Кукла

27. Я буду воевать за тебя всегда. Потому что ты моя. Я выжила для тебя, а ты отдала себя мне. Навсегда.

Нина

— Они что, сестры? — Спрашивает Виолетта.

А у меня эмоций нет уже никаких реагировать. У меня никаких чувств не осталось, все она забрала.

— Она же трахала её, какие сестры? — Бестактно уточняет Крис и Ви бьет её по голове. Ну да. Я должна расстроиться, но я просто продолжаю искать информацию. Как робот.

— Знаете, я уже ничему не удивлюсь. Влада устраивает сегодня вечеринку в клубе. В вашем клубе. — Поворачиваю к ним ноут и они видят рекламу.

Пускают всех. Ну конечно, если бы они загнули ценник никого бы не было. А она хочет шоу. Что же, поиграем.

— Что сидим? Собираемся, начало через час! — Встаю, забирая со стола яблоко.

Радуюсь, что на мою одежду стекла не попали. В кеды запихиваю парочку шпилек и маленький складной нож я не знаю, что меня ждет в логове ведьмы. Достаю латексные штаны, которые очень сексуально обтягивают ноги, топик на шнуровке, который почти не прикрывает грудь. Из волос делаю пучок, вставляя туда черную ручку, которая хорошо вписывается в образ. Часто просят автограф, но ручки нет ни у кого. А я сегодня добрая.

Мне хочется отдохнуть, а еще, собрать информацию. Сначала найдем что-то важное там, поспрашиваем кого-то, а потом я грубо займусь сексом с каким-то пацаном. Или девкой. Мне все равно. Я хочу помочь интернату и забыться. И во всем этом мне сегодня поможет Влада.

Я делаю себе стрелки, крашу губы слишком яркой, кроваво-красной, помадой. Да. Я сегодня вызову своим образом кучу противоречивых отзывов.

Но единственное, чего я хочу – это ощутить, что я нужна кому-то, что я нравлюсь кому-то. Кира не мое наказание. Пускай в каждом я буду видеть её глаза, это уже не имеет значения. Потому что целовать меня будет уже не она.

*

— Может, я все-таки позвоню Кире? Она волнуется. — Догоняет меня Кристина. Я вырвалась вперед, уже отдавая документы охране на входе.

— Ей все равно на меня, а я не хочу думать о её чувствах. Не сегодня. — Грустно вздыхаю и кладу руку ей на плечо. — Я вижу, как Виолетта смотрит на тебя. Не обижай её, пожалуйста. Я очень люблю эту девчонку, отдохните сегодня. С Владой я сама разберусь.

И ухожу, оставляя их на улице. Музыка заполняет мою душу, приглушая собственный голос. Пить мне не хочется, я сразу ухожу на танцпол.

Удивительно, но Влада ничего не изменила тут. Все, как было три года назад. Под неоновыми лучами полутемное здание не кажется развалюхой, но я знаю его, как родное, и вижу, что это не самое лучшее место в городе. Не теперь.

Кира вкладывала кучу денег, Влада же строит из себя не пойми кого, но не делает ничего. Красивая картинка, обертка, под которой... Бедная сирота?

Эта мысль ударила по голове случайно, но развить её я не успела. В танец меня утащил какой-то парень, по-свойски положив руки мне на талию.

Вижу сзади диванчики откидывая незнакомца на него, закрываю глаза усаживаясь на колени.

Если не смотреть будет не так грустно... Сама припадаю губами к шее, оставляя пару засосов.

А потом он засовывает руку под топ. Как делала Кира. И мозг мой возвращается на место. Я ощущаю горячие руки на своем теле, не холодные, как у нее. Чувствую ужасный запах алкоголя, а не кардамона, как от нее. Все не так, как у нее.

Слетаю с колен, как ошпаренная, вытирая губы рукой и размазывая красную помаду по лицу. Мерзко. И всегда было мерзко, почему я вообще подумала, что смогу кем-то заменить её? Мерзко видеть стояк у него, мерзко видеть маслянистый взгляд, пьяные движения...

