Глава 17
Despite of my rage I am still just a rat in a cage *
Не крыса, а бежишь с корабля, уличил его один из голосов в его памяти.
Ильс приземлил шаттл на Дне, недалеко от Дыры. Для неискушенных гостей столицы эти названия ничего не значили, но коренные ниярцы знали, что речь шла о нижних городских террасах недалеко от Первых Врат. О близости главного саорианского Портала напоминало его настойчивое, сложное "звучание", доступное лишь восприятию Лоцмана. Дыра - концентрическое наслоение облаков, искусственная визуалиация Портала, зловеще зияла в пасмурном небе.
Ильс даже не пытался унять дрожь в руках. Кровь пульсировала в висках, а сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот вывалится из его груди на заплёванные тротуары. Дно во всем оправдывало своё название: стены домов были исписаны граффити, повсюду валялись неубранные кучи окурков и мусора. В это время суток здешние заведения ещё только открывались. Редкие прохожие шарахались от него и отводили взгляды.
Не бегу, ответил сам себе Морриган, хотя такая мысль у него и возникала. Не бегу, а ищу выход из капкана. Здешнее пространство пронизывали Червоточины и Трещины, уйти сейчас в любой мир по его выбору было бы проще простого. Вся Синхрония, плюс целая череда восходящих и нисходящих миров была в его распоряжении. С поправкой лишь на то, что сейчас, когда от него зависели тысячи Лоцманов саорианской Гильдии, он не мог их оставить.
Как оставила его его Вторая.
Кто-то на ходу коснулся его плеча.
- Это ведь вы? - их было трое, все, как и он, раванской внешности, - Пожалуйста, переправьте нас, как мы договаривались.
- Вы ошиблись.
Он отвернулся было от них, но они не отставали.
- Пожалуйста, переправьте нас в Анклав! Мы не можем пользоваться прямыми Путями, это становится опасным. Это ведь, правда, вы? Видно по глазам.
- Извините, вы обознались.
Он свернул в пустынный переулок, туда, откуда слышался комариный писк Червоточины. Там он остановился и перевел дыхание. Так значит его приняли за Паромщика - Лоцмана-нелегала, промышлявшего теневыми перевозками людей и товаров. Что ж, при другом раскладе, его ждала бы именно эта судьба. Кто знает, возможно все ещё ждёт: дно на то и дно - во всех мирах. Сомнительные личности, рискованные Переходы. Ему даже не понадобится портативный генератор Врат...
Он возвел Барьер, чтобы заглушить надсадный писк Червоточины. Это и было его ошибкой - он почувствовал их слишком поздно. Нападавших было двое и приблизились они с противоположных сторон. Один ударил его по пояснице, и Ильс согнулся пополам от резкой боли. Другой - по ногам, так, что они подкосились и он упал на тротуар.
- Это наше место, ублюдок!
- Я...- он поднял голову, откашливаясь, - Я пришёл не за этим...
- Расскажешь! Ты думал о Переходах и генераторе!
Незнакомец занёс ногу для ещё одного удара, но окончательно Морригана вывела из себя попытка грубо вскрыть его сознание. Кодекс никак не регулировал применение Дара с целью защиты собственной жизни. Он с наслаждением поддался горячей, раскалённой ярости и опустил Барьер. Это было рисковано, но оправдано - те, кто пытался влезть в его разум, сейчас тоже были беззащитны. Он дотянулся до их сознаний и проделал с ними то, что так часто представлял себе в мельчайших деталях после возвращения с Умбарры. Паромщики согнулись и опустились на грязную брусчатку, обхватив головы руками.
Ильс с трудом поднялся, не ослабляя мысленной хватки, изрядно удивленный произведенным эффектом. В конце-концов, он впервые использовал Дар, чтобы причинить боль.
