, чем посчитала нужным.
- Ты не перестаешь меня удивлять, - с удивлением и даже какой-то гордостью ответил мне воин спустя несколько томительных минут, пока я разводила небольшой костер, чтобы пожарить мяса перед отправлением в путь.
Прожарка птичьего мяса не заняла у нас слишком уж много времени, так что мы часть спокойно съели, а часть завернули в широкие листья, убирая в дорожные сумки, что висели на наших боках. Сейчас, когда солнце начало скрываться за Полифемом, погода стала более приятной, а идти было куда легче, так что мы общим мнением решили продолжить наш путь, чтобы сократить пребывание на солнце. И хоть я прикрывалась той тканью, что отдал мне Рук'е, в полной мере от ультрафиолета она не спасала, оттого плечи мои и ноги просили пощады.
Собрав всё необходимое и затушив костер, мы по звездам и положению планеты со спутниками определили, в какую сторону нам идти, как нечто заставило моё сердце замереть. Из кустов, что уже покрылись золотыми отблесками скрывающегося солнца вышла прихрамывающая ка'алу. Чего именно от неё ожидать я не знала совершенно, потому внутренне напряглась. Вполне может быть и так, что она нападет - с голоду ли, с какого-либо недовольства или даже из-за простого инстинкта выживания. Однако она не рычала, хоть голову и прижимала чуть к земле, и хвост держала расслабленно. Не было признаков агрессии, которые могли бы сказать о намерениях этого зверя. Тогда зачем она пришла к нам?
Негромко, но даже как-то мягко рыкнув, эта самка, сделав еще пару шагов к нам, прихрамывая на переднюю правую лапу, уселась и взглянула как-то необычно преданным взглядом темно-песочного цвета глаз на меня, протягивая один из двух нервных отростков в мою сторону.
- Ты прошла местный обряд Фвинеклл, даже не подозревая об этом, - с веселой, но довольной усмешкой проговорил Рук'е, - Она выбрала тебя. Точнее, ответила на твой жест сближения.
- Н-но я ничего не делала, - растерянно оглянулась я на спутника, затем вновь возвращая своё внимание на ка'алу.
- Ошибаешься, - покачал головой мужчина, отходя чуть в сторону, чтобы не вмешиваться в обряд, - Ты угадала, почувствовала то, что ей сейчас было нужно. Без вмешательства своего дара, просто поняла сердцем. В этом и состоит Фвинеклл. И эта самка ответила на твою доброту.
Ещё раз взглянув в нерешительности в темно-песочные глаза этого необычного существа, я всё же ухватила рукой косу и, подойдя почти вплотную, соединила наши нервные отростки, объединяя наши сознания и судьбы. Теперь мы с ней связаны так же крепко, как с Муном, что наблюдал за всем этим с некрупного по местным меркам дерева. И я вроде уже давно делала тсахейлу с лютоконем, очень часто летала на икране, но с ка'алу ощущения отличались, были немного иными, ведь и существо было другим. Шесть крайне мощных лап для быстрого передвижения по песку, большая грудная клетка для улучшенного попадания кислорода в кровь, мерно стучащее сердце и необычные отростки, так напоминающие уши доберманов.
- Как на счёт того, чтобы стать моей неполной тезкой? - вдруг пришла мне интересная идея, правда, так и не смогла вспомнить, в каком же фильме слышала пришедшее мне в голову имя, а когда по связи получила заинтересованный отклик, улыбнулась, - Буду тебя звать Тейси.
Так мы начали путешествовать уже впятером. Пока новоиспеченный член нашей разномастной семьи была ранена, мы ничем её не нагружали, кроме ходьбы подле нас. Естественно, по мере необходимости я делала для Тейси различные примочки и мази, затем перевязывая рану на лапе, иногда отчищая её от попавшего туда песка. Зато с моей помощью и с присмотром Рук'е, который, однако же, не вмешивался, лишь наблюдая за моими действиями, всё довольно быстро зажило. Стоило этому случиться, как ка'алу начала охотиться, принося свою добычу и нам, делясь ею. Мне это очень льстило, но лишать её заслуженного ужина я не могла, потому лишь благодарила и отдавала обратно. И тут нередко возникала очень комичная ситуация, в которой Тейси вела себя как Беззубик, настаивая на том, чтобы я разделила с ней трапезу. Это было в той же степени смешно, как и неловко.
Вот таким нехитрым образом мы пришли в следующий клан под названием Lawrhufwe (Мелодия ветра), названный так в честь необычного музыкального инструмента, что по своей сути напоминал огромную, размером с раскладную кровать, скрипку, разве что смычка было два, и их деревянная основа была изогнута, словно охотничий лук. Это мне напомнило Оматикайя, которые назвались так в честь Голубой флейты, что была достоянием племени до того момента, как их Дерево-Дом уничтожили Небесные люди. Мода здесь была иная, одежда состояла в основном из тонких тканей, на подобии той, что постоянно висела на моих плечах, с пришитыми к ним украшениями из кожи и когтей. Оказалось, что именно они её и изготовили благодаря странным большим личинкам, похожим немного на шелкопрядов, что вырабатывали нити, из которых эти на'ви и делали ткани. Причудливой и выделяющейся частью гардероба этого клана стали необыкновенные нити с различными украшениями на талии и схожие на ногах, что оплетали указательный палец и вились по ноге выше, словно лозы. А еще, в отличие от Ненисреу, местные в большей степени любили не танцы, а пение. Да, все на'ви в принципе любят петь, но здесь это едва ли не возводилось в абсолют. Почти все пели едва ли не под каждое своё действие, хоть и не громко, чтобы не мешать другим. Здесь мы пробыли совсем немного, наверное, около недели, затем двинувшись в обратный путь, правда, уже по другим кланам, не повторяясь.
И лишь когда мы вышли из песчаной пустыни, смогли сесть на своих верных икранов, путешествие на которых сейчас было бы куда легче. Тейси следовала за нами по земле, совершенно точно зная направление, куда мы летим. А именно - в сторону малого леса, к его окраине и началу, чтобы с комфортом там остановиться и переночевать.
- Куда мы дальше? - с интересом спросила я, разжевывая чуть жесткое вяленое мясо, приготовленное нами ранее.
- К рифовым, - заставляя подавиться куском, ответил Рук'е.
- Не надо к ним! - откашлявшись и вытерев навернувшиеся от кашля слезы с глаз, сипло попросила я мужчину, - Пожалуйста!
- Почему вдруг? - удивился воин. Я ведь никогда раньше ничему не противилась, не отказывалась посещать какие-либо места или кланы.
- Не хочу, - отвернувшись, просто ответила я. И не поверила сначала своим ушам, когда отец ответил просто "хорошо, если ты так хочешь" и потрепал с улыбкой меня по волосам, хотя я явно слышала в его голосе некое разочарование. Он хотел полететь к ним! Пришлось как-то уводить разговор в сторону, отвлечь его на другие темы. И тут мне в голову пришли те вопросы, которые волновали меня довольно долгое время, но как-то всё не получалось их задать, - Кстати, а... Много ли таких, как мы?
- А ты многих уже встречала? - с легкой ехидцей ответил мне вопросом на вопрос воин, отчего напомнил мне Мастера Йоду, заставив улыбнуться от этой абсурдной ассоциации.
- Только тебя, - честно ответила я, протягивая свободной рукой очередной небольшой кусочек сырого мяса Тейси.
- Вот именно, - кивнул с готовностью он, - Нас очень мало. Я тоже не встречал таких до тебя. Но... Видела ли ты когда-нибудь вообще рифовых на'ви?
- Да, видела, - ответила я честно, хотя выдохнула недовольно. Опять эти рифовые, - А при чем здесь они?
- А обращала ли ты внимание, что их глаза тоже имеют немного зеленый цвет? В разных количествах, но все же, - и, получив кивок, он мягко улыбнулся, - Можно сказать, что у них тоже отчасти присутствует тот же дар, что и в нас с тобой, но в куда меньшей степени. Это связано с тем, что очень много поколений они жили бок о бок со своими духовными братьями и сестрами - тулкунами, у которых учились. Учились находить способ общения с ними и распознавать их речь. Но в них лишь малая доля этого дара, в тебе же - полное его отражение. И рифовым известно о Тслам'е куда больше, чем кому бы то ни было.
- Тслам'е? - переспросила я, когда слух резануло знакомое, но немного непонятное слово. Где же я его слышала?
- Понимающие, - пояснил с улыбкой Рук'е. Я уже давно заметила, что ему приносил наслаждение рассказывать другим о своих историях или знаниях, - Так прозвали подобных нам со времен Первых песен.
Так вот, что это значило! Именно так назвала меня однажды Ронал. Она уже знала о сущности моего дара! Но тогда... почему молчала? Или... в Кекунан же тоже мне не сказали ни слова, хотя все знали Рук'е! Да и, если подумать, я сама только сейчас узнала о том, что подобные нам назывались определенным образом.
- Никто не знает, откуда у нас этот дар, - продолжал пояснять мужчина, с теплом в глазах смотря на нас с Тейси, хотя говорил о немного грустных вещах, - И почему он начал проявляться у таких, как мы, лесных, ведь он изначально шёл от рифовых. Ответы на эти вопросы ведает лишь сама Эй'ва.
- А почему в Кекунан молчали, хотя всё знали? - задала я волнующий меня вопрос.
- Нет точного доказательства, что у всех, у кого такой цвет глаз, имеется дар, - с наставительными нотками в голосе ответил воин, - Ведь мы больше таких не встречали. Наверное, они ждали, что ты сама скажешь им об этом, подтвердишь им их подозрения.
Этот недолгий разговор приоткрыл мне завесу тайны на некоторые важные для меня вещи. Обалдеть, этот дар идёт от самих рифовых! И Ронал наверняка это всё знала, знала, кто я и какими силами обладаю, раз так уверенно назвала меня Тслам'е. И только больше в этом уверялась, когда животные рядом со мной начинали вести себя необычно, странно и порой даже агрессивно. По крайней мере этот гештальт я для себя закрыла.
На следующее утро мы вновь сели на икранов, чтобы немного развеяться и затем продолжить путешествие пешком. И незадолго до того, как нам приземляться, внизу среди негустой, наполовину желтой растительности я увидела необыкновенное существо, что отчего-то мне казалось знакомым, хотя раньше я нигде его не видела. Светло-песочная кожа, широкий как у кобры воротник, тонкое туловище и широкий плоский хвост, которые я смогла увидеть сверху, притянули моё внимание.
- Это Ктанан, - пояснил мне Рук'е, увидевший моё пристальное внимание, направленное на зверя, - Очень сильный и опасный хищник, может передвигаться в песке так, словно плавает в нём. Он почитается так же сильно, как и Торук.
Последнее удивило настолько, что до конца дня я не проронила ни слова, погружаясь в глубокую задумчивость. Это что же за зверь такой, что его ставят вровень с Торуком? Это просто не укладывалось в голове, как бы я не пыталась усвоить информацию. И, что поразило сознание еще сильнее этого открытия, меня наконец прошибло воспоминание о том, где именно я видела похожее создание. В моём Сне Охотника. И об этом знала только я, рассказывать же воину об этом не рискнула. Мало ли чем это может в итоге обернуться.
Правда, со временем всё это позабылось под тяжестью каждодневной рутины. Пешее путешествие, вечерняя охота и утренние занятия с луком. Если я еще не совсем потерялась во времени, то с Рук'е я примерно год как хожу по Пандоре в поисках всего нового и интересного. И это радовало в схожей степени, что и немного удручало. Прошло много времени с тех пор, как я ушла от Салли, прогоняемая недоверием и злостью почти каждого из членов этой семьи. И в то же время благодаря этому я смогла обрести отца. Отца, который, не являясь им по крови, делает всё, чтобы соответствовать ему по поступкам. Если к нам выходили агрессивные животные, он всегда прикрывал меня собой, стараясь уговорить их уйти. Лучшие куски мяса или найденные ягоды отдавал мне, помогал во всех интересах и начинаниях. Такой заботы и любви я не получала даже от родного отца. И хоть это не показатель, но этого воина, что готов был стоять за меня горой, я искренне полюбила как родного, оттого всегда старалась усвоить его уроки с первого раза, не быть обузой и помогать во всём, в чём могу. Расти с ним как физически, так и морально.
Мы еще не покинули границу между пустыней и полноценным лесом. Утро выдалось влажным, но таким приятным, что хотелось полежать в своём гамаке еще немножко, однако завтрак сам себя не соберет, а была именно моя очередь. Мужчина, который уже проснулся, с веселым вызовом глянул на меня, знал, что меня это подначивает быстрее подняться и отправиться за едой. Так произошло и в этот раз, я ушла за пропитанием, уложив лук через плечо, пока Рук'е кормил икранов довольно надоевшим нам с ним вяленным мясом. Решив, что завтрак должен быть легким, но питательным, я отыскала нескольких давно знакомых мне тейлу и несколько небольших, но сладких, словно клюква, ягод голубого цвета. Всё это добро я несла в небольших плошках, что захватила заранее, и в приподнятом настроении, перехватив сползающий лук в свободную руку, направилась обратно.
Первым, что меня неприятно дернуло за хвост, это звуки глухого удара и странной возни, что доносился с той небольшой полянки, где мы остановились. Дернувшись вперед, я, выронив миски, едва успела ухватить лук и, поставив стрелу, натянуть тетиву, наставляя оружие на стоящих двух рекомбинантов, один из которых в это время подносил армейский нож к горлу упавшего на колено Рук'е.
- Отпустите его, - громко зашипела я, сильнее натягивая тетиву начавшими дрожать руками и целясь в женщину, что была готова убить воина. Её лицо и, в особенности, татуировки были мне очень даже знакомы.
