Fallen sky [H.S]

Fireflight – Light inside

Никто и никогда не ответит вам на вопрос: «Почему люди предают?».
Это сложный вопрос. Но мало кто действительно задумывался над этим.
Почему некоторым людям все время чего-то мало?
Почему люди дают обещания, а потом нарушают их?
Почему люди делают друг другу больно все время?
Почему люди возомнили себя чертовыми Богами этого мира?
Почему, прежде чем сказать, человек не думает о последствиях?
Может, некоторые из людей делают это специально?

Я не знаю. Я потратила много времени на то, чтобы найти человечеству оправдания.
Копалась в Библии, смотрела научные фильмы,  просмотрела всю древнюю литературу.
Люди всегда были такими... Люди всегда убивали, предавали, боролись за власть, истребляли, неугодных им.
Но всегда оставались люди, не теряющие надежду. На них и держится мир. Те, кто верит в лучшее, те кто смеётся, даже если их жизнь превращается в сплошную чёрную полосу, те, кто не сдаются, когда на их голову падают трудности.
Тьме, всегда предшествовал свет, а свету тьма.
После ночи всегда наступает рассвет, после дождя выходит солнце, после зимы наступает весна.

Люди всегда портили жизнь самим себе и друг другу. Всегда творили глупости.
И всегда прикрывались Богом.
Покажите мне хоть одну бумагу, где Бог сказал, что люди должны убивать других людей лишь только потому, что их взгляды отличаются от ваших взглядов на жизнь, из-за того, что они выглядят по другому, из-за того, что они любят.
Покажите мне бумажку, где Бог дал вам на это право.
Но никто не покажет мне этой бумажки – её нет.
Зато, я могу показать вам Библию, где Иисус заклинал нас любить и творить добро.
Я бы относилась к человечеству иначе, если бы увидела, что оно не начинает сходить с ума, а сейчас я теряю веру в людей, они противны мне.
Такие жалкие.
Люди сами загнали себя в яму, обвиняя в этом «высшие силы».
Здесь нет ничьей вины, кроме вашей.
Закройте рты, и  тем, кто понял как жить нужно – дайте жить спокойно.

***

Медленно открываю входную дверь.
В квартире витает запах ссырости, словно кто-то распахнул все окна и впустил в квартиру запах весеннего дождя.
Небо уже неделю извергает на Чикаго дожди, словно оно печалится вместе со мной. Дожди не прекращаются ни на улице, ни в моём сердце.

Снимаю свои чёрные, промокшие, кеды и замираю.
В доме гробовая тишина. Я могу слышать даже шум, доносящийся с улиц Чикаго.
Но тишину, вдруг, разрывает самый ужасный звук, который только можно услышать. Звук, который я бы не пожелала услышать даже врагу.
Я слышу всхлипы, доносящиеся из комнаты мамы. Нет, это не всхлипы, это настоящие рыдания, крики, истерики.
Быстро скидываю кожанную куртку, бросая ее на холодный пол, и спешу через коридор к маминой комнате.
Тут так холодно, меня трясёт, но я даже не уверена: от холода ли.
Дверь приоткрыта. Распахиваю её, и не могу пошевелиться.
Мама сидит на полу, облокотившись о кровать, обхватив колени руками, опустив лицо в сложенные руки.
Её плечи трясуться от рыданий, которые разрывают тишину.
В комнату врывается порыв ветра, и я осознаю, что мама открыла все окна.
Занавески развиваются на ветру, как и простыни на маминой кровати.
Быстро захлопываю окна, поправляя занавеску.