- Спокойно, - сказал он своим пленникам, отдышавшись, - Теперь слушайте меня. Мне не нужно ваше место. Мне нужен ваш вожак. Главарь, босс, заводила, главный, - он вновь чуть не согнулся пополам в очередном приступе боли, - Мне нужен Коррен Харн.
***
Ильс огляделся по сторонам. Строгое помещение, куда его привели Паромщики, вполне могло бы сойти за офис какого-нибудь юриста или нотариуса, если бы не типичный для Лоцманов приглушенный свет. Если бы не внушительное, слишком роскошное для сдержанного делового стиля кресло, такое же грузное и солидное, как и фигура, которая в нём восседала.
- Мы не знаем, что он за черт, босс, - сказал один из Паромщиков, атаковавших Морригана, - Не сущность, а гребаный хаос. То, как он нас уделал...
- Сгиньте, - беззлобно велел им Коррен Харн, широко известный в узких кругах, как Красный Дракон, - Вон с моих глаз.
Его внешность - внешность типичного, даже каноничного саорианина - была обманчивой. Несмотря на огненную россыпь веснушек и медные, почти красные волосы, Коррен Харн был равом. Бывшим гражданином Раваны, сбежавшим с исторической родины ещё в первый год войны. Бывшим Лоцманом, так и не принятым саорианской Гильдией. Его происхождение выдавал лишь цвет глаз - у большинства раван они были карими, а у Коррена - янтарными, живыми, без всякого намека на пустой взгляд ветеранов. Сейчас эти глаза разглядывали Морригана с неподдельной иронией.
- Надо же, какие люди к нам пожаловали, - он выдал низкий смешок, - Какова же цель нашей встречи...в низах? Просвети меня...Кэп? Кажется так тебя называют в память о Шерреле?
Ильс, все ещё державший в тисках разумы Паромщиков, наконец, отпустил хватку. Он все ещё пытался справиться с волнением. И ещё каким-то чувством. Головокружительным. Пьянящим.
- Узнал, значит, - выдохнул он, - Нужна помощь. Всем нам.
- Кто б сомневался, - усмехнулся Харн, - Морриган, ты не представляешь себе, как давно я тебя ждал. Всё надеялся на восстановление справедливости и хоть какую-то благодарность. Но ты явился только когда жареный петух клюнул в задницу. Предсказуемо, и в духе всех саори.
- Послушай. Я знаю, что Шеррель тебя не жаловал...
- С Шеррелем все ясно, - отмахнулся Паромщик, - Гибель сына, ненависть к равам, недоверие даже к тем, кто всем сердцем был против режима, а уж тем более, к нарушителям Кодекса... Моя надежда была на тебя. Я верил, зная, кто твой прадед, что уж ты-то способен смотреть дальше расовой ненависти. Но саорианской Гильдии оказался не нужен такой, как я. Что ж, пришлось возглавить конкурентов.
Это было правдой - теневой бизнес Паромщиков отбирал у Гильдии ощутимую часть доходов. Коррен Харн быстро поднялся на самую вершину полукриминальной пирамиды, хотя его опыт и знания пригодились бы Гильдии. Допущенная Шеррелем ошибка дорого всем обошлась, а у самого Морригана так и не дошли руки до того, чтобы её исправить. Лучше поздно, чем очень поздно, - голос Киры отчетливо прозвучал в его сознании.
- Знаешь, Корр, - сказал Ильс по-равански, - Я думаю о том, что мы с тобой друг-друга совсем не знаем. Я знаю о тебе из памяти Шерреля, но я не знаю тебя. А сам ты всего лишь знаешь кто я.
Услышав родную речь, Харн смягчился, но не сдался.
- Тебе-то все равно известно больше.
- Согласен.
- Что же будем делать?
Ильс пожал плечами.
- Боюсь, я не предложу ничего оригинального.
Через полчаса бармен Керрик в 39-м Причале уже наливал им по второму бокалу иршанского, пялясь на Коррена во все глаза и едва не проливая содержимое на пол.