- Кто тут у нас? - чуть удивленно приподнимая брови, ухмыльнулась Жница, пока напарник наводил ружье на меня. А её будто осенило, - Ты же... ты Салли! Бросай лук, иначе он умрёт!
- Стреляй, - негромко проговорил Рук'е, коротко мотнув головой, - Не думай обо мне.
- Замолчи! - недовольно пригрозила ему женщина, сильнее прижимая клинок к шее, чуть её порезав. Из небольшой ранки стекла капля крови, - Салли, бросай оружие!
Тейси находилась на охоте слишком далеко, чтобы хоть как-то помочь. А у меня в это время сердце кровью обливалось! Воин готов был пожертвовать собой, чтобы только я спаслась. Но я не могла так поступить! Не с ним! Меня вновь с ног до головы охватывало холодящее душу бессилие. Я ничего не могла сделать! Ничего! Кроме того, чтобы сложить оружие...
- Отпустите его, - громко попросила я, сдаваясь и медленно отпуская тетиву.
- Kehe! (Нет) - закричал мой спутник.
И только в этот момент я обратила внимание на количество рекомбинантов, что здесь были. Двое. Всего двое? Но ведь они никогда бы не стали отправляться в опасные земли такой маленькой группкой! Кажется, здравые мысли приходят слишком поздно...
- Попалась, - услышала я за спиной мужской голос, а затем почувствовала сильный удар чем-то твёрдым и тяжелым по затылку, за которым последовала темнота. Всё, что я успела услышать до того, как полностью уплыть в забвенье, это беспокойный крик Рук'е "Ma 'ite!"Моя дочь!, и удар, за которым послышался шлепок тела о землю.
Hans Zimmer - Final Ascent
В себя я приходила медленно. Голова жутко болела, в висках отдавался стук сердца, тело, а в особенности руки, затекли, а во рту было сухо, словно мы вернулись к пустынным на'ви. Со стоном боли повернувшись, попыталась открыть глаза, но меня тут же ослепил обжигающе яркий свет, от которого я зашипела, зажмуриваясь.
- Тей'ра, - ощутила я на плече прикосновение знакомых рук, - Очнулась? Давай, помогу.
И мужчина осторожно, придерживая меня за плечи, помог хотя бы сесть, что далось мне с долей неприятных ощущений. Проморгавшись так, чтобы глаза привыкли к свету, я посмотрела сначала на Рук'е, что с беспокойством оглядывал меня и ощупывал мою голову, а затем перевела взгляд на окружающую обстановку. И всё внутри похолодело. Я узнавала эти стены и металлическую дверь. Эти зеркала, по обратную сторону которых наверняка сейчас сидел наблюдатель. Примерно в таком же месте был когда-то Паук, когда RDA схватили его. Мы в городе Плацдарм... Но для чего? Зачем я им нужна?
- Я в порядке, - беря руки воина в свои, обратила внимание и на то, что у каждого из нас связаны наручниками запястья, - Я... я обязательно найду способ, и мы отсюда выберемся!
- Ты знаешь, где мы? - спросил меня мужчина, выпрямляясь.
- К сожалению, - поморщившись, ответила я. И не только от неприятного принятия, но и от запаха металла и чистящих средств, от которых захотелось зажать себе нос. Никогда в жизни и подумать не могла, что такие обыденные, привычные для меня вещи когда-нибудь станут столь отталкивающими.
Я видела, как с хрипом дышал воин, порой задерживая дыхание так, словно задыхался. Точно! Здесь же человеческий воздух! Мы так долго не протянем. С нарастающим волнением осмотревшись, я с облегчением заметила на стоящем в стороне небольшом столе маску с баллоном. С трудом встав, я прошлепала до него, с неприятием ощущая, каким же холодным и безжизненным ощущался здесь пол. Теперь мне более чем понятным становилось решение Джейка остаться с народом на'ви в теле аватара. Когда же вернулась с приспособлением в руках, еще пару минут уговаривала приемного отца использовать эту вещь "Демонов". Пришлось объяснять ему, что в этом нет ничего опасного и это поможет легче дышать, позволит не задохнуться здесь, в столь странном и совершенно непонятном для него месте, даже показать это на собственном примере. С трудом, но он согласился, делая судорожные вздохи, когда я поднесла маску к его лицу и включила.
Долго в спокойствии, как и можно было то ожидать, мы не просидели. Довольно скоро после моего пробуждения дверь в помещение, в котором мы находились, распахнулась, и к нам внутрь зашли несколько рекомбинантов, чьи лица я никогда до этого не видела. Возможно, они из той партии, что еще выращивалась на космической станции во время пробуждения Куоритча. Хотя нет, спустя пару секунд осознала я, пару лиц я всё же, к глубокому своему сожалению, узнала. Ими были Жница и Лайл. У последнего была обезображена половина тела, что виднелась из-под одежды, зажившими ожогами, а в глазах горела ярость узнавания. Как они вообще выжили? Они же должны были умереть на том корабле вместе с остальными! Рук'е, который и до этого был напряжен, словно натянутая тетива, сейчас подскочил с места и встал передо мной, шипя на непрошенных гостей. Закрывая меня собой, защищая, как может защищать только родитель своё дитя.
- Берите девчонку, а этого... - прозвучал голос неизвестного, проходя по моим тонким нервам наждачной бумагой страха, - Угомоните.
И эти громилы, что не вызывали во мне ни единого положительного чувства, а только страх, ужас и панику, направились в нашу сторону. И даже агрессивно настроенный воин клана Кекунан ни вызвал в них опасений, ни остановил. Одним быстрым и четким ударом в челюсть ближайший реком отбросил Рук'е на пол, хватая меня за плечо.
- Ma sempu! (Папа!) - испугавшись за него, вскрикнула я, даже не осознавая, что именно говорю. А меня всё продолжали тянуть уже в две руки из помещения, пока я смотрела на приходящего в себя после сильного удара Рук'е, глядящего мне вслед с той долей собственной беспомощности, что была мне прекрасна знакома. - Mawey! Fra'u lìyu hìno! Oe pänutìmìng! (Спокойно! Всё будет хорошо! Я пообещала! (о том, что они оба выберутся))
И меня, крепко держа под руки, тянули куда-то через достаточно длинный коридор. Я понятия не имела, что им было от меня нужно, но сопротивляться не видела смысла. Я на их территории, в закрытом пространстве, а начни я дергаться, только больше разозлю, и они сделают куда больнее, чем уже успели сделать. Правда, все эти разумные мысли покинули меня, когда я увидела, куда же меня привели. Ноги сами собой остановились, а прошедшая по телу дрожь испуга заставила упереться ими в пол в надежде остановиться. Только что могло сделать ещё подростковое тело против двух взрослых и крепких мужчин? Мои жалкие попытки остановится или хоть как-то воспротивиться будто и не замечали, разве что хватка больших ладоней на моих руках становилась болезненнее. Они не увенчались и каплей удачи. Рекомбинанты перли вперед напролом, ведя меня к пугающей вертикальной установке, где довольно быстро, не смотря на мои потуги вырваться и убежать подальше, привязали мои руки и ноги ремнями, опуская на тело металлический удерживатель, а на голову шлем.
На установку, больше похожую на трибуну, вышла человеческая женщина в военной форме и фуражке, что хладнокровно смотрела на меня, пока установка с моим телом чуть наклонялась под углом, а над головой опускалась странная конструкция, имеющая форму двух полуокружностей, на которых включился зеленый светодиод в тот же момент, когда она начала медленно крутиться перед глазами. И хоть саму женщину я не знала, но смутно догадывалась, кто это. Лица той генеральши, что заправляла здесь всем, из фильма я почти не помнила, но я с каждым моментом становилась всё больше уверена, что это была именно она. В возрасте, со светлыми волосами, убранными в тугой пучок на затылке, она смотрела, как ястреб, нет... скорее как стервятник на свою будущую добычу.
- Значит, дитя Салли? - оглядев меня с ног до головы, уверенно проговорила она.
- Так точно, генерал, - выпрямившись, ответила ей Жница, пока я боролась с нарастающей болью в голове. Старалась отвлечься, вспоминая даже давно забытые смешные видео, от которых в нормальной обстановке я бы посмеялась. - Я уверена, что видела ее среди тех детей, что смогли сбежать в прошлый раз.
- Это неправда, - выкрикнула я, изображая больший акцент, чем и так имела, слыша, помимо голосов, еще и странные звуки отовсюду, будто лежала на МРТ головного мозга. Хотя, если так подумать, то это очень похожее, только сейчас это было далеко не в медицинских целях, - Я не дочь Джейка Салли!
- Не его дочь? - с какой-то садистской усмешкой, чуть вздернув брови, сказала она. Было очевидно, что она не поверила мне ни на грамм, - Тогда, НеСалли, скажи мне, где он прячется?
- Я не знаю! - закричала я, почувствовав то, что ощущал когда-то Паук. Мне в голову словно стали впиваться тысячи иголок, принося ужасную боль, от которой захотелось взвыть волком. Понимала из вновь прозвучавших из уст женщины слов, что достаточно просто представить место, но я старалась сопротивляться, в мыслях напевая детскую на'вийскую считалочку. И всё равно краем сознания отмечала, как ученые за стеклом следили за показателями моего мозга, смотря на огромную голограмму органа и что-то отмечая на своих планшетах.
- Давай попробуем по-другому, - подумав о чем-то, вдруг решила она, - Где базируется клан Оматикайя?
Мысль о том, что военные нацелились на Оматикайя даже при отсутствии в нем Джейка не стала для меня большим удивлением. Именно этот клан доставляет больше всего хлопот прибывшим на Пандору людям, это племя имеет оружие и подготовку от бывшего морпеха, за счёт чего продолжает разорять запасы, отправляемые из Плацдарма в другие свои завоеванные участки. Я не имела никаких моральных прав отвечать на этот вопрос. Вместо этого я усиленно, стискивая зубы от боли, крутила в голове считалочку, которую сочинила с детьми в Оматикайя и поведала маленьким на'ви из Ненисреу.
'aw, palulukan mi+ taron za'u (Раз, танатор на охоту вышел)
mune, Anurai sneyä yune (Два, Анурай его услышал)
pxey, na'vi ke slu fitrr vey (три, на'ви не станет сегодня едой)
tsìng, pey taronyu tsaw ke tìngäzìk (четыре, подождёт охотник, это не проблема)
mrr, maw spä mì+ peyä txal luke han krr (пять, после прыгнет ему на спину, не теряя время)
pukap, ioang zawng nìwok ulte nìkxap (шесть, зверь зарычал громко и грозно)
kinä, slä tsaheyl si tìkangkem nìflä (семь, но установить связь получилось успешно)
vol, sä'eoio slu ke afpawng slä lawnol. (Восемь, ритуал стал не горем, а великой радостью.)
- Замечена необычная активность в левом полушарии, в особенности, в лобной и височной долях, не прослеживаемая у первого объекта, - проговорил чуть взволнованный образ кого-то из ученых из динамиков, - Возможно, это связано с наличием смешанных геномов во втором объекте, но активность и правда невероятная.
- Итак? - словно пропустив мимо ушей слова какого-то мужчины, вновь обратилась военная ко мне, - Где...
- Ничего вам не скажу! - закричала я, едва терпя вторжение в мою голову против моей воли. - Teylupil! (Лицо тейлу (оскорбление у на'ви))
- По-хорошему ты не хочешь, - уже недовольно произнесла генерал, нажимая на какие-то кнопки на своём планшете, что был закреплен к её стойке, - Тогда будет по-плохому.
А я, мелко трясясь, вновь молчала, прикусывая то губы, то язык. То ли в попытке не дать себе проговориться, то ли в надежде отвлечься на эту боль от той, которая сверлила мозг. Теперь мне казалось, словно мою голову наживую ворошили с десяток дрелей, расковыривая её изнутри. От светло-зеленого, совсем неестественного света, что слепил глаза, становилось тошно до одури.
- Где Джейк Салли?! - с нажимом повторила вопрос женщина, тыкая в планшет еще больше, вероятно, усиливая давление машины, - Куда он направился?!
И в этот момент я ощутила, как из носа потекла кровь, а боль внутри головы всё продолжала нарастать, уже просто буравя мозг. Не сдержавшись, едва не плача от физических страданий, я закричала, но упорно крутила в мыслях одни и те же строчки, что от творившегося кошмара начинали забываться, вытесняемые лишь одним - мыслью о нестерпимом кошмаре в этой дрянной машине. Я уже была готова выплюнуть свой окровавленный и искусанный в мясо язык, но упорно продолжала игнорировать вопросы, что сыпались на меня словно град, и смотрела ненавидящим взглядом на женщину передо мной.
А по мере того, как и так невозможная боль в голове нарастала, выбивая вообще какие-либо мысли, меня начало трясти словно в эпилепсии, тело билось о металлический держатель, глаза закатывались, а говорить я бы и вовсе не смогла, даже если бы захотела. Всё, что выходило из моего рта - громкие хрипы, стоны и крики, не более. Ни одного связного слова, до того было по-адски больно. Внутри черепа всё словно горело, по телу проходили болезненные электрические импульсы, оставляя за собой горящий в венах след. Такой, словно в саму кровь мне заливали кислоту от головы и до пят. Будто расплылась лава, сжигая мои органы изнутри.
Всё, что меня спасает в этой ситуации, это кто-то из ученых, что, как когда-то Куоритч, выключает аппарат против воли женщины, стоящей передо мной. На её лице невозможно прочесть ни жалости, ни любой другой эмоции, что выдавала бы в ней человека - пустая бездушная кукла, в глазах которой тлело негодование.
