7. Неподвижность
Белый свет операционных ламп режет глаза.
Ваня лежит неподвижно, лицо бледное, ресницы слегка подрагивают от прикосновений. Форма разрезана, пропитана кровью.
Врачи работают быстро, без паники:
- Осколочное ранение в область спины.
- Потеря крови значительная.
- Давление падает.
Один из хирургов берёт в руки только поступивший ренгеновский снимок, осматривает его:
- Осколок глубоко. Позвоночник задет. Если начнётся отёк…
Короткая пауза.
- Операционную готовить. Срочно. Вне очереди!
- Но по графику сейчас... - перебивает его другой врач.
- Я сказал вне очереди.
Каталку резко разворачивают. Колёса скрипят по плитке. Коридор раздвигается перед ними.
___________________________________
Тяжёлая тишина кабинета Артёма не пропускает даже мысли о победе. Он стоит у стола, опираясь на него ладонями, уже получив доклад ранении.
Эмма сидит чуть в стороне. Вадим - напротив. Григорий молчит, сложив руки. Ян стоит ближе к окну, напряжённо глядя на отца.
- Он нарушил приказ ожидать ответа, - ровно говорит Вадим. - Хотя он был отправлен вовремя.
- Я знаю, - резко отвечает Артём.
- Но он ведь удержал сектор, - осторожно вставляет Ян.
- Если бы не его решение... - пытается защитить Ваню главный советник.
- Он удержал сектор, - перебивает Артём, - ценой собственной жизни.
Эмма поднимает взгляд:
- Артём…
- Я предупреждал его. - Артём смотрит на всех сразу. - Я говорил ему не идти вперёд без согласования.
- Он командир, - тихо произносит Григорий. - Он принял решение в условиях боя.
Артём усмехается - коротко и безрадостно:
- Он принял решение, потому что видимо считает себя умнее меня.
Это повисает в воздухе. Артём вздыхает и садится за стол.
- Как его состояние? - спрашивает Эмма.
- Операция началась двадцать минут назад, - отвечает Вадим. - Врачи не дают прогнозов.
Тишина.
Эмма единственная кто сейчас смотрит на Артёма не как на главу фонда, а как на отца. Но он сейчас не позволяет себе быть ни тем, ни другим. Он испытывает боль, которую не описать словами.
___________________________________
Ночь стала глубже. Все разошлись. В кабинете остался только приглушённый свет настольной лампы.
Артём стоит у окна. Он собирается идти в больницу, но прежде понимает - ему надо собраться с мыслями.
Стук в дверь.
- Войдите.
Врач заходит медленно. Закрывает дверь за собой. Артём поворачивается к нему, его сейчас интересует только одно:
- Состояние?
- Операция завершена. Жизнь вне угрозы.
Артём делает едва заметный выдох.
- Он ещё не пришёл в сознание, - продолжает врач. - Но есть то, о чём я обязан сообщить вам первому.
Пауза.
Артём смотрит прямо на него. Врач продолжает:
- Осколок повредил позвоночник. Мы сделали всё возможное, чтобы стабилизировать состояние, но повреждение серьёзное.
Тишина становится плотной.
- Он сможет восстановиться?
Врач не отвечает сразу.
- С высокой вероятностью… нет.
Слова падают тяжело.
- Нарушена проводимость ниже уровня ранения. Он больше не сможет ходить.
В кабинете будто исчезает воздух. Артём стоит неподвижно. Лицо не меняется. Ни крика. Ни удара по столу. Только пальцы медленно сжимаются в кулак.
- Вы уверены? - голос абсолютно ровный.
- Мы проведём дополнительные исследования, но прогноз крайне неблагоприятный.
Секунда. Две. Артём кивает.
- Спасибо. Вы свободны.
Врач уходит. Дверь закрывается.
И только тогда Артём садится. Очень медленно, держась за стол.
Взгляд падает на лежащий на столе рапорт о самовольном решении Ивана выйти в бой.
Он не может понять, на что злиться:
на сына, на себя, или на войну, которая всё равно забирает то, что ему дорого.
В голове Артёма пролетела его же фраза:
"...если Ваня ещё раз ослушается меня, путь в военное дело для него будет закрыт. Только гражданские задачи..."
___________________________________
Сначала звук - ровный, тихий сигнал аппарата. Потом свет - неяркий, рассеянный. Белый потолок.
Ваня моргает. Горло сухое, в груди тяжесть, голова будто после долгого сна. Он не сразу понимает, где находится. Память возвращается обрывками: дым, крики, вспышка… удар.
Он резко делает вдох. Жив.
Эта мысль приходит первой. И неожиданно - почти радость. Он осторожно поворачивает голову. Палата. Капельница. Повязки. Запах спирта. Значит, вытащили.