- Я не могу поверить, Морриган! - голос Паромщику звучал слишком громко для чувствительного слуха Лоцманов и отражался от стен бара, - Ты все-таки решился не только притащить меня в святая святых всех правоверных блюстителей Кодекса, но и не постеснялся показаться в такой компании!
Они уселись в дальней части помещения, там, где работали глушители связи - принципы безопасности Причала оставались незыблимыми.
- Ты не договорил, - напомнил Ильс.
- Ах да, - Харн отхлебнул из своего бокала и предался воспоминаниям, - Еще на Раване я вмешивался в сознания своих подопечных с одной единственной целью - сделать так, чтобы люди не в состоянии были скрывать от самих себя правду о той войне. Да, это нарушало Кодекс. Но это был мой вклад в победу общего дела.
- Здесь этого не оценили, правда. Какие могут быть общие дела с равами?
- Если речь не идет о красивых женщинах, - сыронизоровал Паромщик, - Твою Вторую здешняя Гильдия приняла, - он продолжил, не замечая того, как Морриган изменился в лице, - Когда меня раскрыли, я бежал на Зентан, а год спустя - переместился на Саору.
- Почему именно сюда?
- Сентименальность. У меня есть здешние корни, к тому же... - он смутился, но все же признал, - Здесь куда легче вести дела, чем в других мирах Кольца.
- И то правда. То есть ты ожидал, что Гильдия тебя не примет?
- Предполагал.
Ильс чувствовал, что Коррен Харн что-то не договаривает, но не знал, как об этом спросить.
- Эта татуировка, - он указал на роскошное изображение рогатой синеголовой ящерицы, обвитой вокруг шеи Паромщика,- Она что-то значит?
Тот коротко кивнул.
- Да. Но перейдём лучше к делу, пока мы оба в твердой памяти. Какая, ты говоришь, тебе нужна помощь?
Выслушав его, Коррен ещё долго молчал, а потом, наконец, сказал.
- Так и быть, я помогу. Но и тебе это кое-чего будет стоить.
***
Льенна Тарн обнаружила, что с грустью покидает Бету Ниреры и Новый Даркенкогр. Не только из-за полузабытых звуков родной речи и чувства принадлежности почти незнакомого ей даже в её бытность раванским Лоцманом. У нового, зарождавшегося общества Анклава была цель и мечта, в которую она сама готова была поверить.
Эйтан настоял на том, чтобы проводить её до самого Причала. В её размышления внезапно ворвались его слова:
- Если ты когда-нибудь решишься перебраться к нам, я сделаю все, чтобы у тебя были самые лучшие условия.
Она остановилась и уставилась на него в упор.
- Что тебя заставляет так считать? Что я ищу, как бы хорошо устроиться?
- Прости, - Эйтан смутился, считав её чувства, - Я снова что-то не то сказал.
Она могла бы спорить и требовать у него объяснений, но что толку? Льенна шагнула в шаттл с тяжелым сердцем, вынуждая себя убрать гнетущие мысли на периферию сознания. Она приложила два пальца к переносице подавая знак лоцманской паре, сопровождавшей шаттл. Жест означал "Я одна из вас, и не нуждаюсь в сопровождении, а при надобности готова помочь".
Прямых рейсов из Анклава не предполагалось: официально Саора не признавала новое раванское государство и отрицала его право на существование. Переход был сложным, хоть и кратковременным - Бета Нирера была восходящим миром, а неполная Синхрония выматывала и Лоцманов, и рядовых путешественников.
Но все же, через несколько минут её уже встречал монументальный Зал Прибытий Сиденаверы, номинально - древней столицы Орданны, а фактически - негласного торгового и политического центра всего Кольца. Все здесь дышало сдержанным достатком и духом "старых денег": мы так благополучны, будто бы давали понять орданнцы, что совершенно не стремимся этого показывать.