– Как Майкл мог врать мне? - её голос хриплый, словно она рыдала на протяжении нескольких часов.
Мне страшно. Что могло случится?
– Мама? - мой голос дрожит, как и руки, которые я протягиваю к ней, присаживаясь на корточки, напротив неё.
Она резко отстраняется, когда видит мою руку. Мама не даёт мне прикоснуться к себе.
– А что, если ты тоже не моя?!
Её большие синие глаза опухли от слез, она выглядит безумно. В этих прекрасных глазах застыл страх, смятение и отчаяние.
– В чем дело, мама?
Она расксчивается из стороны в сторону, пытаясь успокоить себя.
Смотрит на меня и качает головой, пытаясь что-то осознать. Я буквально вижу, как она думает: все написано на её лице.
– Нет, нет, нет, - она делает резкий рывок, обнимая меня на шею. Я ударяюсь о пол ягодицами, но мне не больно. Не физически, по крайней мере.
Моя футболка промокает от маминых слез.
– Скажи мне, что случилось?
– Лиам - не мой сын. – Я замираю от звука её надломленного голоса. – Твой отец лгал мне...
Боже, дай мне сил.
– Это... Невозможно... Ты ведь помнишь роды, ты помнишь...
– Да... Нет, это все ложь, Мэй. Твой отец лгал мне.
– Нет. – отстраняю её, схватив за плечи. – Он любил тебя. Он... Лиам старше меня на 6 лет. Это было... До того как вы познакомились, скорее всего.
Врать матери – ужасная вещь. Но врать, ради её блага - это другое.
– Я не знаю во что верить, Мэй, - по её щекам текут слёзы.
Я тоже, мама. Я тоже.
– Папа не лгал. Не мог лгать. Он любил тебя, мама.
Она качает головой, причиняя мне боль. Она не верит. Она запуталась.
Моя сильная, стойкая мамочка  запуталась.
Я убью Лиама.
– Тебе нужно успокоиться, - снова прижимаю её к себе. От неё пахнет так вкусно. Запах из детства.– Я заварю тебе мятный чай, а потом ты выпьешь снотворное и ляжешь спать, хорошо?
– Я не буду спать тут. - Я слышу в ее голосе отвращение, она отталкивает меня. – Не буду спать тут. Тут все кричит о нем.
Так же было, когда папа умер, она не могла спать в их общей спальне.
– Ты можешь лечь в моей спальне. А я буду тут. Все будет хорошо, мама.
Беру её за руку и сжимаю так сильно, чтобы она почувствовала, что я могу быть сильной за нас двоих.
В те моменты, когда больно самому дорогуму человеку – это как... Сложно привести такую метафору, чтоб было понятно.
Это не та боль, которую ты сам чувствуешь от предательств.
Это как если бы вы стояли близко-близко и одного из вас бы проткнули мечом.
Другой бы не умер, но его непременно задело бы.
Ты не умираешь, но тебе тоже больно.

Мама сидит, уставившись в стену. На кухне темно, но я вижу этот тусклый блеск печали в её глазах.
Остатки мятного чая давно остыли в её чашке.
– Выпей, - кладу перед ней две таблетки снотворного, она поднимает на меня свои опухшие глаза.
– Прости меня, Мэй.
Удивлённо гляжу на неё. А она накрывает мою ладонь своею.
– Ты была такой сильно, когда Лиам ушёл, а я сдалась. Забыла о тебе, а ты поддерживала меня.

Ты была единственной причиной почему я не сдалась, мама.

– Ты давала мне силу каждый день, когда сама нуждалась в этом. Все должно было быть наоборот.
– Все в порядке, мам. Я люблю тебя, и буду сильной за нас двоих, пока ты не будешь готова снова встать на ноги.
Она грустно улыбается мне, и берет таблетки, запивая их, остывшимся чаем.
– Спасибо, Мэй. Спокойной ночи.
Она встаёт, и с опущенными плечами, словно призрак, идёт в мою комнату.
– Спокойной ночи, - шепчу в пустоту. Так и остаюсь стоять на кухни, глядя на закрытую дверь, пока не нахожу в себе силы взять себя в руки.
Мою мамину чашку и иду в родительскую спальню.
Свет тут тусклый. За окном бушует буря, как и внутри моего сердца.
Я не хотела жить так. Я всегда хотела простой жизни, закончить Академию, рисовать эскизы красивых платьев, быть известным художником или модельером, иметь большую любовь, дом и двоих детей.
Я просто хотела счастья, а получила весь мир на своих плечах.
Мир, который погряз во лжи, похоти и крови. Мир, который не заслуживает спасение.
Я просто хотела жить.

