Часть1.Глава4.
- Как всегда, повезу воспитанников в горы, устрою их там. В середине августа из отпуска вернется мой помощник. Тогда отправлюсь бродить в Альпах. Может быть, ты поедешь со мной? Будем совершать в горах длинные прогулки, и ты ознакомишься на месте с альпийскими мхами и лишайниками. Только боюсь, тебе будет скучно со мной.
- Padre! - Артур сжал руки. Этот привычный ему жест Джули приписывала "манерности, свойственной только иностранцам". - Я готов отдать все на свете, чтобы поехать с вами! Только... я не уверен...
Он запнулся.
- Ты думаешь, мистер Бертон не разрешит тебе?
- Он, конечно, будет недоволен, но помешать нам не сможет. Мне уже восемнадцать лет, и я могу поступать, как хочу. К тому же Джеймс ведь мне только сводный брат, и я вовсе не обязан подчиняться ему. Он всегда недолюбливал мою мать.
- Все же, если мистер Бертон будет против, я думаю, тебе лучше уступить. Твое положение в доме может ухудшиться, если...
- Ухудшиться? Вряд ли! - горячо прервал его Артур. - Они всегда меня ненавидели и будут ненавидеть, что бы я ни делал. Да и как Джеймс может противиться, если я еду с вами, моим духовником?
- Помни - он протестант! Во всяком случае, лучше написать ему. Посмотрим, что он ответит. Побольше терпения, сын мой. В наших поступках мы не должны руководствоваться тем, любят нас или ненавидят.
Это внушение было сделано так мягко, что Артур только чуть покраснел, выслушав его.
- Да, я знаю, - ответил он со вздохом. - Но ведь это так трудно!
- Я очень жалел, что ты не мог зайти ко мне во вторник, - сказал Монтанелли, резко меняя тему разговора. - Был епископ из Ареццио, и мне хотелось, чтобы ты его повидал.
- В тот день я обещал быть у одного студента. У него на квартире было собрание, и меня ждали.
- Какое собрание?
Артур несколько смутился.
- Вернее... вернее, не собрание... - сказал он, запинаясь. - Из Генуи приехал один студент и произнес речь. Скорее это была лекция...
- О чем?
Артур замялся.
- Padre, вы не будете спрашивать его фамилию? Я обещал...
- Я ни о чем не буду спрашивать. Если ты обещал хранить тайну, говорить об этом не следует. Но я думаю, ты мог бы довериться мне.
- Конечно, padre. Он говорил... о нас и о нашем долге перед народом, о нашем... долге перед самими собой. И о том, чем мы можем помочь...
- Помочь? Кому?
- Contadini(1) и...
- И?
- Италии.
Наступило долгое молчание.
- Скади мне, Артур, - серьезным тоном спросил Монтанелли, повернувшись к нему, - давно ты стал думать об этом?
- С прошлой зимы.
- Еще до смерти матери? И она ничего не знала?
- Нет. Тогда это еще не захватило меня.
- А теперь?
Артур сорвал еще несколько колокольчиков наперстянки.
- Вот как это случилось, padre, - начал он, опустив глаза. - Прошлой осенью я готовился к вступительным экзаменам и, помните, познакомился со многими студентами. Так вот, кое-кто из них стал говорить со мной обо всем этом... Давали читать книги. Но тогда мне было не до того. Меня тянуло домой, к матери. Она была так одинока там, в Ливорно! Ведь это не дом, а турьма. Чего стоит язычок Джули! Он один был способен убитт ее. Потом зимой, когда мать тяжело заболела, я забыл и студентов и книги и, как вы знаете, совсем перестал бывать в Пизе. Если б меня волновали эти вопросы, я бы все расказал матери. Но они как-то вылетели у меня из головы. Потом я понял, что она доживает последние дни.. Вы знаете, я был безотлучно при ней до самой ее смерти.
Крестьянам(1)-(итал.)