Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Прошло три недели. Настало 26-ое августа. За это время произошло много массовых сражений, что приносили армии императора лишь победы. Естественно, это благодаря новой способности Ксуфирии, а также еë новым колдовским трюкам, за что она заслужила полное доверие со стороны воинов и гражданских, которые до этого еë боялись и не желали ей доверять. Императорской армии удалось отвоевать многочисленные крупные населëнные пункты и военные базы: Таи́мское княжество, города Бóски, Фати́, Бутри́ю и одну крепость под столицей. Хоть революционеры и перевозят часть населения из завоëванных городов в Гартвольд, но это касалось лишь совершеннолетних юношей и мужчин, остальные жители оставались, их лишь охраняли и повелевали ими, сменяя мэра и присваивая себе его власть. Лишь деревенские «удостаивались такой роскоши» как бесплатный переезд в город и получение там жилья. Это делалось лишь для собственного удобства революционеров, чтобы следить за гражданскими в одном городе. Императорской армии ставалось лишь отвоевать Гартвольд и освободить в нëм людей от заточения, после чего нужно было уничтожить революционную армию под чистую.

Сейчас численность революционной армии составляла чуть больше 20 тысяч воинов. Напомню, что изначально было 60 тысяч, а сейчас это число уменьшилось втрое. Дьяволисты начали переживать и дрожать за свои шкуры ещё тогда, когда их гнали из Дьяоро в Гартвольд, но если бы не внезапно вмешавшаяся со своим противоядием Ксуфирия, возможно, они бы захватили город, убили императора и присвоили себе звание правителей Керпсии. В тот день бы всë и свершилось... Поэтому сейчас дьяволисты находились в таком отчаянии, что даже заставляли активистов одевать форму «рабов», дабы запутать своих врагов, но воины императора хорошо знали, помнили, какие лица у «рабов» — молящие о смерти, плачущие, не такие, как у безжалостных активистов, — поэтому они редко ошибались, указывая Ксуфирии, где настоящие «рабы», чтобы она их исцелила. В армии революционеров остались только активисты, которые сбегали и хоронились где-то, и мизерное число «рабов», которые уже не рыдали и молились, а стали с улыбкой предвкушать вкус свободы и победы. Все уже знали, каким будет исход этой войны, что даже никто не боялся озвучивать это вслух.

В настоящее время на правительсвующем сенате в императорском дворце обсуждали план по освобождению Гартвольда. На нëм присутствовали министры, генералы всех родов войск, бывший регент Исаму Рейбер, военные стратеги, Его Величество и Ксуфирия Неакриде, которая вместе со званием рядовой особого назначения получила и место в сенате благодаря императору. Этому решению особо не противились, но в сторону единственной среди них женщины все смотрели с укором, немо говоря, чтобы сидела тихо и не вмешивалась в то, чего она не понимает. Хоть это и было полуправдой, но Ксуфирия молчать не собиралась, если ей захочется что-то прокомментировать. Она же не в театр пришла, а на сенат, где мнение каждого участника должно учитываться.

— Ваше Величество, Вы уже выбрали день и время начала операции? — спросил один из министров, как только военные стратеги на картах представили разные планы проведения этой самой операции.

— Точной даты нет, но, я думаю, операция начнëтся послезавтра или ещё через день, в понедельник. Время операции неважно, важен только день и силы, которые потребуются для удачного еë завершения.

— Простите, но я что-то не услышал численность воинских сил, которые потребуются для проведения операции, — подал голос другой министр.

— На операцию я думаю отправить все свои войска, то есть всех 60 тысяч воинов.

— А что, если этого и ждëт противник? Может получится и так, что как только воинские силы направятся на Гартвольд, все остатки революционной армии в это время будут прятаться в лесах у моста. Об этом Вы подумали? — осуждал его тот же самый министр.

— Что ж, тогда напомню, что целями революционной армии является прежде всего моë убийство и Ксуфирии, — ответил Керо и показал рукой на рядом сидящую женщину, — да и мост, спешу вас заверить, под надëжной защитой. Он охраняется с обоих берегов 24/7.

— Хорошо, Вы меня убедили, — вздохнул он и замолк.

— Ваше Величество, отпределитесь с планом, датой и временем проведения операции, пожалуйста. К остальному у меня нет претензий, — напомнил ему Исаму Рейбер, одобрительно кивнув.

— Разумеется, — кивнул ему в ответ Керо. — Есть ли у кого-нибудь ещё вопросы или предложения? Если нет, то давайте на этом завершим наше собеседование.

