Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Прошла неделя. Настал последний месяц лета. За это время враг особенно бурно себя вëл, устраивая нападения на крупные города, а не на деревни, где людей легче подчинить себе. Революционеры не просто завоëвывали населённые пункты, порабощая народ, но ещё и заставляли людей забирать с собой всë своë пропитание и увозили его вместе с ними в Гартвольд. Нападали на города они особенно редко, но если это случалось, то только с одной целью: промыть мозги людям, после разделить их на согласных и  несогласных, тем самым пополняя число активистов и «рабов». Подобное уже было, когда революционеры вторглись в мужскую тюрьму, но если там были одни мужчины, пригодные для службы в их армии, то в городе также жили женщины, старики и дети. Их, естественно, революционеры не трогали, но они тоже слышали слова Ханны, которая, стоя на какой-нибудь построенной возвышенности, и промывала своей речью людям мозги, и сами для себя решали, на какой стороне им быть и в чьи слова верить. Благодаря этому все горожане могли быть в курсе происходящего, могли знать истинную и преукрашенную правду от обоих воюющих сторон, но они не знали, что делали с несогласными мужчинами, так как они сразу же пропадали после вторжения революционеров. Ни одного здорового мужчину не могли оставить в покое, ведь он может сбежать и присоединиться к армии императора, поэтому всех таких представителей мужского пола порабощали насильным путëм, но, разумеется, только несогласных. Согласные добровольно переходили на сторону революционеров по одной из причин: они либо принимали их слова за правду, либо просто боялись стать «рабами». Иногда мужчины вовсе жалели, что родились ими, а не женщинами.

Враг за неделю осуществил целых три нападения: на город Шинджи, Борокскую крепость и деревню под Бороком, Буравину. Императорской армии удалось отстоять город и крепость, но деревня, к сожалению, была захвачена и всех жителей перевезли в Гартвольд. Из-за провала император приказал разведке осуществлять осмотр государственных территорий два раза в день, чтобы избежать следующих потерь. Кроме этого на некоторые сторожевые башни в горах разведчиков тоже приставили для усиления охраны. Иногда, когда император возвращался из городов, на которых недавно были осуществлены нападения, сам осматривал местность со своей кавалерией и Ксуфирией. И вот, когда они возвращались в Дьяоро и от города их уже отделяло меньше десяти километров, Ксуфирии окрестности показались до боли знакомыми, включая дорогу. До этого она с кавалерией и императором никогда не проезжала по этой дороге, вернее это было настолько давно, что уже и забыла, что это за места. Женщина вертела из стороны в сторону, и в голове тут же всплывали воспоминания из детства, которые ей хотелось всегда удерживать на дне. Керо, да что там — все воины это заметили и принялись обмениваться удивлëнными взглядами, пока женщина не остановила своего коня на развилке. За ней остановились и остальные.

— Эй, ты чего?

— Ксуфирия, всë в порядке?

— Да, но... От чего-то мне это место кажется знакомым, — ответила она, смотря на дорогу, что была справа от главной. — Не успокоюсь, пока не проверю!

Ксуфирия отделилась от них, повернув вправо. Керо крикнул ей вслед, но она это проигнорировала. Юноше пришлось поехать за ней, велев ждать своим воинам их здесь, сказав, что если через полчаса он с ней не вернëтся, они должны броситься их искать.

А желание Ксуфирии узнать, что же еë тянет туда, только росло с каждой секундой, а сердце беспощадно било грудную клетку. Когда же она проезжала мимо огромного поля, чуть дальше которого росли пышные леса, еë вдруг осенило. Когда-то давно, 12 лет назад, Ксуфирия видела это место, но только с другой стороны, потому что тогда, в первый раз увидев это поле, она ехала наоборот, в обратную сторону, из клетки. Она вспомнила, как она, сидя на одном жеребце с Такушиби и впереди него, разглядывала этот бесконечный простор, стараясь запомнить каждую травинку, растущую у дороги, любовалась им и представляла, как однажды станет его жителем. Зелëные поля, чуть дальше полей леса, кустарники и дома, которых из-за листвы деревьев не видно — именно так Ксуфирия хотела описать увиденное Цугуме и Бэнио, как только она вместе с Такушиби вернëтся обратно с кладбища, где похоронена еë мать. Тот день стал тогда чуть ли не самым счастливым событием за пять лет еë жизни!.. Вспоминая это, она чувствовала, будто кто-то проносится на коне мимо неë, на котором сидели два человека: мужчина и крохотная девочка с белыми как снег волосами. Чувство настольгии еë захлестнуло настолько, что Ксуфирия преобразовала это в реальность с помощью фантазии, и женщина будто бы действительно видела эту парочку со стороны — не так, как будто это происходило с ней, а с двойником из прошлого. Дующий навстречу ей ветер подхватил пару слезинок, скатившихся с еë бледных щëк, продолжая свой путь, как и сама женщина.