Забегаю в туалет, открывая воду. Я ужасный человек. Во мне нет ничего хорошего, и самое худшее, что я подхожу Кире идеально. Как бы я не сопротивлялась, но мы создали друг друга и теперь уже никогда не будет, как прежде. Теперь я навсегда останусь Куклой. И мне нравится боль, которую она мне приносит. Иначе я бы смогла уйти окончательно.

Смываю этот ужас с лица и нахожу Кристину. Она с агрессией тащила куда-то Виолетту и я бы не хотела их прерывать, но все же торможу.

— Чего тебе? Быстрее. — Ужасно злая, держит девочку рядом крепко, я бы уже орала на Спарту, если бы меня держали так, но она стояла молча. Не похоже на Виолетту...

— Дай пистолет. — Молча вкладывает оружие в руку даже не спросив, зачем. Видимо, их отношения сейчас перейдут на новый уровень, но я не волнуюсь за Ви. Я уверенна, Крис не сделает ей ничего плохо.

Поднимаюсь по знакомым ступенькам и молча дергаю ручку двери. Открыто. И ничего не изменилось. Все то же место, на том же месте стол, занавески на окнах, доска, на которой я три года назад прописывала план для банды. Почему она ничего не меняет? Ей как будто нравится, что в воздухе витает наша энергетика. Энергетика клана Спарты.

Но ладно. Сейчас не до этого. Я сразу же иду к столу перебирая бумажки. Точно должно быть хоть что-то...

Нахожу какую-то папку. Договоренности с поставщиками контрабанды, какие-то документы и все не то!

Открываю выдвижной ящик и вижу ксерокопии с красивым заголовком "Ястреб". Да. Оно. Она действительно руководит этой фирмой.

— Город в наших руках, мы поднимем восток до небес... Что это за чухня? — Пытаюсь разобраться, но у меня слишком мало времени, нужно уходить.

Беру папку в руки и дверь открывается. Я в секунде достаю из-за пояса пистолет, направляя в сторону двери. Сюда с хохотом заходит Влада. У нее тоже есть оружие, но она даже не пытается меня им припугнуть.

— Ну конечно, не могло все быть так просто, да? — Улыбаюсь, пускай руки и дрожат.

— Да, Ниночка. Ты всегда отличалась умом, за это, наверное, тебя Кира и выбрала. — Только сейчас замечаю, она никогда не называет нас по придуманным кличкам.

Более того, у нее нет своей. Все зовут её просто Влада.

— Что ты хочешь? Давай мы решим все мирно, оставь в покое интернат и мы уедем. Я не буду мешать, обещаю. — Мне не нужны проблемы, не сейчас.

— Ты пробралась в мой кабинет, а теперь хочешь решить что-то мирно?

— Ты сама позволила мне сюда войти.

— Да. Но я не позволю тебе выйти. — Подходит к двери снова, открывая её. Заходит два амбала и я понимаю, что не могу стрелять. Я не перезарядила оружие и этих секунд размышлений хватает, чтобы заломить руки мне за спину.

Я кричу, брыкаюсь и смотрю в глаза Влады. Такой же оттенок, как у Киры. Замечаю похожие черты, одинаковые движения руками, черт, да они действительно сестры.

Меня ощупывают, забирают телефон и нож, который я прятала.

— Зачем тебе эти игры? Почему я? — На гране истерики задаю вопрос.

Подходит ближе, отвечая:

— Где ты росла? С мамочкой в том самом кукольном домике? Тебя все любили, ты самая хорошенькая куколка... — Проводит рукой по волосам, заправляет за ухо прядь, гладит по щекам. А потом резко бьет и эта боль оглушает. — А я прожила тут все детство! И у меня не было защиты! Вообще никого не было. Бедная Ниночка, я её люблю, ты не понимаешь. Кира постоянно твердила это. Всегда выбирали кого-то, но не меня. Я выросла в этом гнилом гадюшнике, где только уродам место. Хорошие люди не задерживались надолго. И ты не задержалась. Только тянет тебя сюда постоянно, так может, тут твое место? — Больно сжимает пальцами скулы, в секунде откидывает голову в бок, разрешая выводить меня через черный вход.

Когда мы вышли, хлынул дождь. Я промокаю насквозь, дрожа от холода. Пытаются запихнуть в тачку, но я упираюсь ногами в землю, в машину, бьюсь в истерике. Я не буду подчиняться.