Вопросы были ещё у некоторых министров и генералов, и император терпеливо ответил на них, потратив на это ещё полчаса, после чего собеседование завершилось окончательно. Керо покинул зал заседаний вместе с Ксуфирией, которая за всë время обсуждения плана последней операции не проронила ни слова. Она всë собеседование неистово зевала, демонстрируя всем свою усталость и отсутствие интереса к обсуждению, что некоторых заметивших это взглядом еë за это упрекнули, а император намерено задел еë локтëм. Керо понимал, что Ксуфирия в политике и военной стратегии ничего не смыслит, что собственно и для еë возраста, и для еë происхождения, ведь еë этому никто не учил, в отличие от юноши, которому это в голову начали вдалбливать после смерти матери, с 13-ти лет, до этого он с братом в солдатики игрался. Император обязан знать все азы ведения войны, потому что он был ответственен за всë, что творится в стране, начиная с небольших разногласий людей и заканчивая природными бедствиями.

Сама того не заметив, Ксуфирия в сонном состоянии пошла следом за Керо, который направлялся в комнату своего брата. Юноша хоть это и заметил, но молчал, пока они не оказались в десяти шагах от комнаты Акихико и женщина не пришла в себя. Внезапно она схватила его за мантию и потянула на себя. Керо в удивлении обернулся к ней.

— Фиру, что с тобой? Тебе не хорошо?

— Да-а-а-а, сплю на ходу, — почесав затылок, ответила Ксуфирия. — Слушай, у меня тут одна идейка есть, но ты вряд ли согласишься на мою авантюру.

— Что за идея? — Керо будто не услышал последнего слова и задал в ответ вопрос.

— Кхем, в общем, — кашлянула она в кулак и отпустила его мантию, — я хочу предложить тебе свой план операции по освобождению Гартвольда.

— Продолжай, — посерьëзнел мгновенно он и вникал в каждое еë слово.

— Благодаря этому твоя армия обойдëтся малыми потерями...

— Так?

— И эта операция станет блицкригом...

— Так?

— Короче говоря, я хочу, чтобы ты одобрил мою идею по созданию могущественного воина с силой десяти человек и помог мне с этим, — договорила Ксуфирия свою идею и стала дожидаться от Керо положительного ответа.

— Ты имеешь в виду себя или...

— Нет. Я говорю про любого другого человека, которого ты одобришь на эту роль.

— И что для этого нужно? — напрягся император.

— Всего-то навсего по литру крови от каждого из десяти твоих самых сильных воинов... — говоря это, женщина поняла по лицу юноши, насколько он недоволен этой идеей. Ей пришлось в глубине души пожалеть о сказанном.

— Ну, а дальше что? Этот человек должен все десять литров выпить, чтобы он наподобие дьявола-разрушителя стал?! — раздражëнно спросил Керо на повышенных тонах.

— Да нет же! Его нужно лишь искупать в крови этих воинов и...

— В десяти литрах? Ты серьëзно? Да в них даже младенца не искупаешь! — на этот раз юноша рассмеялся, но излучая при этом лишь презрение ко всей этой затеи.

—  С водой можно смешать, дурень! Хватит ржать!

— Ха-ха! Да я просто поверить не могу, что ты можешь предлагать такие бредовые идеи! Поверь мне, никто из моих самых сильных воинов не подпишется на это и не поверит, что, искупавшись в их крови, какой-то посторонний человек унаследует их силы! Все примут это за бред, хотя ты и завоевала их доверие своими подвигами.

— А что тебе мешает просто приказать им?

— Я на принудительной основе никого не собираюсь по литру крови лишать. Лучше забудь об этом, мы и так справимся.

— Ага, но при этом твоя армия опять потеряет тысячи воинов, в числе которых могут быть и сильнейшие на сегодняшний момент из них, — констатировала факт она, смотря на него с раздражением. — Чем тебе идея моя не нравится? Раньше на всë соглашался, а теперь...

— Потому что теперь мне страшно идти на риск и иным путëм, когда план проведения операции почти выбран, армия уже на боевой готовности и остаëтся лишь выбрать дату и время еë осуществления! Почему ты не предложила эту идею раньше, Фиру? Тогда бы я не колебался.

— А тогда я о таком ещё не знала, умник!

Весь их жаркий разговор, вскоре превратившийся в ругань, услышал Акихико от самого начала. Его поразила идея Ксуфирии и одновременно вдохновила, что он уже больше не мог просто слушать. Акихико громко упал с кровати и пополз, как гусеница, к двери, что у него заняло много времени, но даже когда он схватился за ручку и открыл дверь, крики в коридоре не прекратились. Участники ссоры заметили его лишь после скрипа двери и уставших стонов Акихико, что валялся на пороге своей комнаты. Оба замолчали и подбежали к парню.