Бесчисленные Причалы Врат Сиденаверы простирались вверх и вниз на многие ярусы. От шумного, движущегося людского муравейника и фона работающих генераторов у Льенны закружилась голова. Следуя указателям, она переместилась к Причалам, откуда отбывали саорианские шаттлы и замерла - такое столпотворение было нетипичным даже для здешних Врат.
- Какой ещё мораторий? - переговаривались в толпе.
- Саора закрыла Врата с Орданной. Временно, в знак протеста против поддержки Анклава.
- Но это же бессмысленно! Какая им польза от этого?
- Говорят, демонстрация достоинства. Попытка показать зависимость орданнских поставщиков от их закупок... Не иначе, инициатива их нового Регента.
- Но это же абсурд! Закрытие Врат блокирует и обычные рейсы. Что же тогда делать простым путешественникам?
- Для пассажиров остаются Пути через Киллум или Зентан...
- Прекрасно! А кто тогда вернёт нам наши деньги?
Люди расходились, шумно возмущаясь.
Льенна ощутила чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела двух раванских Лоцманов, которые сопровождали ее шаттл из Анклава.
- Если хочешь, - сказал ей один из них, - Вернёмся с нами обратно. Ну, либо обратись в орданнскую Гильдию, пусть тебе предоставят временное жилье, пока не закончится мораторий.
Она отрицательно покачала головой. После размолвки с Норав она бы не решилась обращаться к орданнцам за помощью. С куда большей охотой она бы вернулась в Анклав, но события на Саоре не давали ей покоя. То, что она узнала от Эйтана, могло оказаться важным, даже решающим.
- Я доберусь окольным путём, - ответила она, поблагодарив коллег, и отправилась смотреть расписание на ближайшие рейсы.
До перехода на Киллум оставалось несколько часов, которые ей пришлось скоротать в Залах Ожидания - благо, для Лоцманов Сиденавера располагала отдельными звуко - и свето - изолированными комнатами. И все же, на Киллум она прибыла уже вконец измотанной. Длительный Переход и ожидание отобрали остатки сил. Знакомый интерьер киллуанского Зала Прибытий, - отсюда лежал прямой Путь до ниярских Первых Врат, - обещал близость дома и вселил в неё обманчивую уверенность. Вид океанских волн, вздымавшихся за панорамными окнами Зала Прибытий всегда завораживал её и успокаивал.
Контролер рейса нахмурился и попросил у неё карту последних перемещений.
- К сожалению, Саора не принимает пассажиров, чьим изначальным пунктом отправления был Раванский Анклав.
Льенна замерла. Это что-то новое.
- Но я живу на Саоре. Я легальный резидент с правом постоянного пребывания!
Контролёр окинул недоверчивым взглядом её раванскую внешность и предложил ей присесть у одной из стен.
- Я вызвал патруль Саорианского представительства. Они задержат вас для выяснения личности и проинформируют нас о дальнейших действиях.
Она уселась на скамью, всем видом демонстрируя законопослушность и покорность, но в то же время лихорадочно соображая. Сочетание слов "задержание" и "патруль" ей совсем не понравилось. Мысли носились в бешенном хороводе. Это же Киллум, где все так знакомо, почти дом. Что же могло пойти не так? Усилием воли она заставила себя сконцентрироваться на фактах. Если даже окольные Пути становятся сомнительными и опасными, остаётся принципиально другой выход. Здесь все знакомо - можно этим воспользоваться.
Она незаметно переместилась на противоположный край скамьи, чтобы оказаться вне поля видимости контролера. Потом встала и ускользнула в соседний зал ожиданий, туда, где, она хорошо помнила, находился денежный терминал. Ей придется обналичить все оставшиеся у неё универсалы, чтобы сделать то, что она задумала.
Через несколько минут она уже отплывала на пассажирском пароме в сторону архипелага Корсейя и киллуанской столицы с тем же названием.
