Кукла

Акт 4. Конца не существует. Вся наша жизнь — это путь в бесконечность.

31. Любить – это про слабость. От нее столько страданий, что только сильные никогда не любили. И ты, выходит, всесильная...

*

— Я тебя не люблю.

Эта фраза... Она как пощечина. Больно так. Резко, быстро. И бьет в самое сердце этим холодом, превращая его в хрусталь.

Не объятий, не поцелуев после долгой встречи. Только запах совсем чужого человека на её теле. Только аура кого-то светлого, более родного. Того, кто согрел Кристину там, в неприступном холодном лесу.

Конечно... На Востоке не выжить без любви. Нужно было ехать с ними, нужно было быть рядом в трудный момент, нужно... Нет. Не нужно. Унижаться, просить остаться. Для чего? Для этого чужого взгляда? В голубых глазах отныне отражается не она. Совсем другая заполнила её сердце и Мишель не будет пытаться удержать.

Закон жанра: Какой бы сильной не была любовь детства, всегда найдется кто-то поновее, получше, полюбимее. И это про жизнь, а не про книжки.

— Кто она? — Один вопрос, два маленьких слова. И по щекам уже катятся слезы. — Кто она такая?!

Голос срывается на крик. Она не смогла. Слишком родной этот человек, чтобы держать себя в руках. И не страшно перед ней показать эту боль. Столько лет вместе, перед ней даже умереть не страшно.

— Мишель, пожалуйста. Просто дай мне уйти.

В небе сверкает молния, гром разделяет небо на две половины. Гаджиева вздрагивает.

— Ты бросишь меня одну в грозу? Настолько тебе все равно на меня?

— Ты сто лет не была в Мертвом городе. Не нужно манипулировать тем, чего нет. Прощай.

《 Свет в интернате всегда пропадал, когда начиналась гроза. Это было неизбежно. Это было страшно. Потому что звуки грома всегда напоминали про выстрелы, которые Мишель слышала с самого детства.

Это было необходимо. Кристина не смогла бы иначе защитить девочку от издевательств одноклассниц. Клан Спарты обещал защиту. Обещал признание и страх в глазах остальных. Кристина всегда мечтала видеть его, страх. Мечтала принуждать, мечтала стать крутой. Мечтала защищать маленькую Мишель. Называла ее раньше Мышка.

Мышка же не хотела всего этого. Не хотела этой грешной работы, не хотела запугивать, проворачивать махинации и скрываться от полиции. Она хотела стать человеком. Не вышло.

Пришлось привыкать к взрывам, постоянным страхам за жизнь и к плохой погоде, которую отныне боялась.

За то теперь никто не посмел её обижать. Остались те, кто пытался пойти против двух блондинок. Но теперь уже Крис могла ударить. И знала, ей ничего из-за этого не будет.

Очередная вспышка в небе. Девочке страшно и она сжимает в руках мягкую игрушку, еще сильнее забиваясь в угол. Крис ушла за новым ужином. Потому что старый перевернули девочки постарше. Шума вмазала им. Заслужили.

— Эй, Мишель, где ты? — Открывается дверь и она залетает в объятия к Крис. В них тепло и уютно. Она всегда умела успокоить, поддержать. Она смогла полюбить. Единственная, кто ее полюбил. — Знаешь, есть легенда... — Сильнее прижимает к себе, гладит по головке. Так нежно, так чувственно. — Кто хоть раз побывал в этом городе, всегда будет бояться дождя.

— Ты не боишься! — Замотала головой девчушка.

— Конечно, не боюсь. Тебя же должен кто-то защитить.

— И ты ведь не оставишь меня? Всегда будешь рядом в такую погоду? — Хнычет, как маленькая.

— Всегда буду рядом. Всегда. 》

Обещание разбились стеклами внутрь. Розовые очки слетели, а жуткое чувство в сердце заставило очнуться от пелены радости и счастья.

Законы жанра:

Боль убивает внутри, боль убивает снаружи.

Может быть, ты упала тогда?