– Разве ты не живёшь? - чей-то тихий голос раздался из темного угла комнаты, напротив кровати.
Я вздрогнула, разворачиваясь от окна. – Не так как хотела, но живёшь.
Голос до мурашек  знакомый. Я вижу лишь высокую, крупную фигуру, отдаленно напоминающую Лиама. Фигура выходит из тени на свет тусклой прикроватной лампы.
Я замираю. Мозг перестаёт функционировать, лёгкие забыли как дышать.
– Папа, - это слетает с моих обсохших губ вместе с выдохом. – Это невозможно.
– Ты являешься настоящим чудом этого мира и не веришь, что перед тобой умерший, маленькая Мэй.
Закрываю глаза, так сильно, как только могу.
Это галлюцинация. Он сейчас исчезнет.
Маленькая Мэй* - так только папа называл меня. Маленький Май - так папа называл период их с мамой знакомства. И именно это он сказал, как только меня дали ему в руки.
Распахиваю глаза. Он все ещё тут, он реален.
– Но как? Почему?
Во рту пересохло и в ногах нет сил, поэтому я облокачиваюсь на окно.
– Ты ведь просила Бога дать тебе сил?
– Ч-что? Откуда?..
– Он сказал мне явится тебе.
– Он... Он же...
– Исчез? - папа улыбается. Он такой же, каким я помню его - пепельные волосы, большие карие глаза, лёгкая щетина задела его выразительный подбородок и скулы. – Он говорил со мной. Я слышал его голос у себя в голове.
– Но я никогда...
– Никогда не задумывалась о нем? Но если ты не думаешь о Боге - это не значит, что  Он не думает о тебе, Мэй.
– Он вернулся?
– Я не знаю. Единственное что я знаю, маленькая Мэй, – ты всегда должна оставаться сильной.
– Это трудно, пап, так трудно, - прикрываю глаза. Вдруг, осознаю, что отец может исчезнуть в любую секунду.
Но его большие, тёплые руки ложатся на мои плечи, и он прижимает меня к своей массивной груди.
– Я так скучала, - шепчу, обнимая его. Это так странно - я не видела его более 10 лет, а такое чувство, что его не было всего день. Он пришёл с работы, и я как обычно прибежала обнять его. Только вот, обычно, я хваталась за его ноги, не доставая даже выше бедер, а сейчас уткнулась в его грудь, и его белый свитер впитывает мои слёзы.
– Я знаю, малышка, но весь мир в твоих руках.
– Я не хочу этого. Никогда не хотела.
– Это то, что под силу только тебе, Мэй. Он верит в тебя. Он помогает тебе.
Я молчу. Мне нечего сказать. Сейчас я чувствовую себя спокойно, как тогда, когда мне было 5, и папа обнимал меня на ночь, рассказывая истории о самых сильных существах на свете...
– Я готовил тебя к твоему будущему.
Улыбаюсь. Он слышит мои мысли.
– Попроси у мамы за меня прощения.
– Почему они делают это снова и снова. Я так устала, пап.
– Они думают, что смогут сломить тебя, наивные.
Мы снова погружаемся в молчание. Проходит 10 минут, может час, после того, как папа говорит:
– Дай им шанс?
Я отстраняюсь, чтобы поднять голову и заглянуть в его серые глаза, утопающие в морщинках.
– Лиаму и Гарри.
– Почему я должна? Они предали меня, сломали...
– Будь как Бог - милосердной. Он ведь всегда прощает наши проступки. Они оступились, они найдут выход.
Папа прав. Бог всегда прощает нас, даже если мы делаем самые ужасные проступки – стоит только раскаяться, и он снова любит нас... Он никогда и не перестаёт.
– Но смысл в том, папа, что никто не просил у меня прощения.
