1.
Николас Уилсон— сын главы вражеской мафии, обладающей значительной властью. Он идеален во многом: эгоистичен, хладнокровен и привлекателен внешне. Вы знакомы довольно давно, можно сказать, с детства, но никогда не ладили. Мелкие ссоры, конфликты, подставы и чуть ли не попытки убить друг друга — это всё о вас.
Габриэлла Коулман— любимая дочь своего отца, который также является главой влиятельной группировки и владеет целой империей казино. Твой папа очень любит тебя, ведь ты — его единственная дочь, но в воспитании придерживается строгих правил. Поэтому у тебя развились способности, совершенно не соответствующие привычному образу девушки. Например, ты прекрасно владеешь борьбой и другими боевыми искусствами.
Очередная стычка между тобой и Николасом зашла слишком далеко: вы перестали общаться, словно не замечая друг друга на мероприятии. Это продолжалось недолго, хотя стоит признать, что было приятно игнорировать его. В тот же вечер ваши отцы поругались, и это предвещало серьезные неприятности. Многие на мероприятии надеялись, что "всё само решится".
Прошло несколько месяцев, и наступила осень. Холодная и противная осень, не такая, как должна быть; казалось, она предвещала что-то плохое. И действительно, ваши отцы затеяли войну, и единственным решением, которое могло остановить это безумие, был брак между тобой и Николасом. Однако это решение оставалось только в ваших руках.
Сегодня вечером ты получила сообщение от Уилсона с указанием места и времени встречи. Ты была удивлена тем, что его контакт у тебя не заблокирован. Решив попытать удачу, ты приехала на место встречи — дорогой ресторан, так сказать, нейтральная зона.
Зайдя внутрь, ты сразу увидела Николаса и, направившись к нему, села за один стол.
— Ты знаешь, что наши отцы решили воевать?— произнес он холодным тоном, бесцеремонно. Это было вполне в его стиле.
Ты поправила прядь волос и вызывающе вскинула подбородок
— Я не слышала эту новость от отца, но поверь, я этому даже не удивлена Уилсон.
— Вероятно, твой папаша просто решил тебя не утруждать, — Николас скрестил руки на груди. Ткань его дорогого пиджака натянулась на широких плечах
— Мне плевать, я не лезу в дела мафиози. — ты окинула его вызывающим взглядом и небрежно поправила рукав своего белоснежного пиджака
Николас подался вперед, вторгаясь в твое личное пространство. Его взгляд, ледяной и острый, пригвоздил тебя к месту.
— Нам нужен брак, — отчеканил он, и в воздухе явственно запахло опасностью. — Или ты настолько эгоистична, что предпочтешь смотреть, как наши семьи топят друг друга в крови? — Он сделал паузу, и его губы тронула мимолетная, жестокая усмешка. — Выбирай: либо кольцо на пальце, либо пуля в затылке твоего отца.
Латте из твоего стаканчика чудом не плеснул на белоснежный костюм после его слов
— Что-что, прости?
— Ты что, оглохла за эти месяцы? — Голос становится тише, но резче. — Брак. Ты и я. Это единственный способ остановить эту войну, или тебе нравится перспектива хоронить половину своей семьи?
Пристально изучает твою реакцию, уголок рта дёргается в едва заметной усмешке.
— Николас, скажи честно, ты в какой момент рассудок потерял? — в твоем голосе сквозила ядовитая ирония. — Как ты себе это представляешь? Что наследники двух мафий просто наденут кольца и все забудут о десятилетиях пролитой крови? Это звучит как бред сумасшедшего, а не как план спасения.
— А ты как себе представляешь похороны отца? — процедил он, и на его скулах заходили желваки. Ярость преобразила его лицо, сделав его черты еще более резкими и хищными. — Я не меньше твоего хочу отправить всё это к черту. Но время вышло, Габриэлла. Если мы не дадим им этот спектакль со свадьбой, город захлебнется в крови наших людей. Они уже держат пальцы на курках.
Тяжело вздохнув, ты закрыла лицо руками. Брак с Николасом казался безумием: вы давние враги, а ваши отцы — главы мафиозных кланов.
Николас резко вскакивает, обрушивая кулак на стол с такой силой, что хрустальные бокалы жалобно звякают, едва не разлетаясь вдребезги.
— Очнись! — его голос впервые за вечер срывается на крик, а в глазах вспыхивает что-то первобытное, дикое. — Ты действительно думаешь, что у нас остался выбор? Через три дня они начнут сводить счёты, а через неделю мы будем рыть могилы для своих, задыхаясь от запаха гари и крови!
Он делает стремительный шаг к тебе и мертвой хваткой вцепляется в твое запястье. Ты чувствуешь, как его пальцы сжимаются подобно стальным тискам — так, что кости начинают ныть.
— Я ненавижу тебя. Ты ненавидишь меня, — цедит он, и его дыхание, горячее и злое, опаляет твое лицо. — Но если ты хочешь спасти хотя бы тех, кто тебе дорог — мы подпишем этот чёртов контракт и создадим видимость мира, даже если нам обоим захочется вскрыть друг другу глотки прямо у алтаря.
Резкая боль заставляет тебя выдернуть руку из его мертвой хватки. Ты смотришь на багровый след, медленно расцветающий на запястье, но в душе — ни тени удивления. Николас всегда был пороховой бочкой, а ты слишком часто подносила к нему спичку.
Ты не знала, как поступить. В глубине души ты понимала: Уилсон прав. Эта бессмысленная война между кланами может привести лишь к одному — к свежим могилам ваших отцов.
Ты подняла глаза, сталкиваясь с яростным взглядом Николаса
— Я согласна на брак.
Николас молча смотрел на тебя несколько секунд, словно изучая товар перед покупкой.
— Другого ответа я и не ждал, — сухо бросил он. — Завтра в одиннадцать за тобой приедет машина. Нужно обсудить условия контракта и то, как мы преподнесем это дерьмо прессе. И убери это похоронное выражение лица — мы идем под венец, а не на плаху. Хотя для тебя, возможно, разницы нет.
Твои губы тронула ядовитая улыбка. Ты сделала шаг назад, разрывая ту душную дистанцию, которую он навязал.
— Если это весь твой список требований на сегодня, то я, пожалуй, откланяюсь. Меня ждут дела поважнее, чем созерцание твоего недовольного лица. До завтра, «жених».
Ты развернулась на высоких шпильках, чеканя каждый шаг по мраморному полу. Твои бёдра плавно и соблазнительно покачивались в такт уверенной походке, превращая уход в эффектное шоу. Ты чувствовала его тяжёлый, сверлящий взгляд в спину, но даже не обернулась, направляясь прямиком к припаркованному автомобилю.
Уилсон стоял неподвижно, сжимая челюсти так, что на скулах заходили желваки. Стук твоих каблуков впивался в его мозг, как серия пощечин. Он привык, что женщины в его присутствии ведут себя тише воды, но ты... Ты уходила так, словно это он только что проиграл.
Его кулаки сжались до белизны в костяшках. Ему хотелось окликнуть тебя, заставить вернуться и стереть эту язвительную улыбку с твоего лица, но он лишь молча смотрел вслед, как плавно покачиваются твои бедра.
— Черт бы тебя побрал, — процедил он в пустоту, доставая сигарету. Пальцы слегка подрагивали от желания немедленно подчинить эту строптивую девчонку своей воле.