Кукла

23. Ненависть в моем сердце сгорела. Остался только пепел. Удивительно, но именно на нем я смогла вырастить любовь.

Всю ночь я проспала в её объятиях. Вот так, в этой пещере. Кира оперлась на стену. Иногда она просыпалась, обнимала меня крепче, целуя в макушку, и снова пыталась уснуть. Она не лезла с поцелуями. Не приставала. Просто молча обнимала, иногда покуривая сигарету, смотря на темный лес.

Утром было все так же холодно. Действие водки прекратилось, вещи не высохли. Огонь потух. Оставалось только пение птиц.

— Нужно уходить отсюда. — Произносит девушка, собирая вещи в рюкзак. Я встаю, натягивая на себя влажные штаны.

Достаю из бокового кармана булочку с повидлом. Это следы Виолетты, только она топтала всякую гадость с дешевых магазинчиков.

Виолетта... Как она сейчас? Переживает, наверное. Она очень хороший друг. Надеюсь, они поладили с Кристиной и ей не так грустно. Потому что без людей Вилка не могла.

Кусаю и в секунде ко мне подлетает Спарта, откусывая половину, игриво улыбаясь. Нет. Не Спарта. Кира. Так сделать могла только Кира.

Спарта же перезаряжает пистолет, проверяя, сколько осталось патронов и поудобнее умещает на себе кобуру.

— Сейчас светло, если прислушаться, можно услышать трассу и выйти к дороге. Оттуда дойдем до моей машины. Идем?

Я согласно киваю и мы выдвигаемся.

По дороге я пытаюсь словить связь, что безуспешно. К сожалению, это беспробудные дебри, в которых мы никогда и ничего не найдем.

Через пару часов бессмысленного пути на звук машин, который слышно как будто из каждого кусочка леса, я не выдерживаю. Хочу нагнать Спарту, которая шагает где-то впереди, но зацепляюсь об ветки и с грохотом валюсь на землю. Блондинка сразу же оборачивается, возвращаясь ко мне.

— Ты в норме? Еще чуть-чуть, Нина.

— Нет, я не в норме! Я не хочу никуда идти, я устала. Почему нас не ищут? Почему я должна бродить по лесу в грязной одежде, без связи... — Жалуюсь, закрывая руками глаза. Я устала, всегда, всегда, когда я попадаю в этот город, я становлюсь слабой. Когда это прекратиться?

Кира молча обнимает меня, опускаясь на землю. Она не умеет поддерживать словами, но делала для меня всегда так много, что хватило бы на целую Вселенную.

— А я почему-то не расстроена. — Пожимает она плечами. — Наверное, потому что эта потеря лагеря моя единственная возможность быть ближе к тебе. Если бы мы не потерялись, ты бы ни за что не спала бы со мной в обнимку. Я так сильно тебя люблю, Кукла... — Шепчет она, все сильнее утыкаясь мне в шею, а слезы все льются из глаз без возможности остановить их.

Почему все так сложно? В реальной жизни столько обстоятельств, столько обид и проблем, столько людей, что ты призрачно пытаешься угодить всем и подстроиться под мегаполис. Но, когда ты оказываешься один на один с тем, кому отдал свое сердце, ты уже не сможешь ему сопротивляться.

Такой простой вывод, но я до сих пор не могу его принять. Поэтому сейчас, снова протестую природе и вырываюсь из её объятий, направляясь куда-то вдаль леса.

— Ты ненавидишь саму себя. Вот что я поняла за эти два дня. — Кричит Кира.

— Ты сама сделала меня такой так что привыкай. — Выхожу на тропинку, удивительно, неужели мы вышли к прогулочной части леса? К той части, где есть люди?

Блондинка плетется где-то сзади, так что мы, не обращая внимания ни на что, перекрикиваемся колкими фразочками. Обернуться хотя бы раз я не осмелилась.

— Нет, Нина. Ты сломала себя сама. Где-то между убийством Снежаны и выстрелами в небо.

— Не трогай Снежану, это ты убила её и даже на похороны не пришла. Однозначно были дела поважнее, да?

