Сломанный

Той ночью никто не сомкнул глаз.

Му Цинфан кружил над шисюном без продыху, пытаясь безуспешно привести его в чувство. В одиночку уже не справлялся, поэтому пригласил своих лучших учеников, усадил их за низенький стол, велев толочь лекарственные травы. Юэ Цинъюань от постели Шэнь Цинцю ни на шаг не отходил, держал шиди за руку, согревая холодные пальцы в своей ладони, не будучи способным помочь чем-то ещё. В предрассветные часы проснулся Мин Фань, а вслед за ним встала и Нин Инъин — словом, к утру в бамбуковой хижине народу столпилось столько, что крупнейший базар в императорской столице мог бы позавидовать.

За мельтешением в сторонке наблюдали Шэнь Юань и Ло Бинхэ. Их помощь Му Цинфаню не требовалась, и за долгую ночь мало кто вообще обратил на них внимание, но уйти, не удостоверившись, что Шэнь Цинцю очнулся в добром здравии, им не позволяла совесть. («Им» слишком громкое слово. Шэнь Юань просто не желал, чтобы смерть Лорда Цинцзин осталась на его совести, и в глубине души надеялся, что состояние того вскоре улучшится, а Ло Бинхэ не желал уходить куда-либо без возлюбленного. Вот они и остались).

Шэнь Цинцю действительно проснулся к обеду. Тогда народу в хижине поубавилось: состояние Лорда Цинцзин после беспокойной ночи стабилизировалось, и особой надобности в учениках Му Цинфаню не было; Мин Фань взял на себя заботу о младших адептах, на Нин Инъин осталась кухня. Вкратце, когда Шэнь Цинцю осторожно разомкнул слипшиеся веки и прохрипел: «Воды», в комнате остались только Шэнь Юань, Ло Бинхэ, Му Цинфан и Юэ Цинъюань.

На тихий зов вскочили разом — Шэнь Цинцю даже пришлось раздраженно махнуть рукой, чтобы отогнать от себя непрошеных гостей. Пожав плечами, Шэнь Юань в одеждах цвета цин (они были велики на пару размеров, приходилось постоянно придерживать рукава и поднимать подол при ходьбе, но за неимением альтернатив он вполне довольствовался этим) вернулся за стол, взял в руки чашу с чаем, любезно налитым Ло Бинхэ, и любопытно вытягивал шею в попытках хоть что-то разглядеть.

Юэ Цинъюань с разрешения осторожно посадил Шэнь Цинцю на кровати, протянул чашу с водой, которую шиди осушил вмиг. Му Цинфан, не дожидаясь чьего-либо дозволения, протолкнул сквозь стиснутые бледные губы пилюлю, велел заглотить.

За одно запястье Шэнь Цинцю держал Юэ Цинъюань, поэтому Му Цинфан схватился за второе, прощупал бегло пульс, выдохнул с облегчением.

Страшного исхода удалось миновать.

Шэнь Цинцю выдохнул, безучастно глядя в точку перед собой. Не осталось сил даже на то, чтобы вырвать запястья из чужих рук, стоило ли говорить что-либо о неосуществимом желании с криками выгнать непрошеных гостей из собственной крепости? Вероятно, если бы он попробовал встать, моментально потемнело бы в глазах.

— Шисюн, как ты себя чувствуешь?

Шэнь Цинцю коротко кивнул, потирая глаза. Чужой голос эхом отозвался в голове; он невольно зажмурился — настолько громко тот прозвучал.

— Сносно, — прохрипел в ответ. — Как долго я был без сознания?

— Ты проспал всю ночь, — произнес Юэ Цинъюань, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. От мимолетных прикосновений к маленьким участкам кожи тепло разносилось по всему телу, касался Юэ Цинъюань его столь осторожно, аккуратно, будто Шэнь Цинцю был редчайшим сокровищем, требовавшим особого ухода (похоже, один Юэ Цинъюань так думал. Для остальных же он был не больше, чем помойная крыса).

— Отдохни, не спеши вставать, — продолжил Юэ Цинъюань, мягко надавливая на плечи, возвращая шиди в постель.

— С самозванцем что?