Хоть она и поняла, что в конце дороги она увидит, Ксуфирия не остановилась и доехала до деревни, в которой выросла. Ксуфирия не сильно удивилась тому, что повсюду руины, но она не знала точной причины, из-за которой люди покинули свою деревню. Возможно, это дело рук революционеров, или жители сами решили покинуть еë, после чего еë разграбили и уничтожили разбойники — версий немного, но все они имели печальный исход. Пешими шагами проходя мимо разрушенных домов по заросшей травой дороге, женщина дошла до остатков здания, в котором ей причинили много боли. Она практически не помнила, как оно выглядело снаружи, как и внутри, и уже никогда не вспомнит, ибо от отчего дома остались лишь пара кирпичей и железная труба от камина, пепел, остатки мебели и посуда. Каменная лестница осталась на месте, покрывшись мхом и почернев от когда-то произошедшего пожара, на которой женщина решила постоять, как вдруг услышала ржание кобылы и стук копыт. Еë догнал Керо — это было настолько очевидно, что Ксуфирия не повернулась к нему.

— Фиру, что за дела? — слегка раздражëнно спросил он. — И что это за место?

— Место, где я провела своë несчастное детство, — ответила она. Юноша удивлëнно на неë уставился, но потом женщина уточнила: — Вот это, — указала пальцем на остатки отчего дома, — поместье моего отца, Рекмунда Фуда, в котором я жила до пяти лет и постоянно подтвергалась издевательствам мачехи, а все окружающие нас руины — дома, в котором жили крепостные отца. — Ксуфирия сделала паузу в своëм рассказе, а потом, заметив всë ещё стоящий и выделяющийся среди всей разрухи столб неподалёку, указала на него пальцем. — А во-о-о-о-о-он тот столб — место, куда меня привязывали, когда до полусмерти избивали розгой. Повезло мне, что этого не сделали со мною дважды.

Женщина однажды рассказывала ему о своëм тяжëлом прошлом, но сейчас, когда она это делала на месте всех этих событий, Керо ощутил всю испорченность этого места. Здесь выросла Ксуфирия, здесь она страдала и проливала кровь, будто выживала на войне, а не жила в мирной и Богом забытой деревушке. Отсюда веяло гнилью и злой аурой, от чего по телу пробегали мурашки от каждого порыва ветра. Но в то же время здесь чувствовалось нечто особенное и светлое, дорогое и любимое. Если Керо объяснял это сам себе тем, что это дом Ксуфирии, то женщина отлично понимала, откуда это чувство и почему еë тянуло сюда.

Она подошла к коню и запрыгнула на него, направившись в сторону леса. Парень поспешил вдогонку, хотя и не понимал, что такое может быть в лесу, что для его любимой очень важно. Он даже не смог этого понять, когда они остановились возле трëх сосен, что были на равном расстоянии друг от друга, образуя треугольник. Казалось бы, это место ничем не отличается от всего леса, но если юноша этого просто не заметил, то Ксуфирия разглядела на коре одной из сосен знак в виде галочки или же какой-то птицы, на что усмехнулась с прикрытыми глазами. Она помнила это место, не забыла. В середине треугольника из сосен находилась всë та же дверь на земле, покрытая толстым слоем из гнилых листьев и грязи. Сев на корточки, Ксуфирия нащупала железную ручку с нужной стороны и потянула еë вверх.

— Помоги! — попросила она, потому как дверца не поддавалась ей.

Керо сделал, как она просила, и, уже вместе держась за ручку двумя руками, они еë открыли. Снизу повеял просто зверский запах, будто туда запрятали дюжину трупов. Оба заткнули носы и встали на ноги.

— Что там?

— Там я жила вместе со своими братом и сестрой... названными, разумеется. Раньше там такой вони не было. Странно.

— Это что-то вроде тайного убежища?

— Нет, мы там жили круглый год.

— Даже зимой?

— Да. Там, на удивление, было тепло. Почему — никто не знал.

— Ты собираешься туда спуститься? — как бы в шутку спросил он, но женщина посмотрела на него серьëзно. — Собираешься?! Зачем?!

— Да не полезу я туда, успокой... — Неожиданно мимо них пролетела Хака, которая буквально упала туда. До этого Ксуфирия уже и забыть успела про еë присутствие рядом с собой. — Хака!!! Вот дура пернатая! Вылезай, я не полезу за тобой! — Но в ответ последовало лишь недовольное карканье. — Да чтоб тебя! Я из тебя суп сварю, Хака!

