Церера. Сияние призрачных звезд

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль "Цитадель",

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 43

Циндер стоял в тренировочной комнате, наматывая тканевую повязку на шершавую от мозолей ладонь. Он думал о происшествии, случившимся недавно в зале для переговоров. Циндер думал обо всём, что происходило в последние несколько лье.

"Вот же пепел... Заслужила ли та девушка смерти? Заслужил ли хоть кто-то из тех, кто гниёт в темнице, этого? Или те, кого мы отправили в Объятия? Пепел, пепел, пепел!"

До определённого момента он не задумывался о том, что их действия так и не принесут никому пользы, как постоянно говорил Обсидиан, оправдывая всемирный геноцид во имя Ночи.

Но в какой-то момент всё изменилось.

В какой-то из лье он почувствовал, как кровь убитых им, навсегда останется на его руках. Циндер не помнил тот миг, когда он словно вышел ото «сна», в котором находился с тех пор, как вошёл в отряды Призраков. Но теперь подобные мысли не покидали его ни днем, ни ночью. Он старался забыться во время постоянных тренировок, но в последнее время даже это не помогало ему.

Задумчивость Циндера прятала костяная маска Призраков, поэтому он не боялся, что кто-то заметит в его взгляде печальную отрешённость. Кроме него в тренировочном помещении находилось ещё несколько Теней, более молодых.

Он был одним из самых первых, кто вступил в отряд стражи нового короля, которых впоследствии назвали Призраками Ночи или Тенями, поэтому каждый уважал и боялся Циндера ровно настолько, чтобы не подходить ближе, чем на два метра. Это было негласное правило почти среди всех Призраков, не считая Трёх Сестёр, которые точно также не пользовались хорошей репутацией.

Молодые Тени ещё не совсем свыклись с порядками Обсидиана Аль'Сивьери, поэтому в свободное время, пока его и Высших Теней, наиболее приближённых к нему, не было рядом, они стояли и дружески общались друг с другом, как это сделали бы несколько лье назад, до Посвящения. Стать Тенью в Церере теперь было целью для многих – ведь за своими стражниками король следит как можно лучше: кормит их не просто вдоволь, но свежей и питательной едой. Их плащи и маски были сшиты из самых прочных и самых дорогих материалов. Каждый Призрак имеет постель, в которой, в отличии от большей части жителей королевства, нет ни вшей, ни клопов, ни старого, заплесневелого сена. Но стать одним из них это означало – рано или поздно ты станешь един с Ночью не только тем, что служишь ей, но и в истинном смысле этого слова.

В конце концов, это состояние постигнет каждого, кто хоть на мгновение открыл своё сердце для Тьмы.

И если для обычных жителей это будет сравнимо с мучительной и постыдной смертью, то для Призраков – блаженным финалом службы у короля.

Недаром Обсидиан для этой роли выбирал только лучших из худших. Вернее, тех, чья душа уже давно прогнила. А таких за эти пять циклов войны с каждым лье становилось всё больше и больше.

Двое Призраков Ночи зашли в тренировочный зал, не заметив Циндера, стоящего около стены, спрятанного спасительной тенью колонн. Постоянные тренировки были необходимы для того, чтобы стать настоящим воином, способными подавить любой мятеж при помощи меча.

Хемлок, Грендель и Эмбер очень редко заходили в зал, так как считали, что сила холодного оружия им никогда не понадобиться. Но Циндер прекрасно знал, что на самом деле они ставят себя выше всего этого: беганья потными в грязной одежде и покрытыми синяками от постоянных тренировок.

Но какая-то доля их слов была правдой, ведь древние ведьмы, чей возраст исчислялся в циллениалах, владели Дикой магией Дальних земель, известной церрерийцам своими кровавыми ритуалами и жертвоприношениями. Один лишь их вид вызывал рой мурашек на коже новеньких, а надменный взгляд заставлял сердце пропустить несколько ударов и органы сжаться в один узел. Но всё-таки, здесь, в тренировочном зале, их нельзя было встретить, поэтому зашедшие напарники общались друг с другом без страха быть замеченными Ведьмами.