Застывшая на лице шисюна улыбка Шэнь Цинцю натолкнула на неприятные мысли. Он спешно огляделся по комнате и раздраженно нахмурил брови, остановившись на конкретных фигурах. Чужак натянуто улыбался, сидя за его столом и потягивая чай из его чаши — вот уж наглость неслыханная! Крепкая хватка Юэ Цинъюаня сдержала порыв схватиться за Сюя и перерезать наглецу глотку; Шэнь Цинцю вертелся так и этак, пытаясь скинуть с себя чужие руки, но безуспешно: Юэ Цинъюань удерживал его, вливая в него духовную энергию.

— Разве я не велел тебе убираться отсюда?! — гаркнул зло.

Шэнь Юань на это даже бровью не повел.

— Братец, боюсь, на меня твои угрозы не действуют.

С губ Шэнь Цинцю сорвался едкий смешок.

— Какой я тебе братец?! Совсем страх потерял?

Страх Шэнь Юань не терял, но Шэнь Цинцю действительно не боялся. И не потому, что за спиной имелся верный защитник в лице Ло Бинхэ — в таком состоянии Шэнь Цинцю максимум зыркнул бы на него зло, не в силах меч поднять.

Шэнь Юань не собирался брать слова назад и рассыпаться перед Шэнь Цинцю в извинениях и земных поклонах. Он чувствовал слабый укол вины, коснувшийся на мгновение сердца, ведь у него и в мыслях не было как-либо вредить Лорду Цинцзин, но на этом всё. Ясно как безоблачное небо — поладить они не смогут.

Персонаж Шэнь Цинцю не импонировал ему в новелле (Непревзойденный Огурец в числе первых ратовал за кастрацию «извращенца»), и хоть с тех пор прошло немало лет, удалось даже очутиться в шкуре главного мерзавца писанины Самолёта, теплыми чувствами к нему Шэнь Юань не воспылал. Шэнь Цинцю замыкался в себе, накручивал, выдумывал то, чего нет, чужие слова воспринимал на свой лад, переворачивая их первоначальных смысл с ног на голову. Считал, что кругом одни предатели, что его хотят выгнать из собственного дома. И поладить с таким человеком было очень трудно.

Если бы вчера Шэнь Цинцю не ушёл, яростно хлопнув дверью, он бы знал: пока остальные лорды не разошлись по своим пикам, Юэ Цинъюань поднял один очень интересный вопрос.

— Шиди Шэнь собирается претендовать на пост Лорда Цинцзин?

Шэнь Юань тогда замер. Конечно, направляясь в зал Цюндин, он был намерен вернуть своё положение, ведь думал, что тело Шэнь Цинцю занимает такой же недалекий попаданец из двадцать первого века. Сейчас, когда истина выяснилась, он и не рассчитывал, что ему позволят оставаться на Цанцюн.

— Несправедливо было бы не спросить твоего мнения в этом вопросе, — продолжил Юэ Цинъюань. — Несмотря на произошедшее, ты всё же являешься моим шиди и шисюном для остальных. Ты всё ещё наш товарищ и друг, шиди Шэнь.

Его слова невероятно тронули, хоть Юэ Цинъюань и произнес их устало и несколько вяло, натягивая на лицо подобие улыбки. Шэнь Юань почтительно поклонился шисюну, сжав в руках веер.

— Я ценю ваше понимание и надеюсь, что мы сможем сохранить теплые отношения, Юэ-шисюн. Поскольку правда вскрылась и истинный Шэнь Цинцю вернулся, я не имею права просить шисюна разделить обязанности Лорда Цинцзин между нами. Этот шиди благодарит шисюна и надеется, что шисюн разрешит ему и впредь иногда посещать Цинцзин.

Юэ Цинъюань покачал головой.

— Боюсь, шиди спрашивает разрешение не у того человека.

Да, кивнул Шэнь Юань, он знал, что услышит именно такой ответ.

— Тогда я бы хотел сегодня забрать некоторые свои вещи из бамбуковой хижины.

Но кто же мог знать, что такое простое желание Шэнь Цинцю интерпретирует по-своему, разозлится и доведет себя до искажения ци.