— Кира! — Кричу я во все горло, когда вижу знакомую машину, которая становится прямо напротив джипа, в который хотели затащить меня.

Парень не ожидает, что кто-то им помешает и, когда Кира выходит из автомобиля, кидая на мокрую землю конверт с чем-то, я, не теряя момента, кусаю его за руку.

Получается вырваться, и он сам от злости толкает меня. Я перецепаюсь и падаю в руки Кире. Она держит крепко, а я в истерике хватаюсь за её футболку, как за спасательную соломинку.

— Сколько стоит продаться и сейчас сказать, что Кукла сбежала? Я могу дать еще, хотите? — Хриплый голос готов сорваться сейчас же, но этот страх ощущаю только я, Спарта слишком хорошо умеет скрывать свои чувства.

Парни не отвечают, доставая оружие и Кира повторяет за ними. Верные собачки, ничего не скажешь.

Рука с пистолетом напряжена, взгляд сосредоточен на парнях, которые также достали оружие. Их трое. Кира одна. Мы не выиграем этот бой.

Где-то сзади летит пуля, это провокация, кто-то начал перестрелку и уже нет возможности решить все мирно. Парни открывают огонь по шинам Спарты, она же откидывает меня себе за спину, пытаясь отстреляться.

В секунде её откидывает назад, шипит от боли, но твердо стоит, отстреливаясь. В нее попали? Я не могу понять, я не могу встать с колен. Меня сковал страх, громкие звуки выстрелов, шум дождя...

Один из мужчин подходит ближе и бьет её кулаком в челюсть. Кира падает. Только сейчас я замечаю кровь у её плеча.

Пытаюсь подползти к ней, сжимая руку, переплетая в замок ладони. У меня истерика, меня трясет, но я крепко держу эту руку и смотрю в полуоткрытые глаза. Целую в щеку и она, хрипя отвечает:

— Удивительно, чтобы ты меня сама поцеловала, нужно было словить пулю... Я люблю тебя, Нина. Тебя, настоящую.

И в глазах у нее столько боли, столько грусти и доброты, что я обнимаю её, прижимая рану своей рукой, чтобы ей не было больно.

— Ты... Ты выживешь, все будет хорошо, Кирочка, я сейчас... — Хочу достать из машины хотя бы что-то, чтобы помочь, но меня выхватывают вверх, а я снова начинаю орать. Я не хочу, не хочу, мне страшно!

— Пожалуйста, сделайте что-то, она же умрет тут! — Рыдаю я, пока меня запихивают в машину. Бью руками по стеклам, последний раз кидая взгляд на блондинку, которая почти не дышит. Мы выезжаем на дорогу. Дождь льется с новой силой. Надежду смыло этим дождем, а любовь возродится с первыми лучами солнца. Да. Возродится...

*

Нина входит в старое здание, а Виолетта достает сигарету. Нужно все обдумать, она не привыкла делать это часто, но сейчас как никогда нужно понять, что делать дальше.

Приглушенный свет от здания, от фонарей, от звезд. Романтичная атмосфера криминального города всегда была особенной. Тут темнеет раньше, тут быстрее понимаешь ценность любви и чувств, тут их не любят, но ты, несмотря ни на что, все равно открываешь себя.

— Я все-таки напишу Кире, где мы. Черт его знает, что захочет вытворить эта дура. — Она имела ввиду Владу же, да? Нину можно понять. Она несчастна, сейчас именно то время, когда она должна полностью поменять себя.

— Нина говорила, у тебя девушка есть. — Произносит и тут же сжимает руку в кулак. Зачем, кто просил начинать этот разговор?

— Есть. Мишель, вы знакомы. — Какой сухой ответ и как грустно от него стало.

— Зачем же ты тогда?...

— Поцеловала тебя? Не знаю. Случайно вышло. Малышка Ви, ты же маленькая совсем. Я не хочу обижать человека, который стал мне когда-то очень дорог. У нас ничего не получится.

Ну да, конечно. На что она вообще рассчитывала? Кристине почти 30, а ей нет даже 25. Они разные, из разных миров. У нее есть любимый человек. Мишель, видимо, сумела подарить Крис и веселье, и радость, и заботу... Ви никогда не заменит человека, который был с блондинкой всю жизнь, как бы не старалась.