– А вот и правда! Его брат был замечен несколькими жителями неподалёку от города. Это ищейки прочитали в их глазах, я сам слышал! – громко проговорил высоким голосом Гарет. Его тёмно-карие глаза ещё не сияли поглощенным светом.

– Да врешь ты всё! Мало ли, что там ищейки нашли, вон, уже сколько циклов ищем-ищем, а он всё от нас ускользает. Так что это неправда!

– Ой, ну ты то его ищешь лишь несколько лье, так что замолчи лучше. Да я тебе говорю, что так всё и есть. Об этом сейчас все шепчутся на улицах. Забыл что ли, что недавно Чёрный с девчонкой сделал? Раз уж даже он чувствует, что все только и делают, что болтают об Истинном цветке, значит так и есть.

– Сегодня у нас приказ идти с Ведьмами в какой-то город на зачистку. Может, из-за него мы и будем с этими тремя стервами? Я как на них взгляну, у меня прям кровь в жилах стынет! Ладно, хоть сам Чёрный решил с нами не идти, а то у него крыша поехала чуток за последнее время... Да и ты заметил, что происходит с ним? Нет!? Так я расскажу тебе: Чёрный сейчас постоянно прячет руку под плащ, но я услышал от других, что под ней у него просто обугленный кусок кости...

– Врёшь ты всё, – отмахнулся его приятель. – если бы это было так, то...

– Да не вру я! – Громким шёпотом возразил ему новенький призрак. – Я своими ушами слышал, что это так! Слухи в этих стенах расползаются очень быстро, многие уже шепчутся о перевороте... А если об этом говорят даже наши, то совсем скоро власть в нашем королевстве сменится и тогда...

– Тш-ш-ш. Рэй, заткнись! – Пытался его предупредить друг, но было слишком поздно.

В этот момент воздух между ними разрезала холодная сталь клинка, врезавшийся в стену в паре сантиметров от их испуганных лиц. Призраки взглянули в противоположную сторону зала, откуда был сделан выпад, только сейчас заметив спрятавшегося в тени Центуриона. Сняв маску, Циндер смотрел на них со злобой, смешанной с неприязнью. Сияние его глаз было блеклым, почти таким же, как у Гарета, поэтому близко он к ним не приближался, начав грозно говорить шершавым голосом:

– Ко всему пеплу вас, идиоты! Вы, две жалкие крысы, кажется забываете устав, подписанный нашим королём? Или вам жить надоело, а? Если я услышу ещё хоть одно слово от вас двоих, то в следующий раз клинок попадёт не в стенку, а в глаз обоим сразу же. И проверять достоверность моих слов не советую. – Циндер быстро надел маску, отвернувшись от испуганного молодняка.

После этого тени тихо стояли, продолжая тренировку до тех пор, пока не пришел час выходить на жатву столицы Осеннего Острова – Шипнь.

Настоящее. Континент Диссарпил. Столица Осенних островов – Кембсборг,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 43.

Казалось, время в этом месте решило замедлить ход. На улицах столицы Диссарпила хлопьями падал пепел, покрывая Кембсборг сероватой пеленой. Стоял едкий запах гари, от которого резало глаза. А ещё жареного мяса и помоев. И отвратительный, надоевший до тошноты запах крови, каплями и лужами которой покрылись улицы. Хотелось как можно скорее закончить с этим местом и забыть этот пеплов лье.

Циндер, отключив все свои чувства, шёл по горящим проулкам, наблюдая за тем, как Призраки слаженно выполняют свою работу. Они вытаскивали жителей из своих обветшалых, словно старых изб, домов. Кто-то следовал вперед по площади, полностью покрывшись хлопьями пепла, давно смирившись со своей участью. Их головы были опущены, они постоянно спотыкались и падали, но продолжали идти дальше. Но кто-то не хотел попадать в Объятия или быть превращенным в саулеса без боя. С ними Призраки теряли хоть какое-то понятие о милосердии: кому-то ломали ноги, после чего волочили по земле, словно мешок с картошкой, кому-то отрубали руки... А если мешал один или несколько членов семьи – выпивали до последней капли. Именно такие моменты Циндер ненавидел больше всего.