— Цинцю-шиди нужен отдых, — Юэ Цинъюань прервал ещё не начавшуюся беседу, грозившую перетечь в ссору. Со сведенными к переносице бровями он был сам на себя не похож. И, наверное, его можно было понять: в том, что Шэнь Цинцю снова чуть не умер, была вина и Шэнь Юаня. Юэ Цинъюань защищал своего шиди яростно и, кажется, ясно дал понять (вчера на собрании лордов, когда собой закрывал Шэнь Цинцю, и этой ночью, когда не выпускал ладонь Шэнь Цинцю из своих рук), кого из двух Шэней предпочтет в случае чего. — Будет лучше, если вы с Ло Бинхэ на время покинете Цанцюн.

Шэнь Юань понимающе кивнул, поставил недопитый чай на стол и уже собирался уходить, как вдруг Шэнь Цинцю произнес со злой усмешкой:

— Ну что ты, шисюн, пускай остаются. Ежели ты принял его с распростертыми объятиями, пускай руководит Цинцзин вместо меня.

— Шиди, ч-что... — от этих слов Юэ Цинъюань был в ужасе. — Что ты такое говоришь? Ты думаешь, будто мы предпочли его тебе?

— А разве это не так? — Шэнь Цинцю внезапно зашелся в громком кашле, и Юэ Цинъюань успокаивающе погладил его по спине, вновь протягивая воду.

— Чжанмэнь-шисюн, этот скромный лекарь считает, что вам не стоит продолжать разговор, — вмешался Му Цинфан. — Шэнь-шисюн ещё слишком слаб, чтобы...

Шэнь Цинцю фыркнул.

— Этот лорд не «ещё» слаб, а «всегда» слаб, не так ли, Му-шиди?

Шэнь Юань на начавшийся спектакль закатил глаза. Схватив Ло Бинхэ за рукав, он выскочил из хижины, ни с кем не попрощавшись.

Всё необходимое на первое время имелось, вопрос денег мало волновал (если совсем невмоготу станет, можно одолжить у Самолёта), главное — у него есть Бинхэ, а всё остальное — вроде отвержения со стороны ордена, которому он отдал пятнадцать лет, — можно пережить.

С Шан Цинхуа столкнулись у выхода. Тот даже дышать рядом с бамбуковой хижиной боялся, не то что показываться её хозяину на глаза, поэтому топтался под окнами добрых два шичэня, не желая пропустить мимо ушей всё самое интересное.

— Ну как он? Очнулся?

— Очнулся, — ответил Шэнь Юань. — Слышишь сам, как горло рвет, — возмущался Шэнь Цинцю действительно громко, благо, что сил не хватало метаться посудой. — Юэ Цинъюань с ним так возится.

— Конечно, — Шан Цинхуа пожал плечами. — Они же соулмейты.

Шэнь Юань в неверии изогнул бровь. Он этого не знал, но это многое бы объяснило.

— Кто такие «соулмейты»? — спросил Ло Бинхэ, в любопытстве наклонив набок голову. На удивление, «соулмейты» он выговорил правильно с первого раза.

— Родственные души, — сказал Шэнь Юань, — связанные красной нитью судьбы.

Губы Ло Бинхэ вдруг изогнулись в улыбке.

— Прямо как мы с шицзунем?

Шэнь Юань чуть воздухом не поперхнулся. Откуда только нахватался? Надо ограничить его общение с Самолётом.

Ло Бинхэ верно ждал ответа, точно щеночек, ожидающий похвалу от хозяина, в темных глазах едва ли не искорки сверкали, и Шэнь Юаню пришлось признать:

— Прямо как мы, — кивнул, потрепав возлюбленного по голове. — А я, получается, свалился как снег на голову и к чертям похерил великую любовь.

Великой Шан Цинхуа мог назвать эту любовь с натяжкой, и правильнее было бы сказать «обреченная, несостоявшаяся». По первоначальной задумке тупым и плоским пушечным мясом злодей не был: у него имелось темное прошлое, тяжелое детство и дальше по сценарию — а ещё имелся друг, единственный близкий человек, который по нелепому стечению обстоятельств предал доверие злодея и вплоть до самой смерти не мог его вернуть. Но читателям эта ветка сюжета оказалась не нужна, ведь гораздо интереснее читать про то, как непобедимый главный герой раздает пощечины своим обидчикам и завоевывает строптивых красавиц, потому от этой идеи пришлось отказаться.