— Аки, ты чего творишь? Куда ты пополз? Господи! — всполошился его старший брат, желая взять его на руки и унести обратно на кровать, но Акихико остановил его. Он не сводил глаз с Ксуфирии, стоящей рядом.

— Ксуфирия, можно я стану этим самым воином? Пригоден ли я для этого?

Воцарилось громкое молчание. Керо в ужасе оглядел брата с ног до головы, не двигаясь и молча; Акихико всë ещё смотрел решительно на ведьму; Ксуфирия тоже молчала в раздумье. Она думала над ответом достаточно долго, чтобы после этого дать утвердительный кивок.

— На эту роль пригоден кто угодно, но вот Керо вряд ли...

— Разумеется я против! — отозвался юноша и схватил брата за плечи. — Ты хоть понимаешь, на что подписываешься? Зачем тебе вообще такая участь? Хочешь умереть на поле боя? Умереть красиво? Я тебе не позволю!

— А кто сказал, что я собираюсь умирать, брат?! — холодным тоном спросил его Акихико, переведя взгляд на него. — Неужели ты не понимаешь, почему я на это соглашаюсь? Я хочу по-настоящему «стать живым» — вот и всë! Неважно где, неважно как я это сделаю, я хочу стать нужным, хочу помочь тебе и твоим воинам, чтобы сократить число потерь, которые принесëт ближайшая битва!

— Но ведь ты не можешь ходить!

— Он излечится после проведения этого ритуала. Он сможет ходить, бегать, даже навыки фехтования у него будут, — вставила вновь своë «я» Ксуфирия, что заставило Керо в шоке замолкнуть. Акихико радостно улыбнулся.

— Видишь, Керо? Я исцелюсь, смогу ходить, бегать и помогать тебе! Мы сможем видеться каждый день, не нужно будет обо мне заботиться, приносить мне еду и новые книги — я сам всë это смогу делать! Мы ведь оба об этом мечтали, помнишь? В детстве ты мне постоянно это говорил! — воодушевлëнно говорил Акихико, но брат его будто вовсе не слышал, пропадая в своих мыслях. — Керо, пожалуйста, позволь Ксуфирии сделать это со мной, прошу!

Керо молчал долго и упорно, смотрел в пол и ничего не слышал, ничего не видел вокруг себя. В иной ситуации он бы обрадовался этой вести, но в нынешней, когда юноша без объяснений понял, что именно Ксуфирия с ним сделает. Керо не хотел мириться с этим, не хотел, чтобы брат становился чем-то наподобие дьявола с силой, недоступной простым людям, но было уже поздно этому препятствовать: Акихико уже дал согласие, навоображал, как он ходит, бегает и сражается вместе с ним на поле боя, и возненавидит его, если он ему запретит воплотить свои мечты в жизнь. Керо понимал, что от его мнения уже ничего не зависит, что Акихико не отступит, его не переубедить. Если бы только они не заговорили об этом здесь, возле его комнаты, такой бы ситуации не произошло.

Император поднялся в полный рост, отпустил Акихико и посмотрел Ксуфирии прямо в глаза, после чего подошëл к ней вплотную. Его глаза говорили за него, горя огнëм сожаления.

— Он же перестанет быть человеком, так?

— Только понял?

— Нет. Это неважно.

— Так ты что, даëшь добро?

Керо слабо кивнул и опустил голову.

— Почему решил уступить?

— Потому что этого хочет Аки. Я не хочу, чтобы из-за моего эгоизма он меня возненавидел. Я не имею права решать за него, ведь Аки может сам распоряжаться своей жизнью.

— А если позже он будет обвинять в своëм выборе тебя? — Этот вопрос заставил Керо поднять голову и склониться перед женщиной.

— Даже если так оно и будет, я приму это, не стану оправдываться. Ведь я его старший брат, глава семьи, и я должен нести ответственность за его поступки и решения, потому что люблю его. Любовь — это прежде всего ответственность, удовольствие мы от неë получаем в самую последнюю очередь.

Ещё раз заглянув Ксуфирии глубоко в глаза, словно ища в них поддержки, Керо развернулся к брату. Тот оперелся спиной на дверной косяк и терпеливо смотрел на них обоих. Акихико ожидал услышать их единогласное решение, но Керо убил все его ожидания и начал говорить один.

— Я не против, если этим могущественным воином станешь ты, Аки. Поступай, как сам желаешь.

— Спасибо, брат, — счастливо улыбнулся ему Акихико, смотря на него с искренней благодарностью и любовью. Керо на это только кивнул, вздохнул и незаметно сжал кулаки под мантией.