"Вот же пепел..."

Центурион бросил взгляд за угол, где собралась стайка Призраков, которые перешли в Объятия всепоглощающей Ночи: они, словно шакалы, набросились на остатки бедного церрерийца, борясь друг с другом за каждую каплю, которая была среди Тёмных одним из самых ценнейших ресурсов. Ведь именно кровь содержала в себе то, чем питается Ночь – энергию Жизни. И совсем недавно Циндер почти дошёл да такого же состояния – Полуночного Морока.

Кто-то из Призраков обернулся, смотря одичавшим взглядом на Циндера. Их внешний вид был изменен до неузнаваемости: конечности вытягивались и становились похожи на обтянутые кожей почерневшие кости. Вместо пальцев – длинные когти, под которыми всегда находилась засохшая кровь. Маски, сидевшие на Призраках, показывая власть короля, теперь становились спасением для глаз от омерзительных лиц. Циндер никогда не видел внешность тех, кто перешёл грань. Но того, что показывалось из под маски во время пропитания, было достаточно, чтобы эти чудовища приходили в ночных кошмарах.

Обернувшийся к Циндеру Призрак, был не исключением: с уголков растянутого до ушей рта, приоткрывшимся под маской, капала вязкая кровь. Циндер заметил и неестественно длинный и заостренный на кончике синевато-красный язык. А ещё несколько рядов мелких, но острых зубов.

Полу-призрак, полу-мертвец облизнулся, чуть наклонив голову, его неестественный рот стал ещё шире, словно он улыбался. После этого Призрак зарычал на Циндера, говоря этим: "только подойди и ты станешь следующим, чью плоть мы разорвем".

Для них не было разделения между своими и чужими. Всё, что имело кровь и бьющееся сердце – рано или поздно станет обедом.

"Мерзкая... Мерзкая тварь. Нужной уйти от него, пока не набросился..." – Подавив приступ тошноты, Циндер двинулся дальше, не говоря ни слова этой стайке пожирателей душ.

Пожар, что устроили Ведьмы, уже стих, поэтому улица была покрыта пеплом и угольными обломками домов, а воздух пропитался запахом гари настолько, что кружилась голова. Жители, которых крепко держали Призраки, толпились около разрушенной статуи Равновесия, расположенной в каждом городе Цереры. Это было четыре Бога, закрепивших союз Первоэлементов, чьи облики теперь напоминали изъеденные трупными червями тела. Но местами сохранилась былая красота, проскальзывающая в плавных движениях и взгляде полуразрушенных статуй.

Когда-то эта скульптура знаменовала спокойствие, наступившее в королевстве после Войны Теней, где и погибла Церера. Тогда Первые Боги заключили этот примирительный союз, создав множество статуй Равновесия, чтобы избежать дальнейших войн из-за власти. После этого, королевство решили назвать в честь первой носительницы Эфира, дабы сохранить память о той, благодаря кому все это ещё существует.

«Что же, история повторяется...» – подумал про себя Циндер.

– Его здесь нет. – Проговорил Циндер, подойдя к одной из Ведьм, устроившей весь этот пожар. Рыжеволосая девушка, которая была старше его в три, если не в четыре раза, повернулась к Циндеру. Она с ослепительной улыбкой коснулась одной из острых чешуек бронесаламандры, из которой была сделана его маска.

– Я так не думаю. – Хемлок, словно фокусник, достала карту Таро из ниоткуда, показывая её Циндеру. Если бы ему не было абсолютно плевать на всё, он отбежал бы от карты, словно ошпаренный. Ведьмы привезли из Диких земель не только себя и свою магию, но и проклятые предметы, которые помогали им удерживать власть с помощью страха. Взглянув на карту, Циндер отметил, что рисунок у неё был очень красивым: некогда яркие цвета кровавых гранатов и чистейших изумрудов со временем лишь немного поблекли, придав колоде особый шарм.