Но оригинальный злодей внезапно вернулся, и сюжет, перевернутый с ног на голову Братцем Огурцом, похоже, возвращался в первоначальное русло. С одной лишь поправкой: главный герой мстить злодею не хотел. А это означало, что у ветки главного злодея мог быть хороший конец.

— К слову, Бинхэ, — начал Шэнь Юань, словно бы о чем-то внезапно вспомнил, — как ты смог попасть в город X?

Улыбка замерла на лице Ло Бинхэ.

— Шицзуню не следует об этом беспокоиться. Этот ученик найдет шицзуня, где бы тот ни был.

Речи сладки, да только Шэнь Юаня ими не провести.

— Ранее ты пробрался в мой сон, а неделю спустя явился ко мне воочию. Что за артефакт ты использовал?

И почему об этом артефакте не знали ни автор истории, ни её ярый хейтер?

— Одна железяка из мира демонов, не более.

И у кого же он научился врать с таким невинным лицом?

— Где сейчас эта железяка? Бинхэ?

Ло Бинхэ отвел взгляд. Он предпринял ещё несколько попыток перевести тему, но Шэнь Юань всё возвращался к загадочному артефакту, и его любопытство могла утолить только правда. Поэтому Ло Бинхэ не осталось ничего, кроме как сказать:

— Шицзунь помнит, как несколько лет назад я оказался затянут Синьмо в иной мир, а другой Ло Бинхэ — в наш?

Шэнь Юань, внимательно навострив уши, нахмурился.

— Он явился и на сей раз, — продолжил Бинхэ, — когда я отчаянно искал способ попасть к шицзуню, будто бы следил за мной всё это время. Он предложил помощь — Синьмо в обмен на небольшую услугу.

— Какую услугу? — сердце застучало в груди гулко, словно предчувствуя надвигающуюся угрозу. Шэнь Юань сглотнул, ожидая ответа нетерпеливо.

— Он хотел забрать Шэнь Цинцю.

«И ты согласился», — понял Шэнь Юань без дальнейших разъяснений. Согласился, потому что думал, что в случае чего может остановить двойника, согласился, потому что не видел иного выхода (на его месте Шэнь Юань поступил бы так же, поэтому возлюбленного не винил даже в мыслях).

— Что за другой Ло Бинхэ? Братец, о чем это вы? — Шан Цинхуа недоуменно таращился то на одного, то на второго, пытаясь поймать нить разговора.

— Шицзуню не следует так переживать об этом. Я не собирался соблюдать договоренность.

— Бинхэ... — выдохнул Шэнь Юань устало. — Если твой «злой двойник» здесь, он непременно нанесет обессилевшему Шэнь Цинцю визит.

Ко всему прочему, оба по фамилии Ло как две капли воды похожи, и это привело бы к ещё большему недоразумению как со стороны Шэнь Цинцю, так и со стороны остальных лордов. На Бинхэ и без того всех собак вешали, не хватало только мучительной публичной смерти Лорда Цинцзин от «его» рук.

— Пойдем.

Шэнь Юань развернулся, решительно направившись к бамбуковой хижине.

Надобно бы предупредить Юэ Цинъюаня, чтобы тот ни на шаг от Шэнь Цинцю не отходил в ближайшее время.

— Чисто теоретически, Шан-шиди, чей боевой скилл выше: Юэ Цинъюаня или оригинального Ло Бинхэ?

***

— Господин Ло? — Му Цинфан застыл, столкнувшись в дверях с Ло Бинхэ. — Вы что-то забыли?

Ло Бинхэ в ответ улыбнулся обворожительно, но улыбка не касалась его глаз. Му Цинфан бросил беглый взгляд за спину, но там никого не оказалось — пришёл один, получается? За веером или ещё какой вещью для возлюбленного?

— Боюсь, Шэнь-шисюн сейчас не в лучшем расположении духа. Будет лучше, если господин Ло придёт в другой раз.

— Вам не стоит об этом переживать, ступайте по своим делам, — тон Ло Бинхэ звучал спокойно и вкрадчиво. — Я не отниму много времени.

Поразмыслив немного, Му Цинфан всё же отступил на шаг назад и пропустил его в бамбуковую хижину.