- Простите, генерал, - опуская голову, вышел чуть вперед мужчина ученый, чей голос до этого раздавался в динамиках помещения, - Ещё пара секунд и объект бы умер от перегрузки. Тогда вы точно не получите никаких ответов.
- Значит, аппарат, который вы улучшали в течение последнего года, всё ещё бесполезен! По итогу этим устройством так ничего и не удалось выяснить, — голос военной резал по ушам не хуже наждачки, от чего я невольно дёрнулась, всё еще находясь в этой адской машине, - Уведите. Позже используем другие методы, раз уж ваши настолько бесполезны!
Ремни, меня удерживающие и металлический держатель, быстро отстегнули, а меня немедленно подхватили под руки всё те же рекомбинанты, волоча меня в ту же камеру, в которой я очнулась до этого. Голова кружилась, будто побывала в центрифуге, из носа, не переставая, лилась кровь, пачкая выдраенный до блеска серый пол, а ноги не слушались, волочась за мной и размазывая алые капли. Я так и не смогла встать на свои конечности - меня сразу же начинало вести в сторону, и я падала. Церемониться со мной не стали, потащили прямо так. Вскоре широкая металлическая дверь передо мной отъехала в сторону, и мужчины буквально закинули меня в помещение, тут же закрывая за собой путь к нашему возможному отступлению.
- Тей'ра! - тут же подбежал ко мне Рук'е, который приподнял мою голову руками и обеспокоенно вглядывался в моё лице, с ужасом видя на нижней половине кровь. Я была точно уверена, что и шея тоже была вся в ней.
- Я... в... порядке... - едва слышно прохрипела я, даже постаралась ему немного улыбнуться, пока пыталась всмотреться в лицо передо мной, хотя перед глазами всё размывалось, - Я только... немного посплю... и мы будем думать... как выбраться отсюда.
И хоть по дрожащим рукам мужчины я понимала, что тот мне ни капельки не поверил, но он осторожно уложил мою голову себе на бедра, позволяя ненадолго уснуть. Я и правда почти мгновенно отключилась, погружаясь в сон без сновидений. И хоть тело еще болело, но мне было куда проще и куда легче именно так. Тут даже казалось, словно меня потихоньку укачивает на мягких волнах океана, а в ушах тихонько раздается шум прибоя. Столь знакомое чувство, что даже принесло за собой щемящее душу чувство тоски и грусти.
Woodkid (feat. Lykke Li) - Never Let You Down
Только вскоре я проснулась. Тело было будто бетонными плитами придавлено к полу, не давая мне и шанса хоть как-то двинуться. Везде ощущалась такая жуткая тяжесть, словно меня вновь переехала машина. В голове стоял жуткий звон. До одури хотелось пить, но, с тихим шипением открыв глаза, вновь застала яркий свет. Даже показалось, что меня посетило какое-то дежавю. Я знала, где и почему нахожусь. И насколько плохо это может закончиться.
Рук'е, что с тихим, но таким облегченным выдохом помог мне сесть, начал спрашивать меня про самочувствие. Пришлось соврать, что всё намного лучше, чем было до этого. И так же сказать, что нам необходимо как можно быстрее выбираться. Не знаю, почему все так помешались на Джейке, почему выпытывают у меня его местонахождение, ведь примерно и так знают, где его искать, но, что бы там ни было, нужно валить отсюда.
Встав на ноги через силу, я, подхватив дыхательную маску, направилась в сторону двери. Пытаясь осмотреть её сверху до низу, думала найти хоть что-то, но меня поджидал очередной облом. Здесь не было ничего, что могло бы мне помочь открыть эту чертову дверь. И я бы даже попробовала пустить в ход стул, но точно знала, что это будет лишь тратой времени и сил. До меня один человек уже пытался так сделать, но всё оказалось тщетно. И тогда меня начало затапливать отчаяние. Мы могли бы попробовать обмануть или вырубить тех, кто сунется сюда, но тогда, что бы мы ни делали, нас всё равно поймают в коридоре или на улице. Осознание, что я совершенно не знаю планировку ни того ни другого и вовсе заставило моё сердце биться через раз, а душу уйти куда-то в пятки.
- Я не знаю... - широкими глазами глядя на дверь, прохрипела панически я, отступая назад на дрожащих ногах, затем и вовсе падая на колени. Руки запустила в волосы, пытаясь найти хоть какое-то решение. Но его не было. - Не знаю, как нам отсюда выбраться.
Я не хочу умирать! Не хочу оставаться здесь! Не может быть, чтобы еще одна смерть, такая, в руках врага, была моей судьбой. Нет... Это то, для чего я здесь? Нет! Не хочу!
- Nimwey, ma 'ite, (Тише, девочка (дословно, "моя дочь") - садясь на корточки рядом со мной, воин положил руки на мои плечи, делясь своим теплом и успокаивая, - Мы вместе и мы найдем путь!
Крепко меня обняв, мужчина стал медленно и осторожно чуть покачиваться в стороны, тем самым пытаясь принести мне упокоение. А я всё старалась не разрыдаться у него на груди, как маленький ребенок. Некоторое время мы просидели именно так, в полной тишине, подпитываемые теплом друг друга.
Duncan Laurence - Arcade
А затем, словно что-то для себя решив, Рук'е встал и, взяв в руки стул, словно взвешивал его в руке. А меня вновь прошил холодный озноб. Нет, это плохая идея... не надо...
- Будь готова, - прервал мои мысли мужчина, - В любой момент бежать.
- Не надо, - прохрипела я, едва узнавая сейчас свой собственный голос, - Даже так нам не выбраться! Там...
Я хотела попробовать объяснить отцу, что всё не так легко, как кажется на первый взгляд, что за этой дверью куча непроходимых лабиринтов - пещер, на на'вийское понимание, но совершенно не успела ничего ему сказать. В этот момент дверь с тихим шипением отъехала в сторону, пропуская внутрь небольшого помещения нескольких рекомбинантов, одного из которых Рук'е одним размашистым ударом стула повалил на пол. Я вскочила на ноги, готовая в любой момент дать дёру, но произошло то, чего я больше всего боялась. Всего за пару мгновений воина повалили на пол, а Лайл, чья половина тела была обезображена зажившими ожогами, расплавившими кожу, прикладывал к его шее большой армейский нож, пока на'ви угрожающе шипел.
- Ma sempul! (Отец!) - вскрикнула я, кинувшись к нему. Только меня еще на подходе тоже опрокинули на пол, придавливая сверху.
- Какая резвая, - прозвучал над головой насмешливый голос Жницы, - А ведь недавно даже встать не могла. Отличное время мы выбрали. Сейчас ты ответишь на все наши вопросы.
- Я ничего не знаю! - прорычала ей в ответ, дернувшись, - Мне ничего не известно о Джейке Салли!
- Врёшь! - уверенно заявила она, с силой надавливая куда-то между лопаток, что вызвало боль, - Ты была с их отпрысками!
- Я дружила с ними! - огрызнулась я, шипя от боли, но отвечала искренне, - Я не имею к ним отношения!
- Врёшь! - более недовольно воскликнула женщина, - Ты...
- Мы можем задать вопрос по-другому, - с какой-то садисткой ухмылкой вмешался вдруг Лайл, обращая на себя моё внимание. И когда увидел, что я смотрю на него, демонстративно приподнял Рук'е за косу, надрезая ему кожу на шее ножом, отчего всё внутри меня похолодело. - От твоего ответа зависит его жизнь. Отвечай, где Джейк Салли?
- Правда, - замотала я головой, хрипло отвечая, - Я не знаю! Он был у рифовых на'ви!
- Лжёшь! - заявил он, сильнее прижимая нож к шее папы, отчего я испуганно вскрикнула, - Их уже давно там нет!
Что? Они покинули клан Меткайина? Но почему? Они же должны были остаться там! Так было задумано изначально! На это нам намекалось в конце второго фильма! Так почему?..
- Клянусь, - смотря в глаза Рук'е, уже молила я, совершенно не стыдясь своего поведения. Когда-то, быть может, такое было бы мне невмоготу, но я готова на всё, лишь бы папа остался жив, - Я ушла от них после того боя на корабле! Больше о них я ничего не знаю!
- Ты не можешь быть просто подругой детей Салли, - не принял мой ответ Лайл, со злостью сжимая губы, а затем и вовсе оставил на груди мужчины глубокий длинный порез под мой обеспокоенный вскрик, - Ты ушла вместе с ними тогда к рифовым на'ви! И из-за тебя это случилось со мной, - последнее он уже выплёвывал, указывая на оставшиеся на теле шрамы.
- Уверяю, я не знаю... - где-то в душе всё ещё теплилась надежда на возможный более менее хороший исход, но меня, оборвав внутри всё, прервали.
- Ответ неверный! - занеся руку над головой, Лайл вонзил нож прямо в грудь Рук'е, между ребер. Туда, где до этого билось его сильное сердце.
- НЕ-Е-ЕТ! - надрывно закричала я, ощущая, как по щекам потоком потекли слезы, - ПАПА!
Не знаю, откуда взялись силы, но я, что есть мочи, дернулась, скидывая с себя Жницу, и рванула вперед, к телу отца, из чьего горла вырвался последний хрип. Подбежав и оттолкнув от него Лайла, я упала на колени, приподнимая ладонями лицо воина. Из его рта текла струйка крови, а глаза, что еще недавно блестели обеспокоенностью и уверенностью, закрылись. Грудь, что еще недавно уверенно поднималась, больше не двигалась.
- Kehe, ma sempu!.. (Нет, папа!..) - неверяще пролепетала я, проводя руками по его лицу, по щекам, - Rutxe, piak si ngeyä nari! (Пожалуйста, открой глаза!)
И в одно мгновение меня накрыла такая разрывающая душу боль, что всё, на что хватило сил - прижать голову мужчины к своей груди и закричать от бессилия и испытываемой вины. Я раскачивалась вперед-назад, кричала и плакала, не видя и не слыша ничего вокруг. Горечь и боль захлестывали меня с головой, настолько, что я в этот момент бы даже не смогла вспомнить, как меня зовут. Все мысли заняло только одно - мучительная, просто безумная боль от того, что умер мой папа. Тот, кто стал мне самым близким существом, моей семьёй и даже частью меня самой. Моя душа выла и разрывалась на мелкие кусочки от потери родного. В этот момент внутри меня что-то безвозвратно сломалось.
Halsey - Control (перед третьим припевом, примерно с 2:30)
- Ну и стоило оно того? - недовольно пробормотала Жрица, что я уловила краем своего затуманенного горем сознания, - Теперь здесь нужно всё убирать! А девчонка и вовсе в неадеквате. Ничего теперь не скажет!
- Проще было её сразу сломать. Глядишь, быстро расколется, - фыркнул как-то безэмоционально Лайл, а затем раздраженно выдохнул, словно увидев направленный на него недовольный взгляд женщины, - Тело сейчас уберем. Клаус, помогай. Бери за ноги.
Тело? Они сказали "тело"? Нет! Я не дам им унести Рук'е! Он ведь... он ведь совсем скоро очнется! Откроет глаза и как и всегда улыбнётся. Скажет, что всё хорошо, что мы вместе. Не дам. Они не заберут его у меня!
Не знаю, что произошло дальше, но слова этих рекомбинантов словно щелкнули внутри переключатель. Меня накрыла такая волна ярости, что я схватилась рукой за кинжал, что еще торчал из груди Рук'е, резким движением выдернула его и быстро дернулась вбок, туда, где уже стоял тот самый Клаус. Словно и не я управляла своим телом, мои руки воткнули оружие в живот мужчины, что от неожиданности ничего не сделал, лишь пошатнулся, когда лезвие вошло в его тело. Вытащив, я быстро нанесла еще пару ударов перед тем, как отскочить назад. Резко отдернувшись, я обернулась, резанув по протянутым в мою сторону руке сначала Лайла, а затем и Жницы. Присела над воином, под которым уже лужей растеклась бордовая кровь, особенно выделяющаяся на сером полу, и зарычала так, как никогда в жизни, выставляя оружие вперед. Защищая отца, который должен, просто обязан очнуться и выбраться отсюда со мной.
- Черт! - зашипела женщина, хватаясь за глубокий порез на руке, что так неаккуратно прошелся по её любимой татуировке, портя её безвозвратно.
А я никак не могла успокоиться. Меня била крупная дрожь, ярость расплывалась по венам ядовитой лавой, требуя выхода. И я рванула вперед, хаотично нанося удары по уклоняющимся рекомбинантам. Я смогла ранить их еще лишь пару раз перед тем, как меня ударили кулаком сначала в район солнечного сплетения, отчего мигом перехватило дыхание и в глазах потемнело, а затем удар пришел и в лицо, да с такой силой, что я мгновенно отрубилась.
Очередное моё пробуждение оказалось еще хуже предыдущего. Я не могла пошевелить своим телом, лишь пальцы и голова слушались команд мозга, да и то не лучшим образом. Правый глаз открылся без проблем, а вот левый едва приоткрылся, словно что-то давило на веко сверху. Боль от простого движения вкупе с воспоминаниями, наводнившими голову подобно цунами, приоткрыли завесу непонимания. Скорее всего, удар был очень сильным, и половина лица просто опухла. Проморгавшись, как могла, я постаралась осмотреться, но увиденное заставило сердце истошно биться в горле. Я была привязана к стулу, руки и ноги были накрепко закреплены к подлокотникам и ножкам. А совсем недалеко от меня на полу разливалось кровавое пятно, которое так и не убрали, словно специально оставляя напоминание о содеянном. А вот самого Рук'е здесь уже не было. Где он? Где папа? Куда они его дели?!