И она полезла вниз с зажатым носом, потому что вонь была невыносимая. Было темно, и чем ниже Ксуфирия спускалась, тем сильнее была вонь. Хоть она и спускалась осторожно, но карканье Хаки заставило еë поторопиться, из-за чего женщина чуть не полетела задом вниз. Но когда же она ступила ногой на твëрдую поверхность пола под крик истеричной вороны, Ксуфирия замерла, как только услышала, что что-то длинное покатилось по полу из-за еë неосознанного пинка. Сердце забилось чаще, но не из-за страха, а из-за любопытства и неясности ситуации. Что здесь может быть такое? Камни? Палки сюда могли понабросать люди, ведь не может быть такого, чтобы это место никто так и не нашëл. Возможно, здесь лежит мусор или обосновалось дикое животное, не считая крыс и мышей, которое могло проложить сюда путь через землю... Но оказалось всë куда страшнее, чем Ксуфирия могла себе представить.

Она воспользовалась своей колдовской силой и осветила это место. Лучи светящейся сферы, что находилась в руке ведьмы, упали на пол, развеевая мрак и всякие догадки. На полу лежали кости, нет... Это был скелет человека, точнее ребëнка.

— Фиру, ты что-то там нашла? Нам нужно торопиться! У нас осталось около пятнадцати минут времени, иначе мои воины ринутся нас искать! — крикнул ей сверху взволнованный император, у которого от беспокойства уже чесались руки спуститься к ней. — Ты меня слышишь! Фиру, ответь!

— Д-да, я поняла! — громко отозвалась она, лишь бы он заткнулся. Теперь еë сердце колотилось ещё сильнее из-за осознания, кому принадлежали эти кости. Ксуфирия готова была упасть на колени и рыдать над этим скелетом, не общая внимания на жуткую вонь, исходящую от них. — Кто его сюда б-бросил? Кто?!

— Кар! — напомнила о себе неугомонная ворона, что неистово размахивала крыльями у дальней стены из земли. — Кар!

— Да заткнись ты уже! Достала каркать! — не выдержала женщина, встала и, подойдя к стене, схватила ворону, прижав обоими руками к стене в порыве гнева. — Чего тебе надо?!

Птица испугалась не на шутку и пыталась высвободиться, но, поняв, что это невозможно, указала клювом на стену. Ведьма отпустила несчастную ворону и та вновь взлетела в воздух. Ксуфирия всë ещё держала в руках сферу и видела, на что пыталась показать Хака. Вороние глаза были устремлены на торчащий из стены кирпич.

— И что я должна сделать? — Хоть она и задала вслух этот вопрос, сделала женщина всë так, как сама посчитала нужным, толкая кирпич обратно в стену. А ведь ни эта стена и ничего здесь не было сделано из кирпича.

Кирпич вставился обратно, после чего послышался щелчок. Стена исчезла, а за ней показалась деревянная дверь с железной ручкой, за которую Ксуфирия бездумно схватилась. Она открыла дверь, за которой показался широкий книжный шкаф с множеством толстых книг.

Ведьма не могла поверить своим глазам и то, что эти книги всë это время хранились здесь — в месте, где она когда-то жила! Но нельзя исключать и того, что эти книги могли сюда перенести после еë побега и вообще событий 12-летней давности. Но вопрос, чьи они и кем сюда были перенесены, остаëтся открытым.

Ксуфирия машинально провела пальцами по полкам, чувствуя, как на них липнет многолетняя пыль. Прикоснувшись к книгам, ведьма почувствовала, что в них кроется что-то секретное и ценное, что-то, к чему Ксуфирия могла ощущать некое влечение. Руки так и дëргались в нетерпении открыть хотя бы одну из них!

Женщина сосчитала книги. Их было ровно 53, но больше всего удивляло их содержание. Ксуфирия всë же нашла в себе мужество взять и открыть одну из них, точнее ту, на которую указала Хака, что сразу же начинала злиться из-за своевольничества хозяйки. Книга была в зелëной обложке, а еë название было написано на древнескандинавском языке, а это означало, что это книга заклинаний, как и остальные 52 книги. Название переводилось как «Заклятья. Пятый том», а заклятьями заклинания назывались в более старые времена, сейчас же заклинания заклятьями не зовутся, так что по этим синонимам можно судить, насколько книги с такими названиями древние и ценные. Но как только Ксуфирия схватилась за первую страницу, Хака выбила книгу из еë рук.

— Да что с тобой такое?! — рассерженно спросила она птицу, но тут заметила, что из книги что-то выпало в процессе падения. — Конверт?

Вместе с книгой ведьма подняла и этот конверт. Цвет бумаги пожелтел, а сам конверт был помят и практически распечатан, потому что восковая печать отлипла. Как и предполагалось, в конверте было письмо, написанное красивым и ровным почерком на древнескандинавском языке, которое было адресовано...

