Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Пока шла война, простой люд мог только надеяться и ждать победы императорской армии, а заключëнные в тюрьмах тосковать от понимания того, что на войне тебя за убийство не посадят и даже похвалят, разумеется, если убил ты именно врага, а не первого попавшегося под руку человека. Они и сами были бы не прочь пойти на войну, сражаться за свою Родину и проливать пот и кровь на поле боя, да только их жажда крови пробудилась слишком рано и они стали нарушителями закона. Как бы не были сильны их желание биться с врагами насмерть и патриотизм, так от наказания и клейма преступника не избавиться. Поэтому они молились и ждали, ждали и молились день ото дня, пока не произошло нечно из вон выходящее...

В один не отличающийся от других дней день в их тюрьму вторглись революционеры, размахивая своим незамысловатым двухцветным флагом, в середине которого была вышита изящная корона императора.

Как бы это странно ни звучало, заявились они к ним с миром, но их слова приняли за сарказм надзиратели и охрана, в том числе и сами заключëнные, поэтому поспешили прогнать их с государственной территории, но враги на это лишь руки в примирительном жесте подняли и обернулись к стене, что окружала всю тюрьму. На стене, прямо над большими воротами, стояли три человека, один из которых, стоящий посередине, стоял ближе всех к ограждëнному краю. Солнце, которого не было, не слепило глаза, поэтому все находящиеся внизу смогли разглядеть фигуру женщины в плаще; она демонстративно сняла капюшон, и ветер растрепал еë светлые волосы. Как и когда она вместе с двумя охраняющими еë людьми успела забраться на стену было никому не ясно.

— Плошу вашего внимания, господа заключëнные! — громко обратилась она к ним, когда убедилась, что всë внимание с их стороны приковано к ней. — Плежде всего хочу извиниться за всех своих товалищей за внезапное втолжение к вам! Нам искленне жаль, что мы потлевожили вас, но у нас были на то пличины, повельте, и за калтавый голос мой плостите! Моë имя Ханна Волкел, но истинная же моя фамилия Паланшель! Да, вы не ослышались, я действительно из лода Паланшель, плопавшая младшая дочь Шинджи и Миноли Паланшель, сестла тлагически погибшей Нетсуми Паланшель, тëтя нынешнего импелатола Кело Паланшель и его блата Акихико! Говолю я это вам для того, чтобы вы повелили моим следующим словам, касающихся непоследственно нынешнего импелатола Келпсии: Кело Паланшель в настоящее влемя находится под влиянием ведьмы, котолая пливоложила его и тепель использует как малионетку, чтобы показать свою силу и в конечном счёте взойти на плестол!

— Имя этой ведьмы Ксуфирия Неакриде! — сказал на этот раз стоящий рядом мужчина, сделав шаг вперëд. — Если вы помните произошедшее пять лет назад, то знаете про казнь трëх ведьм, которые хотели убить всех членов императорской семьи, но этого удалось избежать благодаря бэдблудам — дьяволистам, — но у этих ведьм была прислужница, которой, к большому сожалению, удалось убить Нетсуми Паланшель. Эта прислужница и есть Ксуфирия Неакриде, которая в настоящее время вместо того, чтобы убить оставшихся членов императорской семьи, приворожила Керо Паланшель и лишила способности здраво мыслить, развязала войну и теперь властвует с его помощью! Императора эта паршивка когда-нибудь убьëт и это точно...

— И наша алмия леволюционелов пытается плотивостоять еë злобным деяниям! — закончила его мысль женщина, забрав право говорить без перебиваний вновь себе. — У нашей алмии всего одна цель: свелжение власти! Если оставить всë, как есть, и смилиться, то в конечном итоге наше госудалство падëт в неумелых луках этой ведьмы! Можно, конечно, плосто избавиться от ведьмы, но импелатол будет по-плежнему лишëн лассудка, поэтому полная замена власти в любом случае необходима! Уловили суть, господа? Хотите служить и подчиняться ведьме? Хотите оставаться в столоне до самого конца, а потом плинять то, что есть? Не кажется ли вам, что лучше будет покончить с этим безоблазием, тволящимся во власти?