- Очнулась, наконец? - насмешливо спросил женский голос, когда дверь распахнулась и на пороге оказалась Жница.
Дернувшись на стуле, я оскалилась и зарычала на рекомбинанта. От одного её голоса в моей крови вскипел невиданный мне до появления здесь гнев, а уж от вида этой женщины и её напарника Лайла трезвость мысли словно и вовсе покинула меня, оставляя лишь слепую ярость.
- Да ладно тебе, - подходя ближе, она надула пузырь из жевательной резинки, который почти сразу лопнул, и наклонилась ко мне, приближая свое лицо, - Эта планета полна точно таких же аборигенов, найдешь себе нового.
Нарочно она или нет, но её слова вызвали во мне лишь больше злости и негодования. Заведя голову назад, я резко дернула её вперед, ударяя лбом по лицу женщины так, что она с шипением отпрянула назад, а из её носа пошла кровь. И зарычала с новой силой, показывая, насколько я была с ней не согласна.
- Вот сука! - прорычала со злостью она, заведя руку и давая мне сильную пощечину по и так израненной щеке.
Мою голову от удара откинуло в сторону, едва не сворачивая мне шею. Оплеуха отдалась электрическим разрядом боли, прошивающей аж до самых ног. Из лопнувшей губы вниз по подбородку потекла кровь, капая на набедренную повязку и бедра, окрашивая их темными пятнами. Случившееся ненадолго оглушило, громкий звон в ушах не давал разобрать бросаемые в мою сторону ругательства. Не успела я прити в себя, как она же, взяв меня за основание косы, потянула её назад, вырывая из моего горла громкое болезненное шипение.
- Тебе лучше быть милой и разговорчивой, если не хочешь неприятных последствий, - почти что зарычала Жница мне в лицо.
- Да пошли вы! - выплюнула я, смотря с такой ненавистью ей в глаза, на которую только была способна.
Сжавшаяся с силой на основании косы ладонь вызвала такую боль, что я закричала во всё горло, не сдержавшись. Мой ответ ей явно пришелся не по душе. Это оказалось уж слишком больно. Теперь я поняла, что тогда испытывал Ло'ак, когда то же самое с ним проделал Куоритч.
- Итак, начнем сначала, - вновь начала рекомбинант, рывком отпуская меня, пока ее напарник стоял около стола, наблюдая за мной, словно коршун, - Где сейчас находится Джейк Салли?
- Я не знаю, - резко ответила я, дернувшись на стуле.
- Да что ты заладила "не знаю, не знаю"? - разозлился мужчина, подходя вплотную ко мне, - Хватит нам врать! Говори правду!
- Я её и говорю, тупорылый, - зарычала еще злее я. Именно он тогда занес тот нож.
- Не испытывай меня, - резко схватив за горло, зашипел Лайл мне в лицо, сжимая пальцы с такой силой, что я не могла и слабенького вдоха сделать, - И моё терпение. Оно не безгранично!
А стоило ему меня отпустить, как я тут же зашлась в громком кашле, стараясь вдохнуть побольше кислорода. Но из-за содержания воздуха, пригодного для людей, отдышаться мне никак не удавалось.
- У тебя последний шанс ответить нам честно, - вдруг мурлыкнула позади мужчины Жница, ухмыляясь так, что холодок пробежал по позвоночнику.
- Я сказала вам всё, что знала!
- Какая жалость, - отчего-то посмотрев на пол, женщина чуть поморщилась, затем переведя взгляд куда-то в верхний угол, где предположительно находилась камера слежения, - Итак, попытка мирного урегулирования провалилась. Переходим к следующему этапу.
Какому именно "следующему этапу" я узнала уже совсем скоро. И это был первый раз в обеих моих жизнях, когда я искренне пожалела, что не умерла раньше. Оказалось, что эти рекомбинанты, что получили воспоминания от умерших солдат, получили четкий приказ - добыть информацию любой ценой. И они ему последовали. С того же дня я переживала вещи, что с каждым разом становились всё ужаснее и ужаснее. И я ничего не могла с этим поделать.
В первый день солдаты, что явно придумывали изощренные способы добывания информации, почерпнули их из прошлого, из воспоминаний, что загрузили в их тела. Первым, что они сделали - привязали мою голову к высокой спинке стула, затем укрепили ремни на руках и ногах, чтобы не дергалась, а вот затем... Применяли всевозможные пытки. Пробой их пера были иголки, что под мой крик дикой боли вонзались под ногти. Казалось, что мои слезы, что, не останавливаясь, текли по щекам, их только раззадоривают. Кровь, капающая на светло-серый пол, так там и оставалась после ухода рекомов, а мои пальцы дрожали с такой силой, что я едва могла ими пошевелить, каждое движение отдавалось электрическими вспышками боли. В такие моменты мне казалось, что меня покидает какое-либо здравомыслие. Вместо него же просыпается просто животный страх и жгучая нутро ненависть.
Когда этими действиями они ничего не смогли добиться, а места под ногтями уже не было, они нашли еще один вариант. Раз не получилось с ними, то они решили попробовать без них. Не знаю, откуда они достали обычные плоскогубцы, но следующими в ход пошли именно они. Ими Жница и Лайл, словно издеваясь, вырывали из моих пальцев по ногтю, задавая каждый раз осточертевший вопрос "Где Джейк Салли?" или "Где находится клан Оматикайя?". На первый я не знала ответа, ничего бы не смогла им сказать, даже если бы захотела, а вот второй... В ярких вспышках боли, что сопровождали меня каждый день, хотя сколько именно я здесь провела, не знала точно, понимание еще сохранялось со мной. Нельзя называть им местонахождение. Если скажу, они убьют их всех. Больше не останется на'ви, которые могли бы противостоять Небесным людям. И, казалось, если скажу, то предам Рук'е и его доверие ко мне.
Спала я в те короткие перерывы, когда оставалась в помещении одна, хотя и сном назвать это не повернется язык. Моё сознание просто отключалось от боли и пережитого ужаса. И каждые несколько часов этот ад возобновлялся, мне казалось, что от боли и повторяющихся двух вопросов я начинаю сходить с ума. Каждый раз, стоит только прозвучать тихому шипению открывающейся двери, как моё тело реагирует. В тот же момент я дергаюсь в надежде выбраться, больше не испытывать ничего подобного. Мне страшно, до ужаса, до хрипоты. И больно, так больно, словно из нутра вытягивают всё тепло, и остаётся только обжигающая лава, оживающая каждый раз, стоит мне только заслышать в коридоре тяжелые шаги.
Ногти женщины часто раздирали мою кожу в попытке, вместе с остальными пытками, разговорить, оставляя за собой красные полосы, что покрывались алыми пятнышками выступающей крови. Глаза же обоих неотрывно наблюдали за каждым дюймом моего лица, наслаждаясь реакцией. Простыми сильными и болезненным ударами, что оставляли за собой лиловые синяки, они так же не гнушались. Жница только улюлюкала, а Лайл лишь с садистским наслаждением смотрел за её действиями. Словно всё, что они делали, было не только попытками вызнать ответы, но и отомстить за то, что произошло на Морском драконе.
Казалось, что я пробыла здесь не меньше недели, настолько тянулось время моего здесь прибывания. Меня колотило в ознобе, голос охрип от постоянных громких хрипов, поселив боль еще и горле. Казалось, что от постоянных садистских манипуляций и частых ударов на теле нет ни одного место, в котором бы не чувствовалась боль. Хотелось просто закрыть глаза и забыться хотя бы ненадолго, но здесь это было невозможно.
- Говори! - хватая меня за челюсть, Жница с силой сжала мне щеки, впиваясь ногтями и вызывая всхлип. Опухлость еще не прошла, правая сторона до сих пор отдавалась разрядами от любого прикосновения, - Где Джейк Салли?
- Не знаю, - тихо прохрипела я, едва видя её разъяренное лицо расплывающимся взором.
- Может, ты станешь сговорчивее, поправь я тебе твою симпатичную мордашку? - достав второй рукой армейский нож из ножен, она приложило его острие к здоровой щеке, чуть проведя по нему.
Но я лишь молчала. Было ли мне страшно? До безумия, до холодных пальцев, до искусанных в мясо губ и языка страшно. Но как бы я не старалась, что бы не делала и не говорила, выбраться не могла. И это угнетало, вводило в опустошение и притягивало далеко не оптимистические мысли. Всё, что осталось со мной - боль. Физическая и душевная. И обе убивали меня. Одна - изнутри, а вторая уничтожала тело. Я едва ли понимала, что уже молила перестать. Что молила прекратить этот ужас, остановиться. Это становилось нереально выносить. Всё это.
- Отпустите, - сквозь слёзы, охрипшим голосом молила я, ощущая, как ко вспотевшему лбу прилипли грязные волосы, как капелька пота стекает по виску вниз, задевая израненные участки, что причинило еще больше боли, - Я правда ничего не знаю!
- Так не пойдёт, - покачал головой Лайл, доставая из сумки прибор, чем-то похожий на гильотину для сигар, разве что был больше по размеру.
Крепко ухватившись за моё запястье, что было пристёгнуто ремнями к подлокотникам, мужчина начал приближать инструмент к моей давно окровавленной руке. И в этот момент я поняла, зачем нужна эта штука. Задергавшись в панике на стуле, я пыталась хоть как-нибудь выдернуть руку, хоть вместе с кожей вытащить её из хватки этого психопата и крепких кожаных ремней. Но как бы я не пыталась, как бы не просила, всё было тщетно.
- Блять, да не дергайся ты! - выругался Лайл, затем найдя что-то, похожее на Нейлер (гвоздезабивной пистолет) или нейлган — инструмент предназначенный для забивания крепежа без применения физической силы. Как правило в качестве источника энергии для забивания гвоздя служит сжатый воздух., а затем, приблизившись, одним быстрым выстрелом вогнал в ладонь насквозь длинный гвоздь под мой визг, пригвождая руку к подлокотнику. - Спрашиваю еще раз, где Джейк Салли? - вопрос же мужчина задал уже как-то без эмоционально, хотя в глазах его явно плескалось наслаждение.
- Я... я клянусь, я не знаю! - всхлипнула, не в силах сдержать текущие по щекам слёзы.
- Ответ неверный, - с всё той же ужасающей холодностью в голосе он озвучил мне до зубного скрежета знакомую фразу, приставляя гильотину к первому фалангу моего мизинца левой руки.
Быстрое и сильное движение сильных мужских пальцев, скрип металлического инструмента, и по помещению раздался мой адский крик прошивающей всё тело боли, словно в меня ударила молния. На пол упал отрезанный фаланг пальца с отсутствующим, выдернутым еще пару дней назад ногтем. Из образовавшейся раны довольно активно лилась алая кровь, еще сильнее пачкая и так измазанный давно пол.
- Нельзя, чтобы она умерла от потери крови, - чуть возмущенно посмотрела Жница на Лайла.
Достав из всё той же сумки какой-то металлический предмет и большую зажигалку, она чиркнула последним и начала обжигать огнем небольшой кругляш, со странным блеском в глазах наблюдая за моей агонией. А затем, когда предмет достаточно раскалился, как и мужчина до этого, приложила его к открытой ране, обжигая, но и запечатывая сосуды.
- А-А-А-А! - хрипло, но громко кричала я, дергаясь на стуле. Меня прошивало электрическим разрядом раз за разом. По щекам, не останавливаясь, текли солёные слёзы, что, попадая на раны на лице, заставляли и их причинять боль.
На этом меня ненадолго оставили одну, словно в назидание подняв отрезанный фаланг голубого когда-то пальца и оставив его на столе передо мной. А моё тело всё еще билось в болезненной агонии, перед глазами всё плыло то ли от слез, то ли от потери крови, то ли от боли, что не утихала ни на секунду. Палец, часть которого мне отрезали, а затем прижгли, адски горел и пульсировал так, словно сердце опустилось прямо туда.
Я никак не могла остановить накатившую истерику. Больно, страшно, ужасно, бесчеловечно. Хотелось сжаться в комочек где-нибудь в углу, прижать руку к груди и раскачиваться взад-вперед в надежде, что боль хоть ненадолго, совсем капельку утихнет. Я едва соображала хоть как-то, не говоря уже о чем-то масштабном. Мыслей о побеге уже почти не было - не оставалось сил продумать его хоть немного, не оставалось ясности ума, погрязшего в боли и ужасе.
Очень скоро Лайл и Жница вернулись, и всё повторилось вновь. С моим куда более хриплым отчаянным криком уже женщина отрезала мне и второй фаланг, не особо спеша прижигать открытую рану. Она словно ждала, чтобы меня покинуло больше крови. То ли из наслаждения представившейся ей картиной, то ли в надежде, что физическое ослабление ослабит меня и морально. Хотела бы я сказать, что ничего не помню или что часто отключалась из-за болевого шока, но это было не так. Всё это время я была в сознании, видела, слышала и ощущала всё, что со мной делали.
Казалось, я попала в адский день сурка, чья задача была всего одна - причинить как можно больше боли и ужаса, и, в дальнейшей перспективе, свести с ума. Уже совсем скоро я едва открывала глаза, едва могла прийти в себя. С каждым их приходом веки становились всё тяжелее, а желание умереть побыстрее становилось всё сильнее. Третью фалангу рекомбинанты решили оставить, перейдя сразу к безымянному. И вновь пытка продолжилась. Прошивающая нутро боль и глухой крик, больше смахивающий на хрип - горло не выдержало таких непреднамеренных нагрузок, я быстро сорвала голос, имея возможность говорить лишь шепотом.