В эти кровавые, красные лужи

Может быть, боли не было вовсе?

Может, это простая туфта?

Но не крутило бы так колюче.

Не рыдала бы ты никогда.

Нина

Ехали мы целой делегацией. Две машины и очень интересно следить друг за другом на дороге. Кира и Крис постоянно пугали меня, играя в перегонки и я била Спарту по голове. Увидел бы это кто-то с нашего клана, не поверили бы, что кто-то может позволить себе ударить её. Но буквально пару минут назад она сказала фразу, которая дала волю всему.

— Посмотри какой милый котенок! — Увидела я как-то на заправке ужасно милое черное животное. Игрушка была мягкая и глазами ужасно напоминала мне Киру. — Можно я его возьму?

А она посмотрела на меня, как на самое большое счастье в своей жизни, и произнесла:

— Тебе можно все. — И забрала у меня игрушку, направляясь к кассе.

Я прыгала от радости, как ненормальная, обнимая то кота, то Киру.

Выходим на улицу и я цепляюсь за Спарту снова.

— Успокойся. Хватит обнимать меня так. — Заиграла она желваками, а я резко остановилась. Руку отдернула с талии, будто обожглась.

— Ты чего? — В глазах карих этот огонь бешеный. Ненавижу его.

Молчит. Смотрит куда-то вдаль и молчит. А потом в секунде притянула меня за локоть к себе, обдавая жаром дыхания.

— Тут куча людей, Кукла. Если ты не перестанешь ко мне так прижиматься, я трахну тебя прямо на этой заправке. В кабинке вонючего туалета. — К телу волной подкатило тепло.

— Может быть я этого и добиваюсь, ты не подумала? — Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что людям нет до нас никакого дела. Ви выбирает себе очередную гадость, Кристина все еще в туалете. Так что...

Пальцами заправляю прядь волос ей за ухо и беру её руку, направляя вниз, к своей промежности.

Тонкие лосины облегали мои ноги, как вторая кожа, я почувствовала каждое прикосновение пальцев ко мне.

— Что ты со мной делаешь, девочка... — Рычит, пробиваясь глубже, будто пытается прорвать ткань и из меня вырывается стон в её футболку.

Сжимаю свободную руку в кулак, прикусываю губу. Сжимаю ноги, замыкая руку. Холодный браслет, кольца, два средних пальца, три пальца...

Встаю на носочки и дотягиваюсь до её шеи, прижимаюсь губами и уже через несколько секунд там видно красный след.

— Пометить меня решила, Кукла? — Ухмыляется. — Приедем в город, и тебя помечу я. Каждая часть твоего тела станет моей окончательно.

— Что, замуж меня зовешь?

— Нам не нужна свадьба, чтобы все поняла, чья ты. Все знают, кому ты принадлежишь.

Быстрый чмок в губы и Кира отпускает меня. Оглядываюсь и вижу, что к нам приближается сладкая парочка.

Она их спиной почувствовала, что ли? Как лев, ощущает любой шорох на инстинктивном уровне.

— Ты выебала мне мозг своими конфетами. У тебя гастрит уже точно, сколько можно превращать свой желудок в мусорку?

— Нет, вот я еще точно никого не ебала! Пока что только меня. — Получает шутейский подзатыльник и меня разрывает от смеха. — Сама ты мусорка! У меня идеальная фигура, между прочим. Могу показать. — Подмигивает блондинке и Шума сдается. Еще одна суровая девка, что становится рядом с любимым человеком нежным цветком.

— Садись давай, нам ехать нужно. Час до города остался.

И мы разошлись. Кира потерла красные, уставшие глаза, пару раз зевнула и завела машину.

Она уже пять часов за рулем, это до жути выматывает. А через час мы встанем в столичную пробку и будет еще хуже.

— Ты устала, Кира. Нам стоило бы нормально поесть, остановиться, выпить кофе. — Ругаюсь я, замыкая наши руки в замок. Её черные тату на фоне моей белой, фарфоровой кожи. Инь и Янь.