Все, находясь в раздумье, молчали. Люди, находящиеся внизу, поняли, что хотела сказать эта женщина, на что так точно она намекала, и большинство приняло еë слова за правду. Некоторые же не желали принимать эти слова всерьëз, потому что сомневались, ведь были они сказаны врагом, и были убеждены, что императора просто хотели оклеветать эти люди, вторгшиеся к ним без приглашения. Врагам нельзя было верить на слово, им вообще не стоило доверять и меньшинство заключëнных здесь это понимали, знали. Только вот почему-то многие слепо поверили в эти слова, и, когда им сказали поднять руку в знак согласия для присоединения к числу революционеров, им приказали связать несогласных, всучив им в руки верëвки. Будущие активисты послушались их приказа и доказали, что действительно желают перейти на их сторону, стать подчинëнными дьяволистов. Несогласных после связывания заперли в их же казармах, где с ними революционеры творили Бог знает что. Среди согласных были и охранники с надзирателями, но немного, большинство отказалось от этой авантюры и поплатились за этот выбор: их всех обратили в колдунов и сделали «рабами», повязав каждому из них на плечо красную повязку на время, пока им не выдадут форму такого же цвета. Обратили их с помощью смешанной крови всех дьяволистов, дабы они подчинялись каждому из семи вождей. Именно такая участь могла ждать и согласных и от осознания этого они судорожно сглотнули.

С ними не стали долго церемониться и погрузили всех своих новых воинов по телегам и кибиткам. Тюрьма абсолютно опустела, а те, кто успел спрятаться, сбежал, но таких везунчиков были единицы. Их повезли в Гартвольд — единственный крупный город, полностью находящийся во власти революционеров, где они и будут жить вместе с другими воинами. Им должны выделить либо квартиры, либо номера в гостинице для проживания во время войны, а питание им будут предоставлять бесплатно. Количество жителей во много раз возросло из-за пополнения революционной армии, а мирных жителей становилось меньше, если сравнивать с приезжими сюда новыми воинами, что их беспокоило. Обычным людям было запрещено покидать Гартвольд, продукцию им поставляли добровольцы из артиллерии, которые в основном занимались охраной города, а им было нечем особо заниматься, поэтому они решили снабжать всем необходимым простой люд и себя заодно. Но, даже живя в таких хороших условиях для жизни, людям было не спокойно, им хотелось свободы и чтобы война поскорее закончилась победой императорской армии.

Только к вечеру новоиспечëнных воинов привезли в город. Многие из бывших заключëнных раньше бывали в «городе музыки», но они не столько были рады оказаться здесь вновь, сколько оказаться среди нового и, в какой-то степени, свободного люда. Сейчас они могли вдоволь насладиться этой свободой, вдохнуть городского воздуха в лëгкие и отведать бесплатной и непривычно вкусной еды, которую им предложили отведать сразу после приезда. Прямо на улицах стояли длинные столы, которые ждали, когда на них поставят горячую еду и за них сядут люди, и они дождались: куда ни посмотри, везде есть пункты выдачи бесплатной еды и напитков, что аж глаза разбегаются. Еды хватало на всех; новоприбывшие знатно поели, перед этим помыв обязательно руки, а потом их пригласили в театр, где должны были выступить с речью дьяволисты, заодно и всë им объяснить. Никто из бывших заключëнных не пропустил этого зрелища и не пожалел потом, ведь эта информация была так же ценна, как и их жизни для них самих.

На выступлении все их семь вождей говорили по очереди и без текста в руках, за что их хотелось даже зауважать. Дьяволисты им рассказали, почему они вторглись именно к ним, подтвердили слова и личность Ханны Волкер, что значит цвет повязки на плечах «рабов», что вообще значат слова «активист» и «раб», почему только несогласных обратили в колдунов, где они будут жить, в каких войсках служить, какую форму носить, почему мирному населению нельзя покидать город, и ответили на все задаваемые им из зала вопросы. Им говорили только правду, не боясь называть людей с красными повязками «рабами», а после окончания выступления всем не имеющим повязки, то есть активистам, сказали задержаться, дабы каждому из них выдали по чëрной повязке. Их нельзя было снимать, пока им не выдадут военную форму соответствующего цвета повязки, даже спать нужно было с ними, к чему все отнеслись терпимо.