— Ну куда уж нам до великой певицы Куклы, какие у меня могут быть дела?

— Да, согласна. У тебя нет никаких дел. И совести тоже нет! — Плююсь я ядом так самоотверженно, будто, если отступлю, проиграю все, что строила годами.

В секунде останавливаюсь. Я дошла до конца тропинки. И мне открылась трасса. По ней со скоростью света летали машины, а моей радости не было придела! Да! Мы выбрались.

Вижу знак конца нашего маленького городка и поворачиваю в противоположную ему сторону. С ума сойти, мы почти вышли за пределы города, сколько же мы шли...

Вдоль дороги мы идем в полной тишине. Один раз я все же рискнула обернуться. Спарта шла намного дальше от меня, но уж точно не выпускала из виду. Несколько раз мне сигналили машины, на что я показывала фак или вообще не обращала внимания.

Но это до одного момента. Пока тачка не остановилась. Я в страхе замерла прямо перед машиной с огромной радостью, что где-то позади меня плетется обиженная девушка с пистолетом. Она всегда меня спасала.

— Ну и сколько? — Спрашивает мужик, выходя из машины.

Он издевается? По его мнению все, кто идут по трассе, шлюхи?

— Денег не хватит, мудак. — Отвечаю я и хочу уйти, но он хватает меня своей грязной лапищей и тянет к себе.

Отрежьте мне кто-то язык уже.

В секунде раздается выстрел над головой и я пытаюсь вырваться, пока Кира с силой не дергает меня за плечо, вырывая из его рук и запихивая себе за спину. Я отступаю назад, зажмуриваясь.

Она не церемонилась. Пробила ему ногу и колесо. Схватила за руку, пока я еще находилась в состоянии шока, и потащила за собой.

Птицы уже не пели. И осенью не пахло. Только кровью.

— Ты убила его... Кира, ты чокнутая! — Кричала я, пока она дотащила меня до своей машины.

Я не заметила, как появилась связь, как мы прошли еще минут двадцать и как она запихнула меня в серый хаммер.

— А лучше, чтобы он тебя трахнул? Я бы никогда не тронула человека, который не сделал ничего плохого. Но он позарился на мое, а еще, ты видела его номера? Это новые власти города.

— Супер! Значит, ты пристрелила власть города на их же территории. Молодец, можно смыть в унитаз всю карьеру клана. — Ору я, пока она выезжает на дорогу.

К сожалению, я все еще помню все законы улицы.

— А что? Переживаешь, да? В лесу ты хорошо так покрыла меня обвинениями, а теперь переживаешь? Кукла, ты заговариваешься. — Максимально спокойно отвечает, будто бы и нет в ней эмоций вовсе.

— Да мне вообще похуй на тебя слышишь? У меня парень есть, я натуралка, а ты так и останешься со своими сучками на один вечер! — Выкрикиваю и вижу, как она закипает.

— Нина, мы поговорим об этом позже. Когда ты будешь в своем уме.

— Не веришь? А я правду говорю. Вот, с тетей знакомился, сказала, хороший парень. — Я вру, нагло вру, потому что нет у меня никого и не будет после нее. Не могу я. Всегда Кира перед глазами, как бы я не пыталась найти отношения.

Я не могу жить с человеком, который настолько жесток к другим. Я не могу жить в мире, где смерть наравне с жизнью. А она дышит этим воздухом, она пропитана ненавистью и интригами, вот в чем проблема.

Пусть, мы не можем быть вместе. За то есть чувства. Мои. И песни. Почти все про нее.

Тормозит резко, посреди дороги. Меня клонит вперед, и я упираюсь руками в бардачок. Ногти ломаются, я вскрикиваю, машины сзади сигналят.

Она в секунде врубает магнитофон, откуда на полной мощности начинает валить моя песня. Кеды. Я узнала с первых строк.

Хватает за шею, пересаживая к себе на колени. Я закашлялась от боли, дышать было невозможно.