***
На суше, в корсейянском баре "Медуза", Льенна, наконец, позволила себе немного расслабиться. Она жадно поглощала суп из местных мидий, совершенно не заботясь о хороших манерах. В ближайшие часы сон ей не светил, и стоило сделать все возможное, чтобы восстановить силы. Присевшая напротив Паромщица молча меряла её взглядом.
- Ты устала, - наконец, сказала она, - Не моё это дело, но я бы на твоём месте осталась на ночь здесь, и отправлялась бы в Путь уже утром. Особенно, если идёшь одна.
Раванка отрицательно покачала головой.
- Время работает против меня. Придется идти сегодня.
Паромщица усмехнулась.
- Так спешишь воссоединиться с любимым?
Раванка хотела было сказать в ответ какую-то резкость - в конце-концов не пристало Паромщикам обсуждать то, что они улавливают в сознаниях клиентов. Но вместо этого лишь коротко кивнула.
Вместе с теплом по её телу разливалась усталость. Глаза наливались тяжестью и начинали непроизвольно закрываться. Паромщица была права: пускаться в Путь в таком состоянии - затея рискованная. Но ещё больше она рисковала, оставаясь здесь, где её могли найти и задержать. Чтобы окончательно не расклеиться, она начала вспоминать все то, что рассказывала ей когда-то Ига о Переходах через Червоточины. "Здесь у тебя нет комфорта шаттла, зато есть точность и быстрота. Это дело нелегкое, даже болезненное..."
По её телу пробежала дрожь. В последний раз она путешествовала так на Равану, через открытый Ильсом портал в Рьёк, когда они вместе вытаскивали оттуда выживших Лоцманов. Несмотря на особую технику концентрации, которой в своё время научила её Ига, каждый из таких Переходов давался ей с огромным трудом. Оставалось лишь надеяться на относительную близость Саоры, и на то, что у неё хватит сил выдержать Переход.
Первым сюрпризом был тип Червоточины. Это был феномен класса "cпираль", тропа огибавшая межпространственные Лакуны. Такие особенности сами по себе создавали помехи концентрации, но ей не приходилось выбирать. Если она намеревалась пуститься в Путь немедленно, нужно было довольствоваться доступным. Эта Червоточина, к тому же, проходила прямо через подсобные помещения "Медузы" - лучшего расположения и не сыскать.
Паромщица включила мини-генератор. Обе они дождались пока Врата стабилизируются, и Льенна собралась с силами.
- В добрый Путь.
Она не учла того, как долго у неё не было практики. Между ней и Бездной сейчас не стояло физических преград; её ошеломил и оглушил калейдоскоп видений. Вторая волна звуковых и сенсорных галлюцинаций обрушила на неё каскад сменявщих друг-друга запахов. Быстрота Перехода была невероятной, в то же время секунды тянулись целую вечность - этот мучительный диссонанс отбирал последние силы, изматывал.
Шагая над Бездной прошу об одном:
пусть мой взгляд будет пристальным,
а память - цепкой...
Молитва Перехода на время помогла ей собраться, но первая же Лакуна на Пути погрузила её в полную пустоту и сенсорную депривацию.
Я есть, напомнила себе Льенна. Бездна отозвалась недоуменным - Ты?
Худшее, что можно было сейчас сделать это пуститься в самообвинения, но неуправляемый внутренний диалог уже начал уносить её по нисходящей спирали. Зачем она не послушалась Паромщицу и пустилась в Путь, несмотря на усталость? Почему так переоценила свои силы? Почему вообще отправилась в Анклав и оставила своего Второго, ведь ничего этого не случилось бы, будь она с ним? Мори, я не хочу тебя забывать! - её последняя мысль наполнила её отчаянием.
Она слишком поздно ощутила направленный на неё луч внимания. Остатки сил покинули её, и Льенна погрузилась в хаос.
* Smashing Pumpkins - Bullet With Butterfly Wings