Когда же все вышли из здания театра и на улице было совсем темно, новых воинов повели в их временные дома, или же просто места для сна. Распределяли новоприбывших довольно долго, узнавая у каждого из них персональную информацию, и это затянулось до одиннадцати часов вечера. Вымотанные, они без задних ног рухнули на кровати прямо в одежде и немытые. Завтра их ждали тяжëлые тренировки, как и всех приезжающих сюда новых воинов. Здесь в принципе к ним относились по-человечески: кормили, крышу над головой дали, одежду тоже, и, казалось, тренировки будут куда тяжелее, нежели жизнь здесь и подчинение врагу государства. Но у них не было выбора, ведь каждый бы из них всë равно стал бы либо активистом, либо «рабом», лишив при этом свободы для собственных решений.

Сами же дьяволисты расположились в ратуше, где комнат хватало даже для караульных. Правда, в этих комнатах ничего больше не вмещалось, кроме кровати, стола и стула, но эти три вещи были настолько удобными, что можно и забыть про непривлекательность и однообразие дизайна. Ратуша хорошо охранялась, смена караула проводилась три раза в сутки и большинство из караульных были умелые и талантливые стрелки из артиллерии, поэтому в безопасности никто не смел сомневаться из ночующих здесь.

Дьяволисты вернулись в ратушу тоже поздно, но вот Ханна, которая не была с ними на выступлении, крепко спала в своей кровати, пока по коридору не затопали вернувшиеся коллеги, или же собратья, как она сама их называла. Они обсуждали, кто хочет поесть перед сном, даже спорили, причëм прямо перед дверью Ханны, но в итоге они разошлись во мнениях и в разные стороны. Женщина окончательно отошла ото сна и открыла глаза, посмотрев в окно, а потом услышала стук в дверь, после чего укуталась в одеяло, съëжилась, скрывая своë нижнее бельë, и разрешила войти. Порог еë комнаты переступил Кайл с подсвечником в руках, направляя его на хозяйку комнаты.

— Прости за поздний визит. Мы тебя разбудили?

— Да, к сожалению, — честно, но без раздражения в голосе ответила она.

— Понятно. Можно войти?

— Ты уже зашëл.

— Да, и правда, — тихо усмехнулся красноволосый юноша, подходя к женщине. — Я хотел с тобой давно поговорить, ещё с момента возвращения из крепости под Угису.

— Я давно ждала, когда ты сам лешишься поговолить об этом, — сказала блондинка и улыбнулась. Кайл от смущения отвëл взгляд в сторону. — Ну, так что?

— Как ты и хотела, я встретился с Ксуфирией и поговорил с ней. Я рассказал ей всю правду о себе, что мы были знакомы ещё в далëком детстве, а ещё про тебя...

— Что ты именно сказал ей пло меня? — взволнованно спросила Ханна, подскочив на край кровати и сокращая между ними расстояние. Кайл отшатнулся в сторону.

— Я не успомянал твоего имени, но намекал на тебя, сказав, что ты ей не враг, еë заступник и что вы скоро встретитесь.

— А она...?

— Она догадалась.

— Так и сказала?

— Да.

— Что ж... Я лада, что ты выполнил мою плосьбу, Кайл. Спасибо тебе, тепель я могу засыпать со счастливыми мыслями о нашей долгожданной встлечи, плавда жаль, что мне плиходится говолить людям гадости о ней для того, чтобы они мне повелили, но, я надеюсь, она меня поймëт и плостит, — она не прекращала улыбаться, смотря куда-то в пол и думая о чëм-то хорошем.

Кайл не мог отчëтливо видеть еë выражения лица, но он точно знал, что не зря предал своих, не зря решил помочь Ханне, не зря сказал те слова Ксуфирии... Понимая, что отлично выполнил поручение Ханны, юноша мог так же, как и она, безмятежно улыбаться, ибо всë это он сделал ради той, которую любил больше своей собственной жизни.