Брата Керо унëс обратно в его покои. Уже там Ксуфирия объяснила братьям, в чëм заключается этот ритуал, который она назвала «один за всех». Про него она вычитала в одной из книг про заклинания и ритуалы вперемешку из библиотеки Гриммилин, наткнувшись на него случайно, но, оказывается, даже нежеланные знания бывают полезны и могут пригодиться в жизни, как однажды ей пригодились знания про ритуал «двухсердия», про который ей поведала Хонсе Гритенн. Суть его заключалось вот в чëм: у нескольких физически сильных людей — их может быть хоть сколько — берëтся литр крови, эту кровь сливают в одну ëмкость, смешивая еë, можно добавить воды — только не святую, — и помещают в ëмкость человека, который и унаследует силу людей, у кого была взята кровь для ритуала, при этом сами эти люди не лишатся своих сил, да и от потери литра крови они не умрут, так что безопасность Ксуфирия им гарантировала. После рассказа женщина послала Керо к его воинам, чтобы он с ними договорился, а сама ушла в свою комнату за той самой книгой, которую она привезла с собой в день переезда во дворец. В книге Ксуфирия нашла заклинание, которое нужно было прочесть во время проведения ритуала — она соврала Керо о том, что ранее не знала об этом ритуале; она просто про него запамятовала. Когда она вернулась в комнату Акихико, Керо ещё не было, а ждать его пришлось долго, но он вернулся с хорошими вестями. Ксуфирия подумать не могла, что на договоры уйдëт столько времени.

Избранных для ритуала воинов пригласили в кабинет лекаря — с ним император тоже договорился, — который и выкачал у всех десятерых по литру крови. Доноры аж побледнели после взятия крови, но молча ушли после того, как лекарь посоветовал им оставшийся день отдыхать и восстанавливаться. Кровь каждого поместили в отдельный сосуд, и Керо с Ксуфирией перенесли еë в ванную комнату, где быстро перелили в ванну и добавили в неë воды, которая тут же окрасилась в красный. Выглядело это жутко с одной стороны, но Акихико это ничуть не напугало, когда Керо принëс его в ванную на руках, будто он видел это каждый день. Брат помог ему избавиться от одежды и залезть в ванну, но Акихико начал колебаться, как только он пальцем руки ощутил холод воды.

— Раньше надо было бояться. Поторопись лучше, — в своëм репертуаре «приободрила» его Ксуфирия, сказав это через плечо. Акихико шумно сглотнул и взял волю в кулак.

— Опускай меня, Керо.

Дважды повторять не пришлось. Брат аккуратно опустил его к воде и даже не побоялся намочить рукава в кровавой воде, уложив Акихико на дно ванны. Красная вода скрывала полностью его тело, но она была до жути холодной, что у парня загремели кости. Акихико был слишком худощав для своего возраста, рëбра торчали, как иголки у ëлки, что их было заметно невооружённым взглядом, поэтому он и носил всегда мешковатую и длинную пижаму, чтобы скрывать свою выдающуюся костлявость. Ксуфирия хоть и не увидела этого, потому что всë это время стояла лицом к стене, а вот Керо видел это не впервые, но каждый раз у него сжималось сердце из-за обиды на матушку-природу. Хоть это и не была болезнь, но у Акихико с детства не было большой любви к еде; он, бывало, отказывался от какого-то приëма пищи и ел всего два раза в день. Керо даже подозревал, что таким образом брат пытается умереть голодной смертью, но Акихико никогда даже не терял сознание от голода и у него не болела голова, что часто бывает при долгом голодании. Умирать принц точно не хотел, и, наверное, именно за сильный дух судьба подкинула ему шанс изменить свою жизнь, что и должно произойти именно сейчас.

Парень долго привыкал к воде, не переставал дрожать. Ксуфирия в конечном итоге развернулась и сказала ему задержать дыхание и окунуться в воду с головой. Акихико отважился на это не сразу, но всë же сделал то, что она просила от него. Керо в тревоге замер и стал ждать, когда голова брата снова окажется над водой, но когда Акихико под водой перестал испускать пузырьки, он запаниковал.

— Всë в порядке с ним, не вмешивайся.

— Он ведь захлебнëтся!

— Не захлебнëтся, — заверила его в обратном женщина. — Он отключился, поэтому не вспывает, — на этом слове Керо потянул руку к воде, но Ксуфирия еë перехватила, — но он очнëтся, как только поглотит всю кровь в воде внутрь себя.

— То есть...

— Пока вода не станет прозрачной, он не придëт в себя. Его тело приобразится, а сам он потеряет память.