Три отрезанных фаланги лежали передо мной, два с мизинца, одна с безымянного пальца левой руки. Тот, что отрезали первым, уже потемнел и стал источать неприятный запах, второй поспевал за ним. На столе и полу подо мной красовались лужицы бурой, засохшей крови. Моё тело было покрыто ею почти всё.
- Благодари судьбу за то, что ты еще маленькая, а в нашем отряде нет любителей детских тел, - с усмешкой проговорила Жница, остановившись у двери, - Иначе бы твои ножки уже давно бы были раздвинуты на все сто восемьдесят градусов. Больно было бы, неправда ли? Хотя, может, мы всё же найдём того, кто мог бы попробовать.
Казалось, что ничего не сможет ужаснуть меня сильнее, но я ошибалась. Ушедшие рекомбинанты поселили в моей душе такие животные страх и панику, что, будь у меня не привязана голова, я бы тот час же принялась освобождаться. И стало бы плевать, перегрызать ремни или собственные руки. И их возвращения я боялась до колик, до дрожи во всём теле. Меня приводила в ужас одна только мысль о том, что еще они могут со мной сделать.
Время здесь текло необычайно медленно, но так было только тогда, когда эти изверги находились рядом. Стоило им уйти, время словно пускалось вскачь, и мои мучители очень быстро возвращались, хотя я отчетливо видела по прижженным ранам, что успевали покрыться корочкой, что проходило достаточно. Вскоре к "коллекции" на столе присоединился и четвертая фаланга - вторая с безымянного пальца левой руки. Всё, что оставалось измученному сознанию, так это шептать что-то бессвязное, роняя слезы на собственные окровавленные бедра.
- Важная новость, - вдруг вбежал в комнату человеческий солдат, - Джейк Салли нашелся. Он вернулся в Оматикайя.
Вдруг прозвучал странный звук, больше походящий на нестабильное электричество, и свет резко потух, погружая помещение в полумрак. Всё, что освещало комнату, - красный фонарь над дверью, в которую, чертыхнувшись и сказав что-то нелицеприятное о задолбавшем их постоянно вырубающемся генераторе, вышли наружу. Казалось, у меня есть время хоть немного побыть наедине, но спустя всего полминуты в помещение, свет в которое так и не вернулось, вновь кто-то зашел. Пискнув от страха, что заполнил нутро, я задергалась, привязанная к стулу. Тотчас же мне на лицо опустилась ладонь, вызывая панику. Похоже, меня всё же решили убить. Только эта мысль совсем меня не обрадовала.
***
Куоритча жизнь помотала не хуже того времени, когда он был человеком. Хотя можно ли было считать, что это был он? Да, у него были воспоминания Майлза, его характер, упрямство и желание довести дело до конца, но душа... Казалось, душа была совсем другой. В нём так же был и страх, отсутствующий у "оригинала". И та девчонка, дочка Салли с ненормальными для лесных на'ви зелеными глазами, разглядела это в нём. Ему казалось, что она видела его насквозь, до того острый, проницательный был у неё взгляд и резкие высказывания в его сторону.
И это мнение его она подтвердила в очередной раз, когда он, улетая на икране после того, как его с затонувшего Морского дракона вытащил Паук, свалился со своего банши в попытке скрыться от налетевшего на них сверху фиолетового огромного монстра, похожего и одновременно отличного от его летающего живого транспорта. Тогда-то он и оказался в лесу, где его быстро окружили черные шестилапые псы. Удивительно, но девчонка, что оказалась по чистой случайности поблизости, словно управляла ими, когда целилась в него из лука, не позволила напасть. Только в глазах её он увидел внутренние метания и противоречия - она не знала, желала ли его убить или оставить в живых. Дилемму разрешила странная летающая медуза, что осела на направленную в него стрелу и словно заставила сделать выбор в пользу жизни.
Вскоре после исчезновение ребенка вернулся его икран. Потрепанный, исцарапанный ветвями, но живой. И тогда Куоритч быстро запрыгнул в седло, намереваясь угнаться за девчонкой, может, это позволит получить какую-нибудь полезную информацию, но, стоило ему набрать высоту, как разочарование выплеснулось недовольным рычанием - её и след простыл, словно то было лишь видение.
Имея военную подготовку, в том числе базовые знания о местности Пандоры, рекомбинант определил своё примерное местонахождение и полетел в сторону Плацдарма, где его ждали не только раненный Лайл и присматривающая за ним Жница, но и генерал Ардмор, которой необходимо было предоставить отчёт о проделанной, но безуспешной работе.
- Генерал Ардмор, мне кажется, что это уже перебор, - прозвучал голос Чарльза Стрингер из кабинета женщины, к которому Куоритч подошел, дабы сообщить о своём возвращении, но остановился, услышав следующие слова.
- Это всего лишь рекомбинантные организмы, не люди, - будто бы отмахнулась от него женщина, уверенно и безапелляционно заявляя свою позицию, - В любом случае, когда они выполнят свою задачу, то пойдут по программе ликвидации. Стрингер, они не наши солдаты, а всего лишь копии в трехметровых телах, почти те же клоны, только синие, не забывай об этом. И когда планета будет под нашим контролем, а атмосфера будет меняться под настоящих людей, эти выделки станут лишь помехой. Так что пускать их в бой как пушечное мясо будет даже гуманнее, не находишь?
Дальше разговор впавший в ступор мужчина дослушивать не стал, решил покинуть это место до того, как кто-нибудь обнаружит тот факт, что он неумышленно подслушал разговор такого толка. Да, военные часто были лишь, как выразилась Ардмор, "пушечным мясом", но вот новость о том, что после завоевания они подлежат уничтожению, стало неприятным открытием. Что делать со случайно полученной информацией реком не знал, оттого брел вперед в задумчивости в больничное крыло, где раненного взрывом гранаты Лайла должны были лечить ученые совместно с медиками. Подчиненный Майлза и правда был там, лежал на больничной койке, вертясь в агонии. Половина его тела была обожена до такой степени, что голубая кожа расплавилась, в некоторых местах сплавляясь с одеждой, которую врачи пытались осторожно вытащить, дабы не навредить ещё больше. Судя по всему, препараты по обезболиванию и отключению пациента не работали, оттого Лайл метался из стороны в сторону, громко крича и рыча от боли.
- Он здесь уже несколько часов так лежит, - подошла сбоку к нему Жница, опуская глаза в пол. - Мы думали, вы погибли на Морском драконе.
- Солдаты так просто не умирают, - уверенно заявил Куоритч, поворачиваясь к женщине, - Нашей группе уже выдали новое задание или оно остается тем же?
- Вообще-то, - неожиданно промямлила Жница, чего за ней обычно не наблюдалось, - Нас... Наш отряд расформировали. Мы теперь не под вашим командованием, полковник. Приказ Генерала Ардмор.
Оказалось, что Жница теперь будет в новом отряде, снаряженном для поиска необходимых ресурсов. Позже, когда поправится, к ней так же присоединится Лайл. А вот в связи с предположением о смерти полковника, естественно, что делать ему, было пока не понятно, поэтому он дождался вечера и отправился в кабинет к генералу, сказав, что знает, где расположена семья Салли, и настояв на том, что отправится к ним даже один, раз не было свободных рук и его группы. Фрэнсис Ардмор была этим недовольна. Из-за самоуверенности Куоритча они потеряли Морского дракона, команду, занимающуюся добычей Амриты и несколько десятков солдат. Всё это будто ушло впустую, и генерала злило подобное положение дел. Именно поэтому первое время женщина давала рекому отворот-поворот, сваливая на широкие плечи грязную работу по расчистке ближайшей местности от опасной фауны и составление с оружейниками схемы защиты Плацдарма и поездов, курсирующих от одной базы до другой. На данный момент это оказалось куда более важной задачей, нежели поиски бывшего морпеха. Действительную опасность сейчас представлял подготовленный им клан Оматикайя, который не прекращал своих набегов после ухода Джейка Салли. Так представлялось в тот момент. Или генерал имела какие-то свои планы? Не известно.
Оттого Майлз, закончив с делами и получив отгул, достал из своего кармана небольшое устройство, улавливающее какой-то сигнал. Куоритч еще в тот момент, когда взял Паука с собой, предупредил его, что в кислородную маску вшит маячок, отслеживающий его местонахождение, но, похоже, паренек совсем об этом позабыл, раз сигнал до сих пор идёт. Полковник, усевшись на своего темного икрана, полетел к точке, указанной на небольшой карте на экране. Он хотел попробовать всё же наладить контакт с мальчишкой. Внутри сжималось сердце, стоило ему только вспомнить тот момент, когда Паук вытащил его из воды. Его слова тогда резанули куда больнее, чем мужчина мог себе представить, оттого, не смотря на свою нелюбовь к Салли, всё же питал призрачную надежду хоть как-то суметь вновь заговорить со своим сыном и потом поддерживать с ним какую-никакую связь.
В какой-то момент точка вдруг стала идти на сближение, но потом повернула в другую сторону, туда, где на карте указан вулканический остров. Беда была лишь в том, что в отчете ученых, что изучали снимки с запущенного спутника и дронов, была указана опасность местных жителей этого неосвещаемого солнечным светом куска земли. Оттого, забеспокоившись, Куоритч рванул вперед в надежде, что всё же Паука не пристрелят из лука тотчас же, стоит ему ступить на берег.
Там он оказался хоть и не так быстро, как того ему хотелось бы, но солнце, как он видел до того, как влететь на территорию острова, еще стояло в своём зените. Зато оказавшись там, он словно оказался в помещении, где внезапно погасили свет, настолько разительной была разница. И стоило ему только сделать несколько шагов по необычному, светящемуся в биолюминесценции лесу, как на него, направляя оружие, выскочили местные туземцы. Довольно быстро его отвели вглубь, где он предстал перед местной шишкой - вождем. Женщиной, что выглядела довольно специфически, на взгляд полковника, даже для на'ви. Эксцентричная. Это зацепило взгляд мужчины. А совсем недалеко привязанными сидели дети Салли и Паук. Последний сидел, как-то сгорбившись, и тяжело дышал, что заставило напрячься. Неужели сел заряд аккумулятора в его маске?
Думая, как можно вызволить их отсюда, мужчина, стараясь говорить на ломанном на'вийском, который иногда поправлял его сын, ибо некоторые слова бывали либо непонятны, либо произносились как те, что имели совсем другое значение, Куоритч, как рассказывал когда-то Джейк в своих видео дневниках, сказал вождю, что хочет у них учиться. И это, пожалуй, единственное, что позволило им всем здесь выжить.
Только не прошло и часа, как Паук упал на землю, начиная задыхаться. И никто ничего не мог сделать. Кири вскрикнула от испуга и бессилия, не зная, что делать. Парень же сам, не имея больше сил терпеть полное отсутствие воздуха, скинул с себя маску, пока местный народ лишь глядел спокойно. И каким же удивительным явлением для всех стало то, как после частых глубоких вдохов паренька, над которым уже начинала плакать девушка и маленькая совсем девчонка, самая младшая из них, юноша уверенно задышал, раскрывая в удивлении глаза. Казалось, произошло невероятное, то, чего не мог понять даже сам полковник. Он еще хорошо помнил, как, будучи человеком, стреляя в убегающих из Адских врат людей, задерживал дыхание о того, каким тяжелым был местный воздух, не позволяющий им поддерживать в своих телах жизнь.
Оставшуюся часть дня, который здешние обитатели отсчитывали по тому, как ночью здесь становилось еще темнее, действительно начали медленно учить прибывшего, увидев в нём что-то близкое - злобу, агрессию и некое неприятие по отношению к другим видам, хоть и сам он выглядел, как лесной.
Позже, когда все уснули, а конвоиры, привязавшие пойманных детей, встали рядом, дабы сторожить их, полковник решил действовать. Быстро и тихо вырубив наблюдателей, он под недоверчивые взгляды детишек разрезал их веревки и велел без шума идти вперед. Удивительно, но Куоритч на выходе отсюда, столкнулся с пришедшим Джейком Салли, с которым встретился раньше, чем предполагал. Думал, раз его дети здесь, а самого его не было, то и не пересечется. А тут вон оно как вышло.
Небольшой разговор с Джейком поселил в нём еще одно семя сомнений, которое было ему не нужно. Рекомбинант знал, что такое честь и преданность Родине, но мысли не переставали крутиться в голове и после ухода Салли отсюда.
Обучение у местных аборигенов было сложным и ужасно странным для человека 22 века. Все эти примитивные навыки, выслеживание добычи, охота, ритуалы и танцы. Фиолетовая одежда из кожи животных этого острова вместо привычной военной формы была неудобна и странна. Но благодаря всему этому мужчина частично стал понимать Салли и его слова.
А став частью клана народа пепла, как они себя называли, Куоритч смог вернуться в Плацдарм с предложением генералу Ардмор использовать их в войне с лесными кланами. Он всё никак не мог сродниться с этим местом и предать своих, как когда-то сделал Джейк.
И спустя несколько месяцев, что ими разрабатывался план уничтожения Оматикайя, а Куоритч прекрасно знал, что вулканические, названные так в честь местности, на которой жили, агрессивно настроены против остальных подвидов их биома, что можно было прекрасно использовать в этой войне, он узнал, что бывший подчиненный - Жница, привела к ним на базу девчонку Салли. Того зеленоглазого подростка, который был с их детьми. На протяжении нескольких дней они пытали ребенка ужасными, совершенно негуманными способами, а в рекомбинанте тем временем крепли странные мысли, что раньше казались невозможными. И в какой-то момент он решил действовать.
***
Jean-Pierre Taïeb feat. E.T. - One Way to Life
- Тише, - грозно прозвучал знакомый голос, но это был не Лайл и не Жница.