Тем временем Юэ Цинъюань дежурил неустанно у кровати Шэнь Цинцю, не выпускал его из виду, если приходилось отлучаться в другую комнату, к примеру, исполнял любую его прихоть: чай готовил, остужал его, когда Шэнь Цинцю говорил, что тот слишком горячий, и согревал, когда Шэнь Цинцю говорил, что на сей раз тот слишком холодный; держал для него книгу, терпеливо перелистывая страницы, когда Шэнь Цинцю захотелось почитать, но сил поднять руки не было. Вероятно, Шэнь Цинцю просто надеялся, что Юэ Цинъюаню вскоре устанет от этих пустяков и уйдет сам, сославшись на срочные дела. Но Юэ Цинъюань не уходил, довольный в сердце тем, что может помочь шиди хоть чем-то.

Шэнь Цинцю не гнал его (что уже хорошо), но на контакт не шёл, на вопросы отвечая обрывками коротких фраз. Шиди ясно дал понять, что обсуждать произошедшее вчера не хотел, и Юэ Цинъюань не стал давить на него. Вместо этого он сосредоточился на состоянии шиди, следя за пульсом, едва касаясь пальцами чужой кожи.

Когда в дверном проеме показался Ло Бинхэ, Юэ Цинъюань, отняв пальцы от запястья Шэнь Цинцю, нахмурился. Что демон забыл здесь? Почему улыбается, будто бы ничего не произошло?

— Учитель, — произнес тоном наигранно мягким, почти ласковым, но Шэнь Цинцю от его голоса выпрямил спину, напрягся всем телом, стиснув в кулаках край одеяла, — ну неужели вы думали, что сможете сбежать от меня?

Сердце остановилось на мгновение, только чтобы затем гулко забиться в тревоге. По спине табун мурашек пробежал; и Шэнь Цинцю почти инстинктивно спрятался за спину Юэ Цинъюаня. С кровати сил встать у него не было, как не было и путей для отступления. Он крепко вцепился в плечи шисюна, прошептав:

— Это он, Цинъюань. Он пришёл за мной.

Юэ Цинъюань понял: перед ними Ло Бинхэ, пришедший из того же мира, что и Шэнь Цинцю.

Ло Бинхэ улыбался, выглядя до невообразимого спокойным, словно зашел спросить, как у них дела. Звонко рассмеялся.

— Сбежав, учитель проявил неуважение к этому ученику. Неужели вам не понравилось проводить время с этим учеником? Мы ведь с таким трудом достигли хрупкого равновесия в наших отношениях, почему же вы ушли? Или же вам не понравилось слушать речи этого ученика, когда вы не могли сказать ничего в ответ? Ну так сейчас мы сможем вдоволь наговориться.

Мелкая дрожь охватила тело, и Юэ Цинъюань сжал ладонь Шэнь Цинцю на своём плече, успокаивая. С края кровати он тоже не встал, не считая гостя достойным любезностей.

— Шэнь Цинцю принадлежит хребту Цанцюн, — сказал он спокойно, но не без ноток стали в голосе. — Я не могу позволить вам забрать его.

Ло Бинхэ на это только хмыкнул, не нахмурился даже.

— Глава Юэ, мне кажется, между нами возникло недопонимание: Шэнь Цинцю, прячущийся за вашей спиной, не принадлежит ни хребту Цанцюн, ни этому миру. И он прекрасно знает, что лишний здесь, чужой. Если Шэнь Цинцю останется в этом мире, он принесет вам только несчастья.

На его длинные речи Юэ Цинъюань не дернул и бровью.

— Вы уйдете добровольно? — только и сказал он.

Ло Бинхэ вновь рассмеялся.

— Вы хоть знаете, кого защищаете, Глава Юэ? Человека, из-за которого вы погибли. Человека, который ни слезинки не проронил, когда вы умерли. В ваших же интересах отдать его мне. Что вы выберете: жизни сотен учеников, ваших шиди или одну несчастную подлую тварь, разрушающую всё, к чему прикасается?

— Не смей его так называть, — Юэ Цинъюань встал, закрывая собой шиди. — Я надеялся уладить всё мирным путем, но вижу, что мы не договоримся.

— Учитель, ваш шисюн не может решить, так решайте же вы. Вы прекрасно знаете, на что я способен, — в алых глазах вспыхнули искры, бледная рука его легла на рукоять меча, обнажая его на несколько цуней.

