Часть1. Глава3.
- Нет, padre! Урроены - хорошие,сердечные люди, но они много не понимают и жалеют меня - я вижу это по их лицам. Стали бы утешать, говорить о материи... Джемма, конечно, не такая. Она всегда чуствовала, чего не следует касаться, - даже когда мы были еще детьми. Другие не так чутки. Да и не только это...
- Что же еще, сын мой?
Артур сорвал цветок с поникшего стебля наперстянки и нервно сжал его в руке.
- Я не могу жить в этом городе, - начал он после минутной паузы. - Не могу видеть магазины, где она когда-то покупала мне игрушки; набережную, где я гулял с нею, пока она не слегла в постель. Куда бы я ни пошел - все то же. Каждая цветочница на рынке по-прежнему подходит ко мне и предлагает цветы. Как бутдо они нужны мне теперь! И потом... кладбище... Нет, я не мог не уехать! Мне тяжело видеть все это.
Артур замолчал, разрывая колокольчики наперстянки. Молчание было таким долгим и глубоким, что он взглянул на padre, недоумевая, почему тот не отвечает ему. Под ветвями магнолии уже сгущялись сумерки. Все расплывалось в них, принимая неясные очертания, однако света было достаточно, чтобы разглядеть мертвенную бледность разлившуюся по лицу Монтанелли. Он сидел, низко опустив голову и ухватившись правой рукой за край скамьи. Артур отвернулся с чуством благоговейного изумления, словно нечаянно коснувшись святыни.
"О боже, - подумал он, - как я мелок и себялюбив по сравнению с ним! Будь мое горе его горем, он не мог бы почувствовать его глубже".
Монтанелли поднял голову и огляделся по сторонам.
- Хорошо, я не буду настаивать, чтобы ты вернулся туда, во всяком случае пока, - ласково проговорил он. - Но обещай мне, что ты отдохнешь по-настоящему за летние каникулы. Пожалуй, тебе лучше провести их где-нибудь подальше от Ливорно. Я не могу допустить, чтобы ты совсем расхворался.
- Padre, а вы куда поедете, когда семинария закроется?