Моей руки коснулось холодное металлическое лезвие армейского ножа, заставившее дрогнуть всем телом, но, вопреки ожиданию, когда я зажмурила глаза, он не перерезал мне кожу. Пара уверенных движений пришлась на ремни, что меня удерживали, но это не возымело эффекта. Ругнувшись под нос, пришедший отпустил моё лицо и быстрыми движениями стал развязывать путы. Затем проделал то же самое и со второй рукой и с ногами, освобождая меня несколькими быстрыми движениями. Один из ремней вдруг впихнул мне между зубов, одним сильным рывком выдернув из моей руки длинный гвоздь. Мой хриплый крик заглушила кожа, сжатая между зубами. Если бы не она, я наверняка сейчас откусила бы себе язык.
Помогая мне встать, держа за плечо, он повел меня темными коридорами за собой, иногда останавливаясь, чтобы проверить, не было ли кого на пути. А я всё никак не могла понять, почему он это делает, тихо шлепая следом, хотя ходила с трудом - давно находилась в сидячем положении и ногти вырывали с ног тоже, отчего каждый шаг ощущался прошивающей ступни болью. С каким-то изощренным, просто-таки мазохистским чувством юмора даже подумалось, что я вдруг ощутила себя чертовой Русалочкой, что променяла хвост на ноги, но каждый шаг которой ощущался так, словно она ходила по разбитому стеклу.
Достаточно скоро мы оказались в небольшом помещении, что больше напоминало раздевалку. Там мужчина, закрыв за нами дверь, открыл один из металлических шкафчиков и стал доставать оттуда одежду и обувь, что вскоре протянул мне.
- Одевайся быстрее, - сказал мне Куоритч, смотря пытливо, но сжимая челюсть так, словно я уже успела чем-то его изрядно разозлить.
- Зачем? - тихо прохрипела я просто оттого, что не могла говорить громче, отскочив назад в страхе.
- Не задавай лишних вопросов, - как и присуще военному, проговорил он, всё же впихнув найденное мне в дрожащие руки, - Быстрее, у нас мало времени!
И я, как могла, стала одеваться. Натянуть штаны оказалось лишь половиной проблемы, обуваться было до слёз больно, просовывать руку в рукава военной куртки, что была мне немного велика, еще хуже - две культи, что остались от двух пальцев, не получалось согнуть или прикрыть так, чтобы раны не касались ткани. Последним штрихом оказались перчатки, что едва не вызвали у меня истерику, пока я надевала одну из них на левую руку, и кепка, вполне сносно прикрывающая сейчас моё лицо. С каждой секундой, что я одевалась, все сильнее и больнее билось в груди сердце. Страшно было даже подумать, что со мной будет, если поймают. А если заметят на мне кровь? Казалось, орган, что перекачивал по венам похолодевшую от кошмарный мыслей алую жидкость по всему организму, вдруг оказался в горле, а тело начало трястись словно в лихорадке. Паника накрывала с головой, и уже спустя секунду я задыхалась, сжавшись где-то на полу, сидя на корточках. Мне все казалось, что я все-еще там, в том окровавленном помещении, сижу привязанная к стулу и смотрю на собственные отрезанные пальцы. До растревоженного, изуродованного произошедшим сознания никак не могло дойти, что это уже не так.
- Соберись! - негромко прикрикнул на меня полковник, заставив вздрогнуть всем телом и сжаться еще сильнее. Когда же мужчина понял, что это не возымело эффекта, он схватил меня за плечи и, насильно подняв на ноги, еще и встряхнул, когда я в страхе хрипло запищала, - Успокойся! Возьми себя в руки, если хочешь отсюда выбраться живой!
А дальше, медленно меня отпустив и дождавшись осознанного кивка, который я сделала, едва сдерживаясь от криков, объяснил быстро, как мне выйти и какими дорогами обходить те или иные здания. Я всё ждала подставы, извращенной игры, в которую эти военные захотели поиграть, почувствовав себя уверенными охотниками за пленной дичью.
- Дальше сама, - поджав уши недовольно, закончил объяснения рекомбинант.
- П-почему? - дрожащим голосом спросила я, прижимая руки к груди.
- Я не нянька! - возмущенно воскликнул он, но, заметив в моих глазах некое непонимание, осознал, что вопрос был задан не к тому, что идти дальше, выбираться из этого места мне придется одной, - Жизнь за жизнь, девчонка. Я хоть и солдат, но и у нас есть честь.
С последнего захотелось резко истерически рассмеяться, но недовольный взгляд и звуки шагов за дверью заставили дернуться от неё подальше и напрячься, едва не ввергая в истерику самую обычную, со слезами и молитвами не приближаться и не трогать меня, не причинять больше той нестерпимой боли. Не знаю, как удалось удержаться. Не иначе, как мысль о том, что появилась возможность покинуть этот кромешный ад, еще держала в более менее здравом рассудке и позволяла, не смотря на дикую усталость, стоять на ногах.
Последний раз взглянув на полковника, я, испытывая подступающую от страха и долгого голода тошноту, быстро покинула раздевалку, стараясь идти в точно том направлении, которое указывал мне реком. Ноги подкашиваются, слабеют, но я упорно иду вперед. Достаточно скоро я оказываюсь на улице, едва не теряясь от громких выкриков проходящих мимо рекомбинантов и людей. Стояла темная ночь, разбавляемая отражением солнечного света на Полифеме и кружащих около него серых спутниках. Фонари, что установлены вдоль дорог, не горели. Видимо, подвел тот самый генератор, о котором нелицеприятно отозвался Лайл.
С бьющимся где-то в горле сердцем я прошмыгнула мимо проходящих людей, прячась в тени и искренне надеясь, что стук, отдающийся в моих ушах набатом, не слышен никому, кроме меня самой. Скрываясь от всех, от кого только можно, я шла, стараясь укрываться за различными коробками, балками и контейнерами, которым вскоре уже не было счета. Цвета окружающей обстановки почти невозможно было различить - всё казалось одинаково темным и устрашающим. Вокруг построены множество зданий, которые раньше бы, быть может, и вызвали ностальгию по прошлой жизни, но сейчас пробуждали только отторжение и злобу. Знакомые для человека стены, но для меня теперь холодные чужие возвышения и преграды только пугали.
Едва чувствуя онемевшие на ногах пальцы, я шагала вперед, когда далеко за спиной услышала взволнованные переговоры и громкий крик о том, что пленник сбежал. Дыхание перехватило, и я остановилась, как вкопанная. Тело не слушалось, парализованное страхом и отчаянием, что накрывали с головой. Я молила судьбу и саму себя начать двигаться дальше, чтобы не попасться никому на глаза.
Сглотнув ставшую вязкой слюну, я, прижимая левую руку к груди, где истошно билось сердце, с содроганием обернулась назад, но ничего не смогла разглядеть. Нужно торопиться, уходить отсюда! И тут мои ноги начали меня слушаться. Дальше я не шла - бежала вперед, стараясь производить как можно меньше звуков, что в армейских сапогах, в которых вновь кровят от ран ноги, да еще и по асфальту сделать сложно. В какой-то момент меня повело в сторону, и я споткнулась, падая на колени. Моя спешка в общей нарастающей суматохе в связи с моей пропажей не привлекла ничьего внимания, а пятипалое большое по людским меркам тело и военная форма позволяли не быть предметом всеобщего подозрения. По крайней мере, сейчас.
Вскоре показались те ворота, о которых поведал мне Куоритч. Большие, в два моих роста, в них была еще и небольшая, едва приметная с моего места дверь. Именно она и была мне нужна. Осталась только одна проблема - открыть её.
С колотящимся сердцем я шла вперед, скрываясь в тени ящиков каждый раз, стоило кому-то пробежать мимо. Весь Плацдарм начинал напоминать разворошенный улей - моё исчезновение не только заметили, но о нём уже распространили информацию. Рано или поздно, если ничего не стану делать, меня найдут. И тогда весь тот кошмар продолжится, наверняка станет только хуже! Насколько хуже могло стать, я себе не могла даже представить. Озноб пробирал от одного только воспоминания того, как рекомбинанты пытались выпытать из меня информацию.
Когда вокруг никого не было, я прошмыгнула к двери, но, нажав на ручку, шепотом выругалась. И нет, то было не осознанное действие, а лишь сорванный голос позволил не закричать, пока я в бессилии дергала запертую дверь. Шмыгнув носом, я услышала тихий скрип и, резко обернувшись в его сторону, замерла в оцепенении. Рядом с выходом из этого ада была небольшая будка, в которой, сложив ноги на стол, на стуле посапывал сторожевой. Его рация негромко периодически шипела, и из неё доносились голоса, но слов разобрать было невозможно. Рвано выдохнув, я, стараясь красться как можно тише, подошла к небольшому помещению ближе, а затем, пригнувшись, и вовсе шагнула внутрь. Почти у самого входа на стене была прикручена полка, в которой, на моё удивление несменяемости традиций, висела куча различных ключей. Пришлось беглым взглядом оглядеть каждый, быстро читая надписи. Один из последних был тот, который был необходим. Тихо взяв его правой рукой, баюкая левую у груди, я осторожно вышла и вернулась к двери, вставляя ключ в замочную скважину. Повернув три раза против часовой стрелки, услышала характерный щелчок и, едва не плача от облегчения, повернула ручку. Но она не поддалась, а справа от двери вдруг вспыхнул небольшой, с ладошку размером, экранчик, на котором яркими красными буквами был написано "Приложите ключ-карту". У них здесь двойная система?! Но я не видела ни одной карты внутри!
Меня вновь начало затапливать отчаяние. Хотелось спрятаться в каком-нибудь укромном уголку и разрыдаться от бессилия! Мне страшно! Хочу уйти, покинуть это место! Панически оглядев будку еще раз мечущимися глазами, пытаясь справиться с участившемся дыханием и головокружением, взгляд зацепился за висячую на поясе охранника белую-синюю карту. Стоп. Хватит. Возьми себя в руки! Это единственный шанс выбраться отсюда. И выбраться живой!
Дрожа всем телом, я едва дыша, вновь зашла в небольшое помещение и стала приближаться к человеку. Шаг за шагом, тихо, не шумя, я подходила всё ближе и ближе, не сводя с него взгляда. Кажется, я и вовсе задержала дыхание, когда осторожно протянула в сторону карты руку. Мои пальцы были больше человеческих, оттого вещь эта оказалась меньше, чем мне представлялось, оттого и взять её было труднее. Я ушла в процесс с головой, чтобы как можно аккуратнее отстегнуть от пояса штанов спящего мужчины электронный ключ. И когда у меня это получилось, даже обрадоваться не успела, как человеческая рука схватила меня за запястье. Вскрикнув от испуга, хотя это больше сходило на писк, я подняла взгляд на ошарашенного охранника. Тот сориентировался быстро, куда быстрее меня, и потому я, взяв первое, что попало под руку, а именно небольшой планшет, с размаху ударила его в лицо, шипя от боли в отрезанных пальцах. Меня тут же отпустили, но, похоже, он успел нажать на тревожную кнопку, потому как повсюду резко раздалась оглушающая сигнализация. Сердце, и так бьющееся в припадке, готово было и вовсе выскочить из груди.
Выбежав из будки, я приложила карту к терминалу и, стоило двери открыться, всхлипнула, пускаясь наутек. Сзади прозвучал выстрел, и рядом со мной, проходясь по ноге по касательной, просвистела пуля. Споткнувшись и обернувшись, я с ужасом смотрела на охранника, что держал в руке пистолет и целился. Как бы не было страшно, как бы мне не хотелось сейчас умирать, я не могла отвести взгляд. И потому сразу заметила, как из тени на мужчину бросился зверь, за мгновение кусая за голову и отрывая её с плеч. Кровь хлынула фонтаном, покрывая животное, а тело же, простояв пару секунд, словно по инерции, упало наземь. Тихое урчание, что донеслось до моих ушей от приближающегося хищника, добавило каплю спокойствия в бушующий шторм моей души.
- Тейси! - облегченно прошептала я, хотя хотелось кричать.
Заметив приближающийся к воротам свет и становившиеся громче голоса, я быстро запрыгнула на спину ка'алу, после чего она рванула в путь. Вокруг Плацдарма на долгое расстояние была пустынная, выжженная земля, оттого уже совсем скоро рядом и над головой начали свистеть пули, сбивая дыхание в ноль. Тейси маневрировала, юлила как могла, чтобы в нас не попала ни одна, но делала это осторожно, потому как без седла, в человеческой одежде и израненная я едва могла удержаться на скользкой от чужой крови коже.
Небесные люди не отставали. На машинах, больше похожих на прыгающие пикапы с огромными колесами, только вот двери у них отсутствовали, что давало возможность стрелять по нам почти беспрепятственно, с рекомбинантами на крышах. А спасительный лес, в котором было затеряться в разы проще, чем на этой открытой местности, был уже близко, вселяя маленькую, но надежду в истерзанную душу. Только вот то, что случилось дальше, стало словно последней каплей в огромной чаше мною пережитого. Кто-то из отморозков попал в бедро Тейси. Я вскрикнула, ощутив то же, что и она, а ка'алу, споткнувшись, полетела вперед на землю, по которой нас с ней пронесло еще метров пять, разделив еще на середине.
"Беги" - вдруг прорычала она, поднимаясь на лапы и прижимая к себе заднюю, ту, которая была ранена, - "Отвлеку".
И ринулась обратно, на тех, кто нас преследовал и пытался убить. Одного из рекомбинантов, запрыгнув на капот ближайшего трака, она убила быстро, вцепившись ему в горло и разрывая его острыми клыками, но другой, что ехал чуть позади, направил ружье в зверя, делая несколько быстрых выстрелов. И даже за шумом двигателей я отчетливо услышала предсмертный визг ка'алу.
