20.
В полумраке ночи ритм ваших тел стал лихорадочным, а воздух вокруг — раскаленным добела. Николас сжал твои бедра с такой силой, что на коже наверняка останутся следы, и его движения стали резкими, окончательными.
В какой-то момент всё вокруг взорвалось ослепительной вспышкой. Твое тело выгнулось дугой, пальцы до боли впились в его напряженные плечи, и в ту секунду, когда вы оба дошли до пика и кончили, с твоих губ сорвался громкий, отчаянный вскрик, который эхом пронесся под высокими сводами спальни.
Это был звук полного изнеможения и капитуляции перед этой дикой страстью.
Почти в то же мгновение Николас содрогнулся всем телом. Он замер, вжимаясь в тебя всем своим весом, и из его груди вырвался глухой, протяжный хриплый стон, в котором смешались триумф и полное опустошение.
Николас медленно отстранился, окончательно разрывая ту обжигающую близость, которая еще мгновение назад казалась неразрывной. В предрассветной тишине спальни, каждое его движение казалось подчеркнуто спокойным и уверенным.
Он сел на край кровати, спиной к тебе, и его широкие плечи тяжело вздымались в полумраке. Спокойным, отточенным жестом он снял презерватив, действуя аккуратно и соблюдая гигиену даже в этот момент, когда в воздухе всё еще витало напряжение после недавней бури.
В этом жесте не было ни тени смущения — только холодный прагматизм человека, который привык держать ситуацию под контролем от начала и до самого конца. Ты слышала едва уловимый шорох, пока он приводил себя в порядок, используя салфетки, и этот звук в тишине комнаты казался оглушительным.
Его голова бессильно упала на подушку рядом с твоей, и ты почувствовала его тяжелое, прерывистое дыхание на своей щеке. Тишина, наступившая в спальне, казалась почти оглушительной после недавнего хаоса звуков.
Ты лежала на шелковых простынях, чувствуя на себе тяжесть тела Николаса и его обжигающее дыхание на своей шее. Твоя грудь все еще судорожно вздымалась — ты отчаянно пыталась восстановить свое дыхание, но воздух казался слишком густым и тяжелым.
Твой взгляд был неподвижно устремлен в потолок, где тени от лепнины причудливо переплетались в предрассветных сумерках.
В голове стоял странный, звенящий шум. Ты не верила, что действительно переспала с Николасом.
Тот самый человек, которого ты ненавидела, с которым воевала каждое мгновение с самой свадьбы и которого еще несколько часов назад называла идиотом, теперь был так близко, что ты чувствовала ритм его сердца как свой собственный.
Рациональная Габриэлла, которая строила планы мести и независимости, сейчас казалась далеким призраком. Тело все еще помнило каждое его властное прикосновение, каждый хриплый стон, и это пугало тебя больше всего. Ты осознавала, что эта ночь разрушила твою главную защиту — твое безразличие.
«Что я наделала?» — эта мысль пульсировала в висках, пока ты продолжала смотреть в пустоту над собой. Ты понимала, что теперь, когда эта черта пересечена, правила игры в особняке Уилсонов изменились навсегда.
Ты больше не была просто женой по контракту. Ты стала его женщиной в самом глубоком и опасном смысле этого слова, и это осознание давило на тебя сильнее, чем его рука, все еще собственнически лежащая на твоей талии.
Николас приподнялся на локтях, нависая над тобой. Его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах всё еще плясали искры недавнего триумфа. Он внимательно наблюдал за тем, как ты тщетно пытаешься собраться с мыслями, глядя в потолок.
Он медленно провел кончиками пальцев по твоему плечу, намеренно напоминая о своей власти над твоим телом, и на его губах внезапно появилась та самая издевательская ухмылка, которая всегда выводила тебя из себя.
— Знаешь, сладкая, — прохрипел он, и в его голосе прозвучала неприкрытая ирония, — я должен признать: в этой роли ты была просто прекрасна.
Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь тем, как ты вздрагиваешь от его слов, и его ухмылка стала еще шире. Он явно наслаждался твоим замешательством, смакуя каждую секунду твоего безмолвного шока.
— Николас... что мы наделали?
В этом вопросе не было гнева, только горькая растерянность и страх перед тем, во что превратилась ваша и без того сложная сделка.
Ты понимала, что эта ночь не исправила ваши отношения — она сделала их опаснее. Вы нарушили главное правило: не подпускать врага слишком близко. Теперь, когда он узнал вкус твоей капитуляции, а ты почувствовала его власть над собой, всё стало в разы сложнее.
— Мы ведь ненавидим друг друга, — прошептала ты, словно пытаясь напомнить об этом самой себе. — Это была просто сделка кланов... А теперь? Как мы будем смотреть друг другу в глаза завтра?
Ты видела, как его издевательская ухмылка на мгновение дрогнула, сменяясь чем-то тяжелым и нечитаемым. Ты задала вопрос, на который не было правильного ответа, и в этой тишине ты поняла: «прежней жизни» больше не существует. Вы только что превратили свой фиктивный брак в настоящую, кровоточащую войну сердец.
Николас ответил коротко и жестко, не сводя с тебя потяжелевшего взгляда:
— Мы просто сделали то, что должны были сделать давно, Габриэлла. Нам нужно было наконец потрахаться, чтобы выплеснуть эмоции, которые нас душили. Но не надейся на откровения и не думай, что это что-то большее, чем просто способ выпустить пар.
Ты медленно закрыла глаза, не в силах больше выносить его прямой, лишенный тепла взгляд. Каждое его слово впивалось в тебя острее, чем недавние прикосновения.
Темнота под веками принесла лишь горькое осознание: всё, что произошло между вами на этой кровати, не было началом чего-то нового. Внутри нарастало удушающее чувство пустоты. Ты поняла, что Николас, в своей привычной манере, просто взял то, что ему было нужно.
В твоей голове пульсировала только одна мысль: он просто тебя использовал. Использовал, чтобы утолить свою ярость после клуба, чтобы доказать свою власть и чтобы, как он сам выразился, «выпустить пар».
Ты лежала неподвижно, стараясь даже не дышать слишком громко, чтобы не выдать своего разочарования. Весь тот огонь и страсть, которые ты чувствовала несколько минут назад, теперь казались грязным спектаклем. Твои «да» и твои стоны теперь виделись тебе самой как признак слабости, которой он ловко воспользовался.
Ты ничего не ответила. Его слова о «выпуске пара» прозвучали как финальный удар, выбивший из тебя последние капли тепла. Ты не стала дарить ему эмоции, которых он ждал: ни гнева, ни слез, ни оправданий. С ледяным спокойствием, которое далось тебе огромным трудом, ты поднялась с кровати.
Игнорируя его присутствие, ты медленно надела своё белье, возвращая себе ощущение контроля над собственным телом. Каждое твоё движение было подчеркнуто размеренным и достойным.
Затем ты наклонилась, собрала своё платье. Смятая ткань холодила пальцы. Ты перекинула его через руку, выпрямилась и, не удостоив Николаса даже мимолетным взглядом, направилась к выходу.
Звук твоих шагов по паркету был единственным, что нарушало тишину. Ты открыла дверь и вышла из его комнаты, оставив его в полумраке наедине с его жестокой честностью. Ты шла по длинному, пустому коридору особняка, направляясь в свою комнату. С каждым шагом ты выстраивала внутри новую стену — еще более высокую и крепкую, чем прежде.
Когда за твоей спиной щелкнул замок твоей собственной двери, ты наконец позволила себе выдохнуть. Вечер в клубе, ярость в машине и эта ночь на его простынях остались позади, превратившись в пепел. Теперь ты точно знала правила этой игры.