– Солнце? – Шершавый и совершенно безэмоциональный голос приглушенно раздался из-под маски.

– Именно. – Она сверкнула зеленым огнём глаз, прежде, чем убрала карту также, как и достала: словно фокусница. – Знаешь ли ты о том, что говорят про наш Огненный Цветочек? Что означает его приход в устах этих мерзких Рабов Ночи? – Хемлок опасно близко приблизилась к Циндеру, отчего тот почувствовал аромат жгучего перца и красного апельсина, который очень любила девушка. Хемлок внимательно рассматривала потускневшие глаза Призрака. Она коснулась его руки, немного поглаживая.

– Я вижу, как тебе хочется самой мне рассказать, так что давай же. – Нетерпеливо произнёс Центурион, отвернувшись от ведьмы. Хемлок игриво цокнула языком, чуть наклонив голову набок.

– Стыдно не знать таких вещей, Циндер. Они считают его спасительной Звездой, что уничтожит Ночь. Но они, глупцы, даже не подозревают, что там, где свет сияет ярче всего, сгущается непроглядная тьма. – Хемлок пригладила копну волос осеннего цвета, убрав с них кусочки пепла. После этого девушка немного задумалась, театрально положив пальчик на подбородок, а затем громко воскликнула, – кажется, я придумала, как нам выкурить наше ясное солнышко из укрытия, мой милейший Циндер!

***

Стоя в переднем ряду, мужчина, храня безмятежное спокойствие, внимательно наблюдал не за тем, что решила сделать Хемлок, а за лицами горожан.

"Пепел! Если она права и ты, Май, находишься здесь, очень надеюсь, что у тебя хватит мозгов не приходить сюда, как делал и раньше в таких же случаях" – мысленно проговаривал про себя Центурион, благодаря Первых или кого там нужно благодарить за то, что Ведьмы не умеют читать мысли.

Первое, что видели все, кто приходил на площадь по своей или нет воле – это семья из четырёх церрерийцев. Двух взрослых, что стояли на коленях, держали со скрученными руками безликие. Неподалёку от них мирные жители еле-еле сдерживали юношу, вырывающегося из толпы к родителям. А в самом центре был ещё один безликий, крепко удерживающий за руки маленькую девочку, по лицу которой градом катились слёзы.

Жители Шпинья наблюдали за всем этим, не в силах противостоять Призракам – численный перевес был в сторону тёмных.

Их было слишком много, гораздо больше, чем жителей, не сбежавших из города. Циндер окидывал их взглядом, понимая, что если бы у этих людей был хоть малейший шанс на то, чтобы сбежать отсюда, они бы этим воспользовались. На площади стояли оголодавшие оборванцы, у которых одежда давно превратилась разорванные в лохмотья, а засаленные волосы были полны вшей, из-за чего церрерийцы чесались ежесекундно. А также здесь было много матерей с грудными детьми, которых бросили отцы, променяв либо на отряды Призраков, либо на спасительные корабли, или на холодную землю, где теперь покоятся их тела.

"Отбросы общества и брошенные матери... Вот из кого теперь состоит Юг... А скоро будет и всё королевство, правда, недолго... Ведь Ночь поглотит всех без исключения..." – внезапно проскользнуло в голове у Циндера. Всё-таки, он был рад тому, что они носят маски, иначе его казнили бы также быстро, как он метал ножи.

Колонна Призраков стояла полукругом, образуя живую стену. Их тёмные плащи постепенно становились всё светлее благодаря пеплу, падающему, словно снег. Циндер стоял в самом центре живой стены, скрестив на груди руки, пока остальные держали ровные стойки, внимательно наблюдая за действиями ведьм. Вглядываясь в толпу, Центурион обратил внимание на молодого парня, подошедшего на площадь.