— Парень есть, да, сука? И он хороший, тете понравился, и натуралка ты. Все так прекрасно, так хорошо. Есть одно но. Почему тогда ты сейчас тут, со мной, а не с ним? — И я не выдерживаю этой близости, не выдерживаю сбитого дыхания губы в губы, не выдерживаю руки на своей шее, хватка ослабла, дышать стало легче. И я сама целую её.

И сдается она также, как и я. Мы не можем друг без друга. Я не могу без её ласк, я не могу без нее...

Рука перемещается ко мне на жопу, язык проникает ко мне в рот. Как же я отвыкла от этого, от поцелуев с привкусом железного пирсинга...

Стягивает мокрые штаны и проводит холодной рукой по внутренней части бедра. По разгоряченному телу проходят мурашки, я цепляюсь за её волосы. Но она не спешит продолжать, только просит:

— Скажи, что все еще любишь меня. — Мне сложно, это манипуляция, чертова манипуляция. Она просит невозможное, потому что люблю, но боюсь начинать все сначала.

— Кира... — Умоляю я и сама начинаю тереться о её колено. Она видит, как я хочу, но ничего не делает, совершенно. — Люблю.

Выдыхаю я и в секунде два пальца внутри меня.

Усмехается от того, насколько я мокрая, но не отлипает от моих губ даже во время моих стонов.

В этой машине взорвалась моя маленькая вселенная. И, если у нас не получится построить её заново, я убью себя на этой дороге.

*

Ночью девушки так и не появились. Детей пришлось отвести в мужской корпус из-за дождя, а самим прийти разбирать палатки. Предусмотрительно Крис объяснила, как вести себя с девочками и что никого трогать не нужно.

Им предлагали остаться на ночь в корпусе, но Виолетта не сомкнула глаз в попытке дозвониться до Нины. Она переживала. Поэтому сразу после дождя и выдвинулись назад в лес. Работы хватало.

Столько лет они работают рука об руку. Столько лет Нина была рядом, помогала, вытаскивала с наркотических забвений, а что теперь? Пропала. Будто бы и не было никогда тех концертов, туров, смеха её не было и черных, как уголь, волос тоже не было.

Со всей дури бьет ногой по дереву и отскакивает от боли. Ей страшно. Грустно в этом городе. Атмосфера нагнетала, не был восток радостным, тут нет счастья и красоты. Тут только слезы от потери и драма во всем своем проявлении. И только те, кто родились тут вытерпят ту боль во всем её проявлении.

— Чего ты? — Выходит из палатки Кристина и её Виолетте видеть хотелось меньше всего.

Эта девушка вызывала весь спектр негативных эмоций, который и так был переполнен.

— Ничего. Нормально все. — Руки в боки и отворачивается, стараясь спрятать заплаканные глаза. Потому что такой была всю жизнь. Немного, по детскому наивной, доброй до жути, искренней. И не любила, когда её видели в таком ужасно подавленном состоянии.

— Эээй, ну малышка Ви, не плачь. — Обнимает её блондинка и Виолетта широко открывает глаза. Слезы течь перестали. Кристина сама обняла её? Малышка Ви?

— А, если Куколка не вернется? Что мне делать без нее... — Завыла заново девочка.

Бить такое солнце уже не хотелось. Кулак, которым Кристина ударила её ночью, болел и не давал мозгам забыть, что она ударила человека слабее себя. Чертова совесть. Или ее остатки.

— Все нормально будет. Я в Кире уверенна, как в себе, но тоже не сплю. Вернутся. Законы наши знаешь?

— Нет. — Поворачивается все же Виолетта к ней, смотря в глаза. Даже при том, что солнце еще не встало, в них было видно море. Голубые...

— Пока не пройдет два дня никто тревогу не бьет. — Она выдумала это на ходу, чтобы успокоить и себя, и девушку рядом. Тревогу били после часа подобных исчезновений, но те ушли вместе. Кто его знает, тут пещер много, поговорить есть о чем этим двоим...

Чуйка срабатывала за столько лет работы. Она верила, что у них все хорошо. А если не появятся до обеда, будут искать. И найдут. В этих лесах не пропадают. Не свои так точно.

Мой телеграмм: isidavaars🐍 

Всем спасибо за 70 подписчиков! Дальше - больше, я уверена)