Вот только стук сердца не унять, и слезы сами брызгают с глаз. Потому что понадеялась и очаровалась. И падать с этой волны эмоций на песок больно.

Забегает в клуб, чтобы скрыть свои чувства. Там играла какая-то тупая песня без смысла, но в такт ей Вилка все же начала танцевать.

Это поет одна певичка без голоса, недавно появилась на эстраде, ее продюсер один знакомый Малышенко, взял какую-то простячку с села, с хорошей внешностью и прокачал. Быстро полюбилась людям, но быстро упадет. Такие не задерживаются и, как только Кукла выпустит что-то новое, веселые песенки этой девки сменятся медляком под Нину. Проверено годами.

Прорывается к бару и заказывает коньяка. Да, местечко не очень. Скучно, людей много, места мало, все какие-то тухлые... И наркоты не достать, хуй его знает, что эта Влада тут продает. Клубы столицы ей нравились больше. Энергетика другая, что ли.

— Привет! Такие татухи классные, у нас где-то била? — Подсаживается к ней какая-то девушка. Как раз в это время на стойку попадает заказанный Виолеттой напиток и эта незнакомка забирает его себе.

— У вас такое не бьют. Тебе только татухи мои зашли? — Ухмыляется, залпом допивая остатки алкоголя после блондинки.

— Руки тоже у тебя красивые. Сильные.

В секунде татуированная двигает соседний стул ближе к себе, перекладывая ладонь на оголенную ляшку девушки. Она была в коротком платьице, которое задралось, когда та пошире расставила ноги, открывая вид на кружевные трусики.

— Ты хотела сказать, пальцы? — Почти в губы выдыхает Ви.

— Пальцы. — Кивает она, но поцеловаться они не успевают. За руку Виолетту хватает разъяренная Кристина.

Первая валится со стула от напора и чуть ли не по полу тащится за Кристиной, которая ведет ее куда-то за угол. Держит до жути крепко, в глазах огонь от злости.

А Виолетта улыбается. Она вывила ее на эмоции, в который раз! И все эти эмоции принадлежали ей, а не этой Мишель.

Их останавливает Нина, забирает пистолет и уходит куда-то наверх. Никто сейчас не думал о ней, Виолетта просто впитывала в себя чувства Крис, наслаждаясь этой ужасно больной хваткой за руку.

Кристина вталкивает ее куда-то под ступеньки, в стену, ударяя кулаком в стену. В сантиметре от лица.

— Ты охуела? Это месть такая?

Приглушенно играет музыка, что-то из стиля Пирокинезиса. Да... Это молот ведьм! Надо будет предложить ему записать фит с Куклой, у них круто получится.

— Ты меня слушаешь, блять?! — Еще больше злится Крис.

— Нет, в мыслях я уже трахаю ту блондиночку. — Капризно улыбается Виолетта и голубоглазая хватает ее за скулы. Приходится посмотреть в глаза.

Два холодных айсберга таяли, уступая место агрессии.

— Ты не шути так со мной. Ты мне пиздец как нравишься, но не нужно меня провоцировать, я же раздавлю тебя как букашку, малышка Ви, ты же видишь, что сотворила Кира? Я не лучше, я убью этот блеск в твоих глазах.

Эмоции меняются, руки уже не удерживают силой, они мягко обнимают щечки. Кристина прижимается ко лбу Виолетты своим лбом, ощущение, что обе сейчас заплачут.

— Так убей.

И это, как красная тряпка для быка. Кристина не выдерживает, утягивая девушку в поцелуй, сжимая пятерней короткие волосы, оттягивая их, ожидая глухих стонов рядом, и снова прилипает к таким сладким губам...

Если это просто страсть, они не вспомнят это на утро.

Но они будут шептать имена друг друга до смерти упиваясь поцелуями.

В этом и проблема.

Это черное солнце и оно никогда не загорится ярким пламенем.

Крыши людьми рыгали. Я под ними видел тех, по кому даже не рыдали. Совсем. И сколько обведённых тел Имело б к ним комментариев. А ты представь, если б асфальт мог разговаривать?