"Хм... А он не похож на местного..." – подумал про себя призрак, задержав на нём взгляд. Парень был с короткими, тёмными волосами и лицом, полным шрамов. Он не выглядел оголодавшим, обезумевшим от горя, что его дом сгорел, или же хоть немного задетым пламенем. Тонкие черты лица были очень красивы, несмотря на шрамы. Его глаза цвета аметиста на миг встретились с Циндером, и тогда он всё понял. Этот взгляд он уже встречал раньше, как и черты лица, только обезображенные не шрамами, а Ночью.

"Ведьма была права... Он действительно здесь. Какого пепла он вообще пришёл сюда!?" – Циндер чуть сменил позу, так и не отведя взгляда от брата Обсидиана, который испуганно начал пятиться назад, прячась в толпе.

"Вот-вот, надо ещё подольше на него посмотреть, чтобы ушёл отсюда как можно скорее, пока никто из Ведьм или наших его не заметил..."

Но Бонфаер, под каким именем его знали все Призраки, включая Ведьм, или-же Май, как его знал Циндер, решил остаться на площади, поглядывая из-за спин людей за происходящим.

"Скалли..." – Циндер закатил глаза, злясь на этого парня всё больше.

Три ведьмы расхаживали вокруг девочки с важным видом учителей, которые поймали ученика за какой-нибудь проделкой. Хемлок первой начала говорить с ней:

– Тц, тц, тц... Детка, мне кажется, или то, что твои родители сейчас сделали, было посылом к восстанию? – Она ходила туда-сюда маленькими шашками, словно коршун высматривающий свою жертву. – Если и так, то ты мне расскажешь всё, что знаешь, либо твои папочка и мамочка больше никогда не смогут говорить, что думаешь? – Хемлок ненароком подала знак рукой безликим, чтобы те по сильнее сжали хрупкие запястья ребёнка.

Девочка молча глотала слёзы, смотря себе под ноги. Было видно, что саулесы крепко держали её, но она не говорила ни слова, сдерживая боль. Послышался хруст косточек, но девочка, видно, была сильнее, чем кажется, поэтому даже не пискнула.

Вторая из сестёр, самая молчаливая и худая, решила продолжить прилюдные издевательства.

– А по-моему это было настоящее оскорбление для нашего великого Обсидиана Аль'Сивьери – короля Цереры. Так что детка, расскажи нам, – Грендель подошла к девочке, грубо схватив за лицо, чтобы смотреть прямо в глаза, – вон там твои предатели-родители, которые несколько десятков лье скрывают от нас местонахождение лагеря «Н». Так что будь добра, помоги нам и Обсидиан вознаградит тебя за это! Если ты расскажешь, то король даст тебе и твоей семье всё: много-много сладостей, несметные богатства, всемогущество, покровительство с нашей стороны, защиту от Ночи, всё, что захочешь, детка, только скажи нам...

Девочка смотрела на своих родителей глазами, полных слёз. Было видно, что слова Ведьмы действовали на неё, но недостаточно, чтобы она решила заговорить.

Хемлок, рассмеявшись тоненьким голоском, словно сейчас находилась на ярмарке в честь праздника Самаари. Она подошла к мужчине с поседевшими волосами. Его взгляд отсутствующе был устремляем в землю, будто решалась не его судьба, а кого-то другого.

Циндер постарался абстрагироваться от происходящего. За всё это время его скучающая поза не изменилась ни на миг. Призраку нельзя было показывать, что ему не всё равно. Но он не мог оторвать взгляда от происходящего, лишь повторял себе:

– Не лезь... Не лезь...

– Ну и отличненько, хоть развлечёмся! – Хемлок присела на корточки перед мужчиной, заставив с помощью гипноза безотрывно смотреть себе в глаза.

Сначала ничего в мужчине не менялось, но постепенно розоватая кожа стала приобретать бледно-серые оттенки, а конечности вытягиваться, разрывая остатки мышц и костей. Глаза закатились за орбиту, обнажив белки. Постепенно его тело теряло черты, присущие церрерийцам. Кожа стала прозрачной настолько, что через неё можно было увидеть каждый сосуд. Волосы и ногти стали выпадать, словно эпидермис выворачивался и разрывался, после чего неправильно срастался. Кто-то из присутствующих не смог сдержать рвотный позыв.