— Это письмо мне? — ошарашенно спросила она ворону, усевшуюся ей на плечо. Книгу Ксуфирия поставила на полку, чтобы освободить руки. — А написано оно...

«Здравствуй, Ксуфирия! Если ты держишь в руках это письмо, значит, меня уже нет в живых. В этом письме я не могу назвать причину своей смерти, потому что в видении о будущем я еë не видела, зато видела, какая судьба ожидает тебя. Я являлась к тебе во снах неспроста, как ты понимаешь, а письмо это нужно лишь для того, чтобы объяснить тебе, что это за книги, которые ты видишь. Знания из этих книг раньше хранились в моей памяти, но мне пришлось переместить их, то есть воссоздать заново эти книги, ведь из-за того, что я много раз испытывала на себе ритуал «перемещение сердец», эти знания могли пропасть из моей головы, потому что они были запечатаны именно в моей памяти (теле). Зачем я спрятала книги именно в этом месте? Ну, на то было две причины: первая — я знала, что ты будешь жить в этом месте, вторая — это место, ставшее тебе вторым домом, есть подвал моего сгоревшего в 1713-ом году дома, в котором заживо сгорели мои родители. Только нам с Такушиби удалось спастись... Не знаю, зачем тебе эта информация, но просто знай, что и у меня история не самая лучшая задалась. А книги эти теперь твои. Можешь всë что угодно делать с ними, но я больше, чем уверена, что ты используешь их во благо, потому что я знаю, по какой тропе ступаешь ты, дорогая Ксуфирия, потому что я всë ещё наблюдаю за тобой и вижу, что ты делаешь всë в точности так, как я видела в видении о твоëм будущем.

Вечно живая в твоей памяти, Вереса Ракмадоке»

Не без волнения и шока Ксуфирия дочитала письмо до конца, не желая перечитывать. Ей всë стало понятно с первого прочтения, но не только то, что написано было в письме. Выронив письмо, она пронизывающим взглядом уставилась на Хаку, что успела переместиться на книжный шкаф. Ворона так же не сводила с хозяйки глаз.

— Всë ещё наблюдаешь за мной, да? Видишь всë? Ловко же ты притворялась послушной птицей, Вереса Ракмадоке.

***

— Фиру, откуда эти книги? — удивился парень, видя, как множество книг следует за ведьмой прямо по воздуху. Она сделала их невесомыми и управляла ими с помощью силой мысли.

Ксуфирия поднялась наверх, потому что внизу стало просто невозможно больше дышать. Хака вылетала первая, радуясь больше хозяйки свежему воздуху. Насчëт книг женщина ответила, что это что-то наподобие еë наследия, которое ей оставила — она этого не скрыла — Вереса Ракмадоке. От этого имени по спине юноши пробежались мурашки, но больше он был обеспокоен тем, что вот-вот к ним прискачут воины. Керо торопил еë, думая, куда погрузить книги, а Ксуфирия в это время успела исчезнуть. Благо, парень еë быстро нашëл глазами и подошëл к ней. Она стояла возле оврага, через который было перекинуто гнилое дерево. Он заметил еë печальный взгляд, когда женщина бесцельно смотрела вглубь оврага.

— Ксуфирия, пожалуйста, пойдëм, — ласково позвал еë Керо, но на эти слова Ксуфирия ответила таким скорбящим голосом, что, казалось, она была готова разрыдаться.

— В этом овраге умер мой названный брат и... первая любовь, — произнесла беловолосая. — Цугуме...

Керо обомлел от еë признания. Глядя на неë, на его душе заскреблись кошки, ему хотелось сказать что-то — что-то, из-за чего еë выражение лица поменяется, печаль сменится на другую эмоцию, и даже если это будет гнев, юноша будет рад и этому, лишь бы его возлюбленная не скорбила о человеке, которого она когда-то любила и которого Керо хочет ей заменить. Парень не ревновал, он сочувствовал Ксуфирии, обещав самому себе, что о Цугуме рядом с ним она больше не вспомнит.

— Если ты его любила, значит, он был достойным человеком, хоть и был ещё ребёнком. Разумеется, мне также жаль, что Цугуме умер в таком юном возрасте, да ещё и не своей смертью... Но, Фиру, знай, что я всë ещё люблю тебя, я рядом и я тебя не оставлю. А ты, пожалуйста, пообещай мне, что не отпустишь меня — так мы оба выпомним свои обещания. — Керо взял еë за руки и развернул к себе, с ласковой улыбкой смотря ей в глаза. Ксуфирия не сопротивлялась его действиям и не обращала внимание на Хаку, наблюдающую за ними с ветки дерева.

— Хорошо. Я обещаю тебе, — не смотря на него, сказала женщина, на что юноша ответил поцелуем еë обнажённой руки.

— Идëм, нас заждались.