В памяти всплывает последнее:
- Мы удержали…
Губы едва заметно трогает слабая улыбка.
Он пытается пошевелиться - в груди тянет, но терпимо. Тело тяжёлое, как после долгой тренировки.
Дверь тихо открывается.
- Иван? - медсестра подходит ближе. - Вы нас слышите?
Он кивает.
- Сколько прошло?
- Чуть больше одного дня. Операция прошла успешно.
"Успешно. Слово приятно звучит." - подумал Ваня.
- Сектор?
- Сектор удержан, - отвечает врач, входя следом. - Сейчас вам нужно отдыхать.
Ваня прикрывает глаза на секунду. Выдыхает.
Очередная победа. Да, отец будет злиться. Да, снова скажет про самовольство. Но результат - есть.
Он открывает глаза.
- Сообщите отцу… что я очнулся.
Врач на мгновение задерживает взгляд. Очень короткая пауза - почти незаметная.
- Конечно. Он придёт вскоре.
Врачи проверяют показатели, корректируют капельницу. Всё спокойно. Всё под контролем. Палата снова погружается в тишину. Ваня лежит, глядя в потолок, чувствует усталость, но и странное удовлетворение.
- Мы удержали.
Он ещё не знает, какой ценой.
___________________________________
Дверь открывается тихо. Артём входит без сопровождения. Несколько секунд он просто стоит, глядя на сына. Ваня замечает его и пытается приподняться.
- Не двигайся, - слишком быстро говорит Артём. Голос не резкий, но и не привычный.
Ваня внимательно смотрит на него. Он ожидает упрёков и лекций.
- Южный удержали, - говорит Ваня первым, в голове слабая, но упрямая гордость, - Западный подошёл вовремя.
Артём кивает:
- Я знаю.
Тишина. Ваня ждёт.
Сейчас прозвучит: “Ты снова нарушил приказ.” Сейчас будет разговор о дисциплине, но Артём молчит. Он подходит ближе, садится на стул рядом с кроватью, смотрит не как глава фонда. И даже не как строгий отец.
Смотрит так, будто пытается убедиться, что перед ним действительно живой человек.
- Ты напугал нас, - тихо говорит он.
Ваня чуть усмехается:
- Не первый раз.
Ответа нет. Ваня замечает, что что-то не так. Отец слишком… осторожен.
- Насколько всё плохо? - уже прямо спрашивает Ваня.
Артём на секунду отводит взгляд. Это движение Ваня замечает сразу. Внутри что-то холодеет.
- Операция прошла успешно, - начинает Артём ровно. - Жизни ничего не угрожает.
- Это я уже понял.
Артём собирается с мыслями, как перед сложным приказом. Пауза становится дольше, чем должна была.
- Осколок повредил позвоночник.
Ваня не сразу осознаёт смысл:
- Восстановление займёт время? - спрашивает он спокойно.
Артём смотрит ему в глаза. И в этот момент перестаёт быть главой фонда окончательно.
- Повреждение серьёзное, - тихо говорит он. - Врачи сделали всё возможное.
Тишина. Ваня ждёт продолжения. Оно не приходит. Тогда он снова спрашивает сам:
- Я скоро смогу вернуться в строй?
Он задаёт вопрос спокойно, почти буднично, но ещё до ответа он уже знает, что что-то не так. Он пытался пошевелиться, когда проснулся. Пытался напрячь мышцы ниже пояса. Ничего. Сначала списал на слабость, на анестезию, но сейчас, глядя на отца, он понимает - дело не в этом.
- Нет, - говорит Артём.
Ваня смотрит на него, не моргая. Слова будто не складываются в смысл. Вдруг Ваня снова пытается приподняться. Напрягает мышцы живота, плечи. Тело откликается… выше пояса. Ниже - пустота. Ваня посмотрел на Артёма:
- Больше никогда? - почти шёпотом, с долей надежды уточняет Ваня.
Артём едва заметно кивает.
Он смотрит на свои ноги под одеялом так, будто они чужие. Дыхание становится неглубоким.
- Паралич? - спрашивает он ровно.
Артём молчит. Этого достаточно. Горло сжимается, но он не позволяет себе ни дрожи, ни истерики. Он снова пытается пошевелиться и снова - ничего. Теперь уже окончательно. Он выдыхает, долго. Затем ложится и просто смотрит в потолок. Не кричит, не отворачивается - просто лежит.
И впервые в жизни его тело действительно не подчиняется ему. Через несколько секунд он медленно переводит взгляд на отца.
- Южный удержали, - говорит он почти механически. - Значит, не зря.
Артём не находит, что ответить.
И вот теперь неподвижность в палате становится общей.