Шэнь Цинцю смотрел на твердую спину шисюна перед собой, за которой прятался трусливо всё это время, но видел лишь десятки тысяч осколок Сюаньсу, Цанцюн, павший после смерти главы стремительно, слышал полные боли крики адептов, шиди.

Из всех учеников только Ло Бинхэ пошёл по его стопам — безжалостный, упрямый, не посовестившийся прибегнуть к грязным уловкам в погоне за целью. Истинный ученик своего учителя, ему бы гордиться им бесконечно.

Ло Бинхэ ни перед чем не остановится, пока не заполучит его вновь, так есть ли смысл оттягивать неизбежное и подставлять под угрозу жизнь Юэ Цинъюаня?

Юэ Цинъюань падёт от рук Ло Бинхэ во второй раз, и это останется на совести Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань падет, и Шэнь Цинцю вновь станет некому спасать.

Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох. Задействовав всю имеющуюся духовную энергию, он поднялся с кровати и, усиленно шаркая ногами, подошел к Юэ Цинъюаню. На лице шисюна удивление сменилось ужасом, он придержал Шэнь Цинцю за руку, помогая твердо встать на дощатый пол, но взглядом молил: шиди, вернись в постель, я прошу тебя.

Шэнь Цинцю на него не смотрел — он выпрямился, прожигая Ло Бинхэ взглядом насквозь.

— Я пойду с тобой. Ты доволен?

— Более чем, — улыбка Ло Бинхэ превратилась в настоящий оскал. Он рассмеялся в голос, протягивая к учителю руку.

— Шиди, нет, — хватка Юэ Цинъюаня усилилась, он не давал Шэнь Цинцю сделать ни шага в сторону демона, норовя вновь закрыть его собой, спрятать.

— Неужели вы будете насильно удерживать учителя, согласившегося добровольно пойти со мной? Я был о вас лучшего мнения, Глава Юэ.

Шэнь Цинцю пытался разжать его пальцы, вырваться, но Юэ Цинъюань (который в очередной раз доказал, насколько превосходит шиди в физической силе) не позволял ему.

— Предлагаю господину Ло сразиться со мной в честном бою, — произнес он твердо. — Выиграю я — ты уйдешь и никогда больше не покажешься в этом мире.

— Хорошо, — кивнул Ло Бинхэ. — Если победа будет за мной, я не только заберу Шэнь Цинцю, но и сотру это место с лица земли.

Шэнь Цинцю сжал кулак и от души врезал Юэ Цинъюаню по плечу, вложив в этот удар всю силу, что у него только имелась. Крикнул, грозно сведя брови к переносице:

— Нет! Цинъюань, ты настоящий глупец, ты ведь знаешь это? Ты предлагаешь ему бой, даже зная, чем это может закончиться! Это того не стоит, я уйду с ним по своей воле.

Но Юэ Цинъюань лишь потер место удара и улыбнулся ему столь мягко, что каменное сердце Шэнь Цинцю рухнуло.

— Прости.

Шэнь Цинцю сглотнул, произнес дрожащим голосом:

— З-за что ты извиняешься, дурак?

— Я не проиграю на этот раз, шиди. Я не могу вновь потерять тебя.

«И я не могу!» — крикнуть хотелось так, чтобы эти слова дошли до ушей каждого в Цзянху. Как он мог позволить Юэ Цинъюаню столь глупо умереть второй раз? Разве все, чего он хотел в прошлой и нынешней жизни, — не отгородить Юэ Цинъюаня от опасности? Почему же Юэ Цинъюань не понимал этого?

Цинъюань, ты никого не спасешь, если сложишь голову в неравном бою с демоном, который не умеет сражаться честно!

Напоследок Юэ Цинъюань мягко сжал его ладонь в своей, приподнял уголок губ в короткой улыбке и взялся за ножны.

И в это мгновение в бамбуковую хижину ввалились трое: Шэнь Юань, Ло Бинхэ и Шан Цинхуа. Но было слишком поздно: Ло Бин-гэ и Юэ Цинъюань уже стояли друг напротив друга, собираясь схлестнуться в поединке.

Шэнь Юань и Шан Цинхуа переглянулись. Всем ведь известно, что в битве с главным героем каждого ждет неминуемое поражение, в особенности если ты — персонаж второго плана!