"Не лезь..."

– Отец! – вырывающегося юношу жители силой затолкали как можно дальше, чтобы тот не попался под горячую руку теней.

– Нет! Пауль, не смей! Стой где стоишь! – Вскричала мать, потеряв самообладание, – не поддавайся чарам! Ты сильнее их, я же знаю!

"Не лезь..."

Но вместо поседевшего мужчины на площади стоял безликий, мирно издавая булькающие звуки.

– Последний раз, детка, либо ты говоришь нам всё, что знаешь, либо ты потеряешь свою безумную мамочку. Вернее, мы можем в подарочек тебе преподнести её голову, так что ты потеряешь только её часть.

– Не трогайте её, она ничего не знает! – Истошно прокричала женщина, которой тут же грубо закрыли рот.

В этот раз заговорить решила Эмбер, сама рассудительная и старшая из сестёр:

– У тебя осталась одна попытка, девочка, одна. Если хочешь закончить свою жизнь, гния в тюрьме, а потом оказаться в Объятиях, то можешь продолжать молчать, а если желаешь защитить хоть кого-то из своей семьи и приобрести почёт короны, то советую тебе прекратить изображать из себя немую. – Эмбер ждала ответа от ребёнка недолго. Она взглянула на неё, после чего повернулась к бывшему отцу девочки, сказав сквозь зубы, – займись сначала чокнутой, а потом девчонкой. Она действительно ничего не знает, в её памяти нет ничего, что помогло бы нам. Как и у её родителей.

Саулес недолго ждал прежде, чем исполнить указание. Циндер ощутил прилив гнева от такой несправедливости, но лишь немного сжал руки в кулак, больше никак не отреагировав.

"Не лезь... Ты не имеешь права показывать слабость... Не имеешь!"

Циндер бросил взгляд в сторону Мая, который отвернулся от происходящего, явно собираясь покинуть площадь. Он почувствовал, как от облегчения плечи немного опустились, а сжатый кулак расслабился.

"Хоть кто-то не изменяет своим привычкам, в чём я не сомневался, впрочем... Молодец, Избранный, а теперь уходи отсюда как можно скорее..."

– Ну и где ваш герой, а? Где тот, на кого вы все надеетесь!? – Прокричала Хемлок. Циндер пристально посмотрел на неё в этот момент: она специально провоцирует его. Ведьма заранее продумала эту казнь полную несправедливости, чтобы мимо неё не прошёл даже тот, кому плевать абсолютно на всех, кроме самого себя.

"Как хорошо, что Май не такой... Как же хорошо, что он всегда думал лишь о себе, постоянно убегая от нас..."

В этот же момент Хемлок за волосы подняла вверх окровавленную голову женщины. – Вот, что будет с каждым, кто смеет идти против нас и Ночи! И никто, вы слышите? Никто не посмеет нас остановить!

"Ты недооцениваешь нашего Избранного, Хемлок. Он всегда уходил, уйдёт и в этот..."

Но Циндер не успел договорить своей мысли, и стоило ему лишь моргнуть, как всё произошедшее внезапно начало повторяться вновь с того момента, как мужчина превратился в безликого. Всё, что случилось после этого, бесследно стёрлось из памяти всех, кто был на этой площади, кроме...

– Не смей трогать их! – Май появился внезапно как раз в тот момент, когда когтистая лапа безликого сделала удар. Брат Обсидиана прикрыл женщину своим телом, поэтому чудовище Ночи попало по его спине, оставив там глубокие следы от когтей. Он завыл от боли, но не сдвинулся с места ни на миллиметр.

Женщина, ожидавшая своей смерти, открыла сильно сжатые глаза, смотря с восторгом и благоговением на парня. Её пересохшие от страха губы прошептали:

– Огненный цветок...Ты пришёл... Ты спасёшь всех нас!