- Тейси! - заверещала я во всю силу, на последнем звуке срывая свой голос окончательно.
Ужас, беспросветный страх и боль охватили нутро. Нет, этого не может быть. Это не может быть правдой! Нет..!
Дёрнувшись, когда очередная пуля пролетела очень близко, ударяясь о землю рядом с моей головой, поднимая пыль, я подскочила на ноги и побежала к лесу. Усталость и боль в этот момент отступили на второй план, бежать подстегивало самое примитивное из существующих чувств - самосохранение. Дыхание быстро сбилось, перед глазами начали проплывать черные мушки, и так мешая разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Не смотря на то, что я была на ногах, вбежать в лес успела, хотя шальная пуля всё же попала в плечо, вырывая из груди беззвучный крик боли. Горло более не издавало ни звука, вместо него выплёвывая что-то темное и мокрое.
Оказавшись среди растительности, я старалась юлить, уходить куда-то в сторону, лишь бы запутать следы и иметь хоть чуточку преимущества. Показалось, Небесные люди отстали, но ноги еще несли меня вперед - нельзя останавливаться, иначе меня найдут очень быстро. Из-за страха перед ними я совершенно забыла о другом моменте. Лес не пустой, в нём обитает множество существ, к одному из которых я и выбежала, едва успев остановиться прямо перед черной мордой. В этот момент я не помнила ничего - ни правил Рук'е о спокойствии, ни мест, куда можно было бы спрятаться. Сейчас я боялась. И танатор это учуял, угрожающе зарычав. Едва развернувшись на негнущихся ногах, я поспешила в обратную сторону, но резкий удар по спине, словно кипятком обдавший верхнюю её часть, повалил на землю. Ударившись головой о торчащкю корягу, сил встать у себя я уже не нашла.
С громким вскриком с неба к нам спикировал икран, что, приняв вертикальную позицию, когтями с нижних крыльев стал ранить танатора, в особенности по глазам в надежде лишить зрения или хотя бы ненадолго обезвредить. Он, что в ночном сиянии едва ли выглядел белым, подлетел ко мне и теми же нижними огромными когтями осторожно взял меня под руки, поднимая вверх, подальше от разъяренного потерей добычи танатора. Так мы летели недолго, лишь некоторое расстояние, что позволило бы удостовериться в отсутствии зверей и преследователей. Мун, что аккуратно приземлил меня, сел рядом и тихим потрескиванием подгонял быстрее запрыгнуть ему на спину, что я и сделала.
Не зная, что делать дальше, я попыталась добраться до ближайшего отсюда клана, уповая на помощь, но стоило мне только приблизиться, как в меня тут же угрожающе направили луки. Со вторым и третьим было то же самое. То ли дело в том, что я вся была в крови, то ли из-за человеческой одежды, но отовсюду меня прогоняли. Когда адреналин от побега начал рассеиваться, всё тело постепенно начала охватывать жгучая, невыносимая боль. На грани потери сознания я привязала себя к седлу и, осознавая, что сознание уплывает, зашипела в бессилии, надеясь, что Мун догадается доставить меня в безопасное место - в таком состоянии устанавливать тсахейлу было слишком опасно для обоих, а голос пропал бесповоротно, от любой попытки произнести хотя бы звук горло опаливало ядовитым огнем. Если же ему это не удастся - он в будущем спокойно сможет перегрызть веревки, что удерживают здесь моё тело. И самая главная задача была ни при каких обстоятельствах не лететь в Оматикайя - внутри жгло понимание, что Салли, увидев меня, не станут помогать, а наоборот только добьют. С этими мыслями, ощущая холод, поднимающийся по, казалось бы, обутым ногам и почти обескровленным рукам, я отключилась.
***
Тсахик Ненисреу - Сьюланг повидала в своей жизни многое. Как старшая из дочерей она унаследовала положение своей матери, множество раз лечила раненных, принимала роды у женщин и хоронила соплеменников, раненных хищниками во время обрядов, охоты или тех, кто погиб в бурю. Но то, что она увидела в этот раз, стало для неё шоком. Даже в самом странном, страшном сне никому бы не могло такое привидеться. А всё началось с того, что, пока она сидела в своем снейвйи, снаружи поднялся какой-то тревожный шум. Сначала крик животного, а затем обеспокоенные и испуганные выкрики членов её клана. Не прошло и нескольких мгновений, как один из их воинов влетел внутрь её палатки и с округленными в ужасе глазами попросил её выйти. К ним прибыл раненный.
Обеспокоенная, женщина поднялась и поспешила выйти, направляясь в сторону столпотворения. Увиденное ввергло её в шок. Недалеко от костерища, где соплеменники нередко проводят время вместе, стоял белый икран, что был ей знаком, а на песке лицом вниз, свалившись с бока крылатого хищника, в чужеродных одеяниях, что покрывали всё её тело и были почти полностью окрашены в бурый цвет, лежала знакомая ей лесная на'ви. Подбежав к девушке, Сьюланг попыталась перевернуть её, чтобы та могла дышать, но, стоило ей это сделать, как ещё больший ужас поселился внутри неё. С головы до ног девушка была истерзана, в ранах, синяках и ушибах. И в собственной крови. Казалось, на ней не было ни одного живого места, не тронутого ранним.
- Тикъу, Пон (Pon - баланс,) быстро, помогайте поднять и донести её до моего снейвйи, - быстро начала отдавать распоряжения Тсахик, по слабому дыханию девушки понимая, что отсчёт её жизни велся уже едва ли не на мгновения. - Минью, со мной. Будешь помогать. Тъонно (Txon - ночь,) возьми нескольких воинов, принесите много чистой воды.
И время полетело вскачь. Девушку отнесли в её жилище, а Минью, что была её ученицей, стала быстро помогать, выполняя каждое распоряжение беспрекословно. Первым делом обе разрезали кинжалами неизвестные одеяния, освобождая тело. С верхней одеждой справиться оказалось самым сложным, она прилепилась к коже и большой, истекающей кровью ране на спине от больших когтей. Обрывки, что застряли в ней, пришлось, промывая участки от песка, доставать вручную. Молодая девушка, что помогала Тсахик во всём, едва сдерживала слезы от того, в каком состоянии видела сейчас свою подругу. Сьюланг, повидавшая за свою жизнь многое, была в ужасе. Кто мог сотворить с этим дитём нечто подобное? На'ви нередко воюют между собой, между кланами, но никогда, ни при каких условиях не опустились бы до такого. Незнакомая ей ранее одежда наводила на печальные мысли.
На то, чтобы обработать все раны и порезы на теле Тей'ры, ушло много времени. Через силу Тсахик, сжимая собственные зубы, пыталась залить в горло лесной слабый отвар из kawngngrrkawng - плохой, злой, ngrr - корень, а затем второй, из общих лечебных трав. Оставалось только уповать на волю Великой Матери, пока они разглядывали отмытое тело девушки. Лицо её с одной стороны опухшее, потемневшее, разбита губа, из плеча Минью достала нечто маленькое и металлическое - вероятно, оружие Небесных людей, на спине большая рваная рана от когтей хищника, на руках, ногах и теле порезы и синяки, новые и чуть зажившие, а на левой руке отсутствовали почти полностью двое пальцев. За что они так с ней поступили? И где ее отец? Вопросы, что еще долго преследовали всех жителей Ненисреу, в особенности Тсахик с вождем и Минью с Тикъу, которые больше всего сблизились с девочкой.
Несколько дней Тей'ра не приходила в себя. Тсахик с Оло'эйктаном совместно приняли решение оставить её в своём снейвйи, дабы женщина могла всё время наблюдать за её состоянием. Девочка лежала на животе, почти вся обмотанная paywllДапофет - "водное растение", названо так из-за мясистых сочных листьев, в которых накапливает влагу, по сути - суккулент, похожий на алое, и не подавала почти никаких признаков жизни. Единственное, что еще давало знать о том, что она жива - чуть поднимающиеся в дыхании плечи. Минью же каждый день с раннего для них утра приходила сюда, чтобы помогать сменять повязки и проверять раны. Часто заходил и Тикъу, справляясь о состоянии лесной и помогая, чем мог. В один из таких дней девушка и очнулась.
Едва открыв глаза, когда Минью снимала с её спины листья, девушка вдруг вскочила, и оскалившись, забилась в угол палатки, грозно шипя и тихо рыча. Когда же попыталась сделать это громче, из её рта пошла тоненькой струйкой кровь, так же выходящая в сопровождающемся кашле, чем еще больше напугала всех присутствующих. Но Тей'ра словно этого совсем не замечала. В её глазах Тсахик видела лишь безумие, вымораживающий душу страх и полное непонимание того, где та находится. Словно она еще была там, где с ней сотворили такое.
- Тикъу, осторожно поймай её и держи, - спокойно проговорила Сьюланг, однако же его совсем не испытывая. Её душе было больно от того, что предстало её глазам. Эта бедная девочка была истерзана, и не только физически. Нужно было принимать серьезные меры, иначе потом может быть поздно, - Не дай ей навредить себе еще больше.
Парень, как мог, аккуратно приблизился к скалившейся девушке и одним быстрым рывком оказался совсем рядом, хватая так, чтобы она не могла его ни ударить, ни укусить. Однако попыток вырваться Тей'ра не прекращала. Шипела, извивалась, пыталась оцарапать удерживающие её руки, но ногтей на пальцах не было. Тикъу даже подумалось, что лучше бы всё же были - тогда, держа её и причиняя боль обнаженной и израненной спине, ему было бы не так совестно, исцарапай лесная ему кожу.
Минью же по приказу Тсахик вместе с ней быстро измельчали каунгнгрр, затем ступкой превращая его в кашу, чего молодая ученица испугалась, но воспротивиться не посмела. Этот корень не просто так прозвали злым, потому давать его подруге в чистом виде очень боялась - ей были известны дальнейшие последствия принятия такого лекарства. От него приступы могли только ухудшиться, но то были лишь при долгосрочном применении. Сейчас же главным было успокоить тело и душу Тей'ры, ради чего Сьюланг и решила его использовать. Он и правда мог обезболить, мог позволить не чувствовать боль даже от серьезных ран, и вместе с тем эмоции погружались в некое замороженное состояние. На'ви переставал чувствовать что-либо, кроме одного - злобы. Оттого те, кто принимал этот корень в чистом виде и больше, чем несколько раз, становились агрессивными.
- Ей сейчас это необходимо, - пояснила Тсахик своей ученице, что поглядывала на лесную со смесью испуга и сочувствия, - Иначе она потеряет себя, сойдёт с ума.
Когда в скором времени было готово кашеобразное лекарство, по распоряжению Сьюланг Минью насильно раскрыла рот еще более сопротивляющейся девушке, держа челюсть открытой, и едва не плакала от того, что видела. Перед тем, как Тсахик начала выливать лекарство, их взору предстал окровавленный язык и глотка, в которой всё было словно чем-то истерзано. Нахмурившись еще больше, женщина отправила внутрь растертый корень и велела ученице закрыть рот лесной, удерживая, чтобы та не выплюнула лекарство. И всё же немного вышло сквозь фиолетовые пальцы пустынной, пока та всеми силами держала губы подруги закрытыми.
Некоторое время всем пришлось ждать в напряжении, когда же корень подействует. Вскоре тело Тей'ры расслабилось, и она в изнеможении упала бы, не держи её Тикъу. Все выдохнули с облегчением. А затем, уложив обратно на толстую, мягкую циновку, стали сидеть в тишине и думать.
- Она сорвала голос, повредила голосовые связки, - озвучила вслух свою мысль Тсахик, делясь своим мнением с ученицей, - Даже не представляю, сколько придется их восстанавливать. Лучше всего в этом должны помочь 'ele'wll"колючая лапа". Пандорское растение, похожее на кактус.
- Я добуду его, - кивнула с готовностью Минью.
- А я помогу, - вызвался и Тикъу, прекрасно понимая, что это растение действительно придется поискать, что вдвоём даст больше шансов на успех.
- Идите, - дозволительно кивнула им Сьюланг, отпуская. Женщина была уверена, что в их отсутствие не произойдет еще одного приступа.
На поиск нужного растения ушли сутки. Принесенное Тсахик со своей ученицей довольно быстро разрезая на нужные компоненты и раскладывая по глубоким чашам. С тревогой они начали ждать очередное пробуждение девушки, иногда отпаивая её легкими отварами из всё того же корня и колючей лапы, надеясь так облегчить её боль. Второе же её пробуждение было довольно сильно похоже на первое.
***
Imagine Dragons - Wrecked
Казалось, что всё моё тело превратилось в одну сплошную рану, отчего я едва ли могла пошевелить хоть пальцем. Сознание то просыпалось, позволяя услышать неподалеку чей-то тихий разговор, то уплывало прочь, погружая в ледяную темноту. Со временем часть боли сошла на нет, будто часть ранений чудесным образом исчезла. Тело медленно начинало слушаться команд мозга, и вскоре после того, как пришла в себя, смогла заставить себя хотя бы сесть.
- Очнулась! - услышала я позади знакомый голос, отчего резко дернулась, в страхе оборачиваясь. Сердце, что еще до этого билось размеренно и спокойно, вдруг оказалось где-то в глотке, словно пыталось выбраться наружу.
Чуть поодаль от меня, ближе к небольшому, домашнему очагу сидели Минью и Тсахик Ненисреу, обеспокоенно поглядывая на меня, но сидя на месте в таких напряженных позах, словно были готовы на что-то. Дрожа всем телом, я хотела спросить, где я и что происходит, но из горла вырвался лишь несвязный хрип, вызвавший за собой острую боль в горле и кашель.