— Почему ты сразу об этом не сказала? — разозлился не на шутку Керо.

— Я побоялась, что из-за этого Акихико может передумать, ведь я не знаю, насколько память о тебе дорога ему. Может, ты для него гораздо ценнее, чем его мечта.

— Смеëшься? — Керо спокойно отдëрнул руку. — Тогда бы я сам его подтолкнул к верному решению. Лучше пусть он забудет обо мне вместе со своей скудной жизнью инвалида, чем откажется от полноценной жизни человека.

— Ты так говоришь, потому что думаешь, что память можно восстановить? — От услышанного парень дрогнул. — Тогда спешу тебя разочаровать: я не хочу, чтобы кто-нибудь восстановил ему воспоминания о прошлой жизни.

— Но почему?!

— Пусть он живëт по новой, позволь ему освободиться от родства с тобой. Ты — его слабость, а от них нужно избавляться. Сила сделает его могущественным воином, а лишение слабостей — непобедимым.

После ответа Ксуфирия подошла к окну, открыла его и впустила внутрь промокшую под идущим дождëм Хаку, что всë это время ждала снаружи и держала в лапах колбу с чьей-то кровью. Хозяйка ещё утром наказала вороне слетать к Хонсе Гритенн с письмом, в котором она просила еë дать своей крови для обряда посвящения в колдуны, то есть Ксуфирия ещё утром планировала предложить Керо свою идею. К всеобщему счастью, Хонсе согласилась помочь и Хака вернулась к хозяйке с еë кровью, которую Ксуфирия тут же вылила в ванну, вместе с этим подумав, что было бы удобнее, если бы она сама была чистокровной ведьмой и не нуждалась в помощи других ведьм. После этого она закрыла глаза и начала читать заклинание. Ксуфирия сделала это всë только после ухода Керо, который своим уходом изобразил исчезновение из жизни и из памяти своего брата, где ему больше нет места, как он понял из слов Ксуфирии. Женщина восприняла это действие за согласие и спокойно отреагировала на то, что Керо не стал противиться еë воли. Он буквально передал свои права и обязанности Ксуфирии, которые она будет выполнять в любом случае, ведь Акихико нужен был наставник, чтобы начать жить по-новому и без старшего брата.

Спустя два часа вода полностью стала прозрачной, а лежавший в ней Акихико вскоре тоже пришëл к себя. Хилое и тщедушное тело будто исчезло вместе с кровью в воде, на его месте теперь лежало крупное и мускулистое тело мужчины, поимевшее вместо бледного тëмный оттенок кожи. Каштановые волосы окрепли и разрослись по всей голове, а глаза с зелëным цветом радужки сменились на красный, какой имеют все носители сумрачных генов. Акихико было не узнать, ибо даже голос вместе со взглядом изменился. Как только юноша увидел женщину, сидящую на подоконнике, он с безразличием, словно вовсе не интересуясь этим, задал ей вопрос:

— Где я?

— Ты в императорском дворце Его Величества Керо Паланшель. Тебя зовут Акихико, а я — Ксуфирия Неакриде, твоя госпожа, которой ты обязан служить верой и правдой за спасение твоей жизни, — медленно проговорила она, смотря на него оценивающе. Женщина заранее придумала, как будет отвечать на этот вопрос.

— Тогда что мы делаем во дворце императора?

— Мы его союзники и помогаем ему одержать победу в нынешней гражданской войне. Ты потерял память в прошлом бою, поэтому ничего не помнишь.

— Ясно, — призадумался парень. — Значит, мы живëм здесь?

— Да, временно.

— Сколько уже идëт война?

— Три года. Через несколько дней будет финальный бой, который и решит будущее Керпсии.

— Это название нашей страны?

— Да.

— А скажите, — начал он, затуманенно смотря на свою ладонь, — я ведь не человек, да?

Перед ответом Ксуфирия выждала паузу и слезла с подоконника.

— Люди в мире делятся на два вида: колдун и человек. Мы с тобой колдуны, так как в нашей крови содержатся сумрачные гены, присущие всем колдунам. Мы вместе с армией императора воюем против армии революционеров, которая состоит из колдунов и обычных людей — их принято называть «рабами» и активистами. Их предводителями являются дьяволисты — колдуны, — что управляют своей армией из Гартвольда — города, на который на днях будет осуществлена операция по освобождению гражданских. Мы в ней тоже участвуем, а на тебя надеется вся императорская армия вместе с Его Величеством. Ты должен выложиться по полной, чтобы было как можно меньше потерь в армии императора — вот твоя главная задача в грядущем сражении.