Закон улицы: Не существует одинаковых пар, безликих людей и невыполнимых целей. Существуют отношения без любви, самоуверенные индюки и ужасная лень.

— Если ты боишься, что я тебя не довезу, можешь пересесть к Кристине.

— Ты ведь знаешь, что только с тобой я спокойна. Как только я сяду к ним, мне придется пить успокоительное, меня начнет тошнить и мы каждые две минуты будем останавливаться в туалет.

— С Виолеттой та же проблема? Сколько часов вы добирались в Мертвый город?

— Восемь. — Честно отвечаю я. И мне стыдно за свою слабость. Стыдно за этот страх долгой дороги.

— Восемь?! — Отвожу взгляд. — Кукла, тебе нужно к психологу.

— Нет! Это ведь не распространяется на тебя, я просто не доверяю никому. Даже себе, у меня нет прав до сих пор. Мне спокойно, когда за рулем ты. Тогда не нужны никакие успокоительные.

Целует мою руку и по телу снова проходит тепло.

Подкладываю под голову кота, а ноги закидываю к Спарте на колени. Играет легкая мелодия по радио, капает маленький дождик за окном. Укрываюсь пледом и закрываю глаза. Шум машины и запах любимого кардамона успокаивает. Больше я не отпущу её. Она будет рядом. Всегда.

*

— Куколка совсем устала, никакая стояла на заправке... А у нас столько работы! Не знаю, что делать. — Грустит Виолетта, открывая очередную пачку сухариков.

— Так. Хватит. — Вырывает из рук Кристина и выбрасывает прямо в окно.

— Ты нормальная? У тебя нет совести! — Обижается, отворачиваясь к окну.

— Малышка Ви, у меня есть сердце. Поэтому ты сейчас не за рулем и поэтому ты не съела очередную пачку этой гадости.

— Когда ты скажешь ей? — Резко переключается с темы на тему девушка.

Она была рассеяна и постоянно прыгала туда-сюда в разговоре. Она была неусидчива и скакала по сидению, как попрыгунчик. Она была веселой, пускай в глазах и читалась грусть. Она была особенной.

Иногда Кристину вводила в ступор эта резкость, эта прямолинейность. Малышка Ви никогда не врала. Может, поэтому из её сердца всегда лилось это солнце?

— Я не знаю.

— Сегодня. Ты скажешь ей сегодня. Потому что обещают грозу и я хочу провести эту ночь с тобой.

— Черт, Ви. Что я должна тебе сказать на это? — Не было никаких сил на боль и серьезные разговоры.

— Что ты не любишь её! Скажи это, скажи "Я не люблю Мишель, я хочу быть с тобой Виолетта".

Молчит. Сосредоточенно ведет машину, ненавидя себя за слабость. Кто бы мог подумать, что именно Кристина окажется в этом треугольнике?

Как бы поступила Кира? Всегда задает этот вопрос. Спарта старше, опытнее. Она смогла удержать в своих руках огонь под названием "Нина", она смогла слепить из нее Куклу под себя. Как бы в такой ситуации поступила Кира?...

— Ты вернешься к ней, да? Ты любишь её. — И в глазах татуированной столько преданности, что дурно становится.

— Я ничего тебе сейчас не отвечу. Я устала, давай мы доедем до города и обговорим все это позже.

— Да, конечно. Без проблем. — Натянула эту улыбку, под которой прятала всю ту боль постоянно и отвернулась к окну.

Сердце разбивалось на тысячу осколков. Как бы поступила Нина?... Она такая сильная, Виолетта всегда восхищалась её силой. Она смогла покорить такое огромное пламя под названием "Спарта", она откопала в черной душе Киры остатки хорошего человека и забрала их себе. Как бы поступила она?...

На меня нашла осенняя атмосфера и я подумала, что можно пописать Куклу) Я всегда возвращаюсь к ней, сколько бы времени не прошло.

Если мне разонравится 4 акт или я начну писать что-то по 8 сезону - я удалю части с 4 актом. Так что имейте ввиду, что я не уверенна, что это не импульсивное решение!