- Тише, тише, - проговорила девушка, быстро, но осторожно приблизившись ко мне, словно приближалась к неспокойному хищнику, - Не стоит сейчас что-либо говорить. Побереги горло.
Мне в забинтованные тонкими листьями руки протянули небольшую каменную чашу, наполненную горько пахнущей теплой жидкость, которую, не смотря на острую боль в горле, мне пришлось проглотить. Руки подрагивали, питьё оказалось еще и острым, что отдавалось жжением, но даже так я старалась не расплескать ни капли. После же пыталась отдышаться, вдохнуть поглубже, дабы остановить тот пожар, что творился в глотке.
Только оказавшись в безопасности, я начала полностью осознавать произошедшее. И оно обрушилось на меня подобно шторму. Воспоминания произошедшего начали накатывать волной, выбивая из легких весь воздух. Сердце забилось в груди быстро, истошно, непривычно больно, отдаваясь в ушах. Левая рука, что будто пульсировала, привлекла моё внимание, и я под восклицание Минью размотала местные "бинты", с ужасом разглядывая обрубки от двух пальцев, что остались вместо мизинца и безымянного, на концах которых виднелась свежая рана - отрезанная кожа, мясо и даже немного белой кости. От воспоминания о том, как их резали, подкатила тошнота, да так сильно, что пришлось прикрывать правой ладонью рот, позволяя на'ви обратно замотать руку. По телу проходила крупная дрожь, пока перед глазами снова и снова всплывать один за другим всё то, что творили Небесные люди, точнее, рекомбинанты. И тем, что стало последней каплей в моём нестабильном состоянии, память, которая показывала всё в обратном направлении - смерть отца под ударом ножа Лайла.
- А где Рук'е? - тихо, так, словно боялась задавать этот вопрос, спросила Тсахик.
И я не выдержала. Подняла глаза на женщину, не сумев сдержать потока слез, что в мгновение ока хлынул из глаз. Имей я сейчас голос - закричала бы во всю силу своих легких от разрывающей всё внутри боли и ужаса. Они забрали его у меня! Забрали! Они убили его! Папа..! И Тейси! Они отобрали их у меня!
Под давлением горя я едва соображала, отгородилась от всех, раскачиваясь взад-вперед и роняя на бедра горячие слезы. Мне не хотелось верить, что всё это действительно было. Не хотелось принимать такую правду. Но отсутствующие пальцы и раны убеждали, что это не было сном, не было очередным ночным кошмаром.
Зашедший в снейвйи Тикъу, присутствие которого я даже не заметила, увидев моё состояние, ринулся ко мне, крепко обнимая, словно держал. Я забилась в его руках, ощущая, как прикосновения обожгли кожу, и пыталась вскричать, но это не принесло за собой ничего кроме боли в горле и металлического привкуса крови на языке. Кажется, кто-то пытался что-то дать мне выпить, но я мотала головой словно в припадке, не давая возможности влить мне лекарство.
- Да выпей же ты его! - недовольно зашипел на ухо Тикъу, - Без него тебе станет только хуже.
"Нет! Прекратите!" - мысленно истерила я, не имея возможности выразить свои мысли словами, и очередной раз мотнула головой, отворачиваясь от плошки с лекарством, - "Я хочу к ним! К Рук'е и Тейси!"
И хоть я не произнесла ни слова, моё состояние словно поняли все и сразу, шокировано остановившись, пока я, свесив голову вниз, горько рыдала, раскрывая рот в беззвучном крике, еще пытаясь, хоть и слабо, освободиться из крепкой хватки парня. Внутри поселился леденящий душу холод, распространяющийся по всему телу, словно щупальца, отвоевывающие все больше пространства. Казалось, внутри всё разрывается в клочья, оставляя за собой лишь кровоточащие раны на сердце.
В таком состоянии меня и подловили, залив внутрь какую-то кашеобразную смесь, которую хотелось лишь выплюнуть, но мне этого не позволили. Пришлось глотать, морщась от острой боли. Тогда-то крепкие руки меня и отпустили.
А я, испытывая как физическую, так и душевную жгучую боль, опустила голову вниз, с силой проводя забинтованными руками по груди, где было больнее всего. Хотелось расцарапать, разодрать это место до темных полос, до крови, лишь бы только стало хоть на каплю легче. Но на пальцах не было ногтей, а от беспочвенных попыток не становилось лучше. Рот раскрывался в беззвучном крике, пока я, сидя на полу, едва не пригибалась к нему всем телом и плакала навзрыд. Сейчас никто не пытался меня остановить. Давали ли мне погоревать или просто выплеснуть эмоции? Об этом я даже не задумывалась, полностью погружаясь в своё личное, но такое сильное горе.
Через некоторое время я начала успокаиваться, больше не дергаясь словно в припадке. Упавшие вперед волосы прикрывали лицо, по которому, не останавливаясь, еще текли горькие слезы.
В таком состоянии я пробыла в снейвйи Тсахик еще около суток, пока женщина не убедилась в том, что моей жизни больше ничего не угрожает. За это время я выплакала всё, что могла, однако не позволяла никому меня утешать или даже прикасаться без необходимости. Я отгородилась от всех, не пыталась даже слушать, что мне говорят. Потому, как только получила возможность, приняв от Сьюланг неизвестные толстые корни, больше напоминающие хрен, которые в мягком виде ела по наставлению женщины каждый день, ушла в палатку, где мы жили с Рук'е.
NF - Paralyzed
Встав на пороге, я рассматривала всё, что здесь было. Кожаный мешок с водой на стене, мягкие толстые циновки, яркими пятнами стоящие в углу, с другой стороны каменные плошки и тарелки, очаг посередине. Всё было таким же, как и когда мы были здесь вместе с воином. Не изменилось ничего. Кроме того, что его больше нет.
Всю мою душу словно разворотили и вынули из меня. Накатила полная апатия, сметая всё, что было. Казалось, я вновь должна плакать, горевать, делать хоть что-то, но не было ничего, лишь зияющая в груди пустота. И она разрасталась, утягивая меня всё дальше за собой.
Зайдя в снейвйи, я плотно закрыла за собой проход. Затем затянула и отверстие сверху, погружая палатку в сумрак, хотя свет совсем немного, но пробивался сквозь щель сверху. Медленно подойдя к одной из стен, я взяла приставленную к ней циновку, на которой всегда отдыхал Рук'е, и, положив её в углу, улеглась на ней. Уронила прямо на пол мешочек с лекарственными корнями и, отвернувшись к стенке и свернувшись в позу эмбриона, просто глядела в одну точку, не двигаясь. Опустошение и холод, вымораживающий нутро - всё, что я ощущала в этот момент. Не было целей, не было желаний. Ничего. Абсолютно. Ступор.
И теперь время, что в плену тянулось мучительно долго, начало бежать с невероятной скоростью. Я не замечала, как сменяются дни, как на смену утру приходит ночь, и наоборот. Я даже не вела счёт суткам. Мне было просто всё равно.
О смене времени суток я узнавала от приходящего каждое утро и вечер Тикъу и Минью, что стучали по деревянному основанию палатки и уговаривали хотя бы немного поесть то, что оставляли завернутым у входа в снейвйи. Но еда всегда оставалась нетронутой, я лишь изредка жевала отданные мне лекарства, от которых проходила вся боль. И ни разу не встала со своего места. Казалось, между их посещением проходило всего полчаса, но это впечатление оказалось обманчивым - это просто я потерялась. В себе, во времени, в этой жизни. Спала ли я? Казалось, нет. Я лишь закрывала глаза, как перед взором вновь всплывали кровавые картины. Они никуда не уходили, крутились и крутились в голове раз за разом, будто в надежде измучить, довести до края. Но я словно выплакала совершенно всё, не оставив ничего.
В один из дней, когда Тикъу пришел вновь, чтобы принести еды, парень пытался завести разговор сквозь натянутую кожу палатки, но так и не получив ответа, начал что-то рассказывать столь эмоционально, оживленно, словно это напрямую касалось его жизни, только смысл сказанных юношей слов ускользал. Казалось, словно я просто забыла язык на'ви, все сказанные слова слышались мне несвязанным набором звуков, и даже тогда, когда он пытался перейти на русский, я ничего не понимала. Всё размывалось в кашу, не имеющей значения, превращаясь в полную бессмыслицу.
Долгое время оставалась в темноте в снейвйи, не выходя, никого не впуская и даже не вставая с циновки, мягкость которой моя кожа даже не ощущала. Было плевать на всё - на себя, на раны, которые нужно было обрабатывать хоть иногда, на попытки друзей хоть как-то помочь. Однажды захотелось просто одного - уснуть и больше никогда не проснуться. Не видеть, не слышать, не вспоминать весь тот ужас. Не ощущать абсолютно ничего. Уйти вслед за Рук'е и Тейси, что погибли. Умерли по моей глупости.
Неожиданно, чуть развеивая дымку равнодушия, над палаткой пролетел Мун, что-то громко крича. Когда я всё так же не обращала внимания, он заверещал еще сильнее, опускаясь на конструкцию снейвйи. Деревянные балки, что держали форму жилищу, натужно скрипнули, а внутри что-то дернулось. Не хотелось, совсем не хотелось, чтобы дом, который строил Рук'е, вот так разрушился.
"Оставь меня в покое!" - подумав так, зашипела я - это был единственный звук, что я могла производить.
Но упёртый икран не пожелал улетать. Порыкивая нетерпеливо, он чуть подпрыгнул, взлетая, отчего дерево вновь заскрипело, а Мун начал наворачивать круги над палаткой. Я слышала, как недовольно начали шипеть и ругаться снаружи пустынные, но делать ничего не планировала. Если так хочет - пусть делает что хочет. Так подумалось мне. А потом он ударил крыльями по снейвйи, отчего всё пошатнулось, а мешок с водой и вовсе упал вниз, немного выплескивая содержимое. Внутри на мгновение вспыхнула искра негодования и злости, на которой я впервые за долгое время поднялась с циновки. И тут же она пропала за тонной внутреннего апатичного состояния. Казалось, какой смысл я вообще встала, это ведь абсолютно бессмысленно. Только следующее действие белого банши вновь что-то зажгло внутри меня. Он стал царапать когтями кожаный тент, заставляя меня с шипением шагнуть к выходу. Каждый скребущий звук словно отдавался внутри, рождая возмущение.
Jon Bellion - All time low (Version tiktok)
И стоило мне развязать узлы и раскрыть полы снейвйи, как Мун, вскрикнув, взлетел вверх, что-то роняя на песок перед входом. Опустив взгляд на предмет, я дрогнула. Это был посох Рук'е, с которым он никогда не расставался, всегда держал при себе. Медленно нагнувшись, я взяла его, с усилием подняв - тело совсем ослабло, исхудало, что стало понятно от одного взгляда на осунувшиеся руки.
Зайдя с тяжелым предметом внутрь, чей конец всё же волочился по песку, а затем кожаному полу, следом, я села с ним перед очагом, рассматривая. Украшения, цветные нитки и Его песенная нить. Последнее я ухватила за конец и стала медленно раскручивать с посоха, осторожно снимая её с оружия. Это заняло какое-то время, но уже вскоре длинная нить, что содержала всю историю, всю жизнь воина, с различными бусинами и другими вещами, оказалась в моих руках.
В этот момент в голове словно щелкнул переключатель, вспомнились, приобретая смысл, слова Тикъу. В тот раз парень рассказывал мне о том дне, когда они с Рук'е и еще некоторыми воинами уходили на охоту. "В тот день я увидел, как он улыбается со всей душой" - всплывали сказанные им фразы, - "И я спросил, что изменилось. Что так его изменило? Знаешь, что он ответил? Тей'ра. Она стала для меня смыслом жизни - так Рук'е сказал."
- Папа!.. - прошептала я лишь одними губами, не имея сил выдавить из себя ни звука, и почувствовала, как по щеке сползла одна горячая слеза, затем вторая и третья, - Папочка!..
Склонившись лбом к лежащим на полу рукам, я сжала в ладонях песенную нить мужчины и горько заплакала, выплескивая вновь вспыхнувшие внутри с новой силой эмоции. Хотелось кричать, рвать и метать, но из горла не вырвалось даже хрипа. Слезы падали на яркие бусины, отчего становилось только горьше. Я ничего не смогла. Не смогла его спасти! Даже похоронить по традициям на'ви бессильна! Его песенная нить - всё, что осталось!
Слезы всё еще лились по щекам, но разум на удивление прояснился. Тогда я вновь оглядела Песенную нить, что лежала свернутой в руках, а затем, сжав зубы, как от боли, обмотала её вокруг своей талии три раза, завязывая чуть сбоку от пупка оставшиеся свешивающиеся концы.
- Поэтому ты должна жить. Борись! - как наяву услышала я вновь слова Тикъу, - Найди свой смысл жизни, как когда-то в тебе его нашел Рук'е.
Отчаяние и бессилие окатило с головой. А вместе с ними и неуемная, безумная жажда мести. Злость распространялась горячей лавой по венам, прогоняя холод, пробирающий внутренности до костей, и всё больше укрепляя своё влияние. Ярость, вспыхнувшая маленькой неприметной искрой, разрасталась до огромного безудержного пожара, затопляя сознание и сжигая всё внутри. Ненависть, когда-то похороненная на самом дне души, подняла свою голову, нашептывала на ухо простую истину. Это они всё натворили. Они забрали тебя у меня, забрали Тейси. Небесные люди. Они отобрали всё, что я ценила в этой новой для себя жизни.
Вы пожалеете о том, что сотворили с нами. Сделаю для этого всё возможное.
Я стану для вас самым настоящим воплощением смерти.