Циндер смотрел на происходящее с широко открытым ртом от гнева и шока.

"Пепел тебя возьми! Ты же только что был далеко в толпе! И какого пепла твоё геройство решило проснуться именно сейчас!?"

Три сестры, которых, казалось, никогда не удавалось застать врасплох, обрадовались, что ловушка сработала, но больше всех ликовала Хемлок. Её дикий взгляд пожирал облик Мая, словно он был вкуснейшим стейком после месяца голодовки. Она прокричала, указывая пальцем в его сторону:

– Быстро хватайте его, с остальными разберутся безликие! Бегом!

Начался ужасный переполох. Некоторые из мирных жителей внезапно стали нападать на теней, преграждая им дорогу к Огненному Цветку. Циндер, обладая быстрой реакцией и высокой физической силой, чем остальные, грубо расталкивая локтями каждого, кто преграждал ему путь к Маю.

– Отвали! – Прокричал он кому-то, оттолкнув от себя ногой. Но иногда и это не помогало, поэтому Центурион решил отбиваться наручниками, которыми наносил удары то по своим, то по чужим, мешающими под ногами. Мирные жители и тени смешались для него в одно серое пятно, среди которого выделялась лишь одна цель – Май. Циндер обязан был схватить огненного парня любой ценой, пока до него не добрались Ведьмы.

"Вот же пеплов мерданиц! Только попробуй убежать также внезапно, как появился на площади, я тебя придушу за эти фокусы, когда снова поймаем... Пепловы Аль'Сивьери, как же вы меня уже достали!"

Циндер быстро подобрался к Маю со спины, заламывая руки:

– Попался! – Проговорил довольно он шершавым голосом. – Странно, для надежды народа ты слишком растерян, не правда ли? Даже не сильно сопротивляешься. – Центурион надел наручники. Огненный парень пытался разомкнуть руки, от чего боль пронзала всё тело. – Тебе ещё повезло, что поймал тебя я. И кстати, на твоем месте, я бы не стал вырываться, Бонфаер, только хуже себе сделаешь, уж поверь. – Центурион, покрепче схватив Мая, прошептал угрожающе ему на самое ухо, – только попробуй провести свой фокус с внезапным исчезновением и тогда я отдам тебя Ведьмам, а они будут с тобой менее доброжелательны, чем я.

– О, ты молодец! – Воскликнула появившаяся рядом с ним Хемлок, довольная собой. – Теперь давай его нам, мы отведем его к нашему королю.

– Я сам это сделаю. – Грубо ответил ей Циндер. Широкая улыбка ведьмы в этот же момент немного угасла и она с непониманием посмотрела на Призрака. – Что? Я первый его поймал.

– Первый поймал? – Усмехнулась девушка. – Тебе что, пять циклов? Немедленно отдай его мне и можешь идти играть в свои ножички. – Рыжеволосая ведьма уже потянула руку, чтобы взяться за наручники, как Циндер резко отвернул от неё Мая, отчего его пальцы сжали воздух в том месте, где раньше были скреплённые кисти пленника.

– Убери свои руки, Хемлок. Я уже сказал, что сам отведу его, а вам ещё стоит разобраться с тем, что вы устроили здесь. – Он кивнул в сторону побоища, в котором безликий начал нападать на всех подряд.

Ведьма подошла вплотную в Циндеру, и хоть на её лице была ослепительная улыбка, глаза же полны злостного огня. Она то ли зашептала, то ли зашипела на него:

– Я знаю, что ты задумал, центурион. И даже если тебе удалось обмануть нашего скал... Великого короля, то меня не получится. – Хемлок немного наклонила голову набок, злобно усмехнувшись. – Твои блеклые глазки выдают тебя даже сквозь маску. Не будь ты мне нужен, я бы выдала тебя уже давным-давно. – И гордо вскинув подбородок, она отвернулась от него, громко и безумно смеясь.

Циндер почувствовал, как вся кровь отлила от лица, а тело покрыл холодный пот.

"Вот же пепел..."