– Дай им время. - Папа отстраняет меня, держа за плечи. – Люди иногда говорят «прости» не словами, а поступками, Мэй. Приглядись.
– Не уходи, - хватаю его за край свитера, когда он собирается сделать шаг назад.
– Я должен. Мне здесь больше не место.
И я понимаю. Все идёт так как должно. Те кто должен умереть - умирают, те, кто должны жить - живут.
– Будь сильной, маленькая Мэй. Я верю в тебя.
И от него остаётся лишь облако пыли. Он исчез, оставив мне лишь чувство его тёплых губ на своём лбу.
По щекам текут горячие слёзы.
В прихожей хлопает дверь. Пришёл Лиам, не хочу видеть его, но похоже он хочет, потому что через пару минут дверь в родительскую спальню открывается.
– Что ты хочешь? - я не смотрю в его сторону, когда он медленно входит. Отбрасываю одеяло с кровати. Спать не хочется, хочется удавится, хочется закрыть глаза и больше не существовать.
– Почему ты тут?
– Потому что кое кто заставил мою мать ненавидеть нашего отца.
В моём голосе столько ненависти, мне даже страшно смотреть на него.
– Мне жаль, Мэй. - Эти слова выводят меня из моего мирка, разбивая моё сердце. Этого не должно быть. Я не хочу чувствовать жалость к нему, не хочу помнить, что люблю и дорожу им.
– Твоя задача была сделать мне больно. - Поворачиваюсь к нему, сталкиваясь взглядом с его карими глазами, наполненными сожалением. – Ты справился, Лиам, спасибо.
– Мэй у меня...
– Даже не начинай, - вскидываю руку вверх, затыкая его. В его глазах боль.
– Я был у Молли.
– Не прошло и года. - В моём голосе яд, но сердце сжимается от боли.
– Она плакала, и сказала, что ненавидит меня.
– А ты хотел, чтобы она бросилась тебе на шею?! - И я вдруг осознаю как давно мы с Молли не виделись, и она не позвонила мне по поводу Лиама... Чёрт!
– Нет, просто...
– Нет, Лиам. Нет больше такого  как «просто» в наших жизнях.
– Мне правда жаль, Мэй. Прости меня за все. - Сердце сжимается от его слов. – Я слабак, я знаю.
– Уходи, пожалуйста, - отворачиваюсь от него, не желая, чтобы он видел моих слез.
– Я всегда хотел быть таким, как наш отец, но когда он умер... Боль на всех влияет по разному – кого-то ломает, а кого-то закаляет, как тебя. Он бы гордился тобой, Мэй.
– Уходи, - шепчу, глотая собственные слёзы, глядя в стену. Слышу, что он шагает к двери, затем хлопок, и Лиама нет.
Можно плакать сколько угодно.
Но я не хочу. Не хочу быть слабой.
Сам Бог прислал мне подмогу, чтобы я была сильной.
Бог верит в меня. Следит за мной.

Но стоит мне лечь в кровать и прикрыть глаза, мои мысли возвращаются к человеку, укравшему моё сердце.
Особенно часто он приходит в мои мысли под покровом ночи, когда все проблемы, суета жизни и бытия уходит на второй план.
Тогда лицо Гарри всплывает в моей памяти, тогда я даю волю воспоминаниям и пускаю их бродить по комнате призраками.
Иногда дохожу до маразма и могу ощутить его руки на себе или даже губы.
Это больно. Все ещё любить того, кто сделал тебе больно.

Мы никогда не ответим на вопрос «Почему люди предают?»
Но нам это и не нужно. Нам нужно научится прощать друг друга и любить.

*Little May – Маленький Май. Маленькая Мэй.
★★★★★††††★★★★
Что ж, я все таки сделала это. Спасибо за вашу мативацию 😻
С Новым Годом Вас, кексики.
Надеюсь у Вас он будет по истине волшебным.
Оставляйте свои коменнтраии. Спасибо, что остаетесь со мной 😘😭