Глава тринадцатая
Каменное подземелье освещалось одной лишь свечой. Куросава, прикованный цепями к стене, едва мог пошевелить пальцами. Музан позаботился о том, чтобы его тело сильно ослабло и тот не смог оказать сопротивления. И это чудовище прямо сейчас стояло перед Куросавой с надменной ухмылкой. Если бы не цепи на его руках – он бы как следует заехал тому по лицу.
– А если бы рассказал мне всё раньше, мне бы не пришлось тебя похищать, – сказав это, Музан сделал шаг ближе и опустился перед парнем на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. – Знаешь... Терпение – не моя добродетель.
Он медленно провёл острым когтём по груди Куросавы. Кожа с лёгкостью рассеклась, и кровь медленно выступила из разреза. Демоническая регенерация парня затягивала рану, но скорость была слишком медленной из-за слабости.
– Спрошу ещё раз: где главная штаб-квартира?
Куросава стиснул зубы и яростно уставился на демона перед собой. Увидев это, Музан разочарованно опустил уголки губ.
– Так и будешь играть из себя героя? Думаешь, сможешь спасти всех и в будущем тебя будут только благоволить и чествовать? Нет! Ты никто для них! – взгляд Музана на мгновение стал безумным. – А я твой спаситель. Я предлагаю тебе прекрасный шанс встать на нашу сторону и стать сильнее. Намного сильнее...
Он вонзил ногти в плоть у ключицы и резким движением вниз оторвал длинную полосу кожи. За этим последовал хруст рвущихся тканей и невыносимая, раздирающая боль. Рваные края раны загибались назад, а обнажившиеся мышцы пульсировали от боли. Ручеек алой крови стал стекать вниз по груди и капать на пол.
Куросава закричал, не в силах сдержаться. Его тело затерялось, глаза широко раскрылись, а взгляд был направлен куда-то в пустоту.
Тем временем Музан с улыбкой рассматривал окровавленный лоскут кожи в своих пальцах. Он усмехнулся виду свободно свисающей блестящей плоти, а затем с наигранным отвращением швырнул её на пол.
– Как тебе? Больно?
Он принялся снимать с Куросавы кожу кусок за куском. Со спины, плеч, груди. Оторванные части он скидывал на пол у ног ошалевшего от боли парня. Временами сознание Куросавы уплывало, и тогда Музан останавливался, давая регенерации слегка подтянуть раны, лишь чтобы снова их вскрыть.
Когда кожа на торсе и руках была содрана до мышц, Музан сменил тактику. В его руке материализовалось длинное, тонкое лезвие, сотканное из его же плоти.
– Раз уж для тебя это легко, то попробуем пожёсче.
Лезвие вошло в мышцу предплечья и медленно стало разрезать её вдоль, обнажая кость. Плоть с отвратительным звуком хлюпала, когда острый конец рассекал кожу и мышцы как масло. Из артерий хлынула ярко красная кровь и стала заливать холодный каменный пол. В воздухе тут же поднялся сладковатый запах железа, от которого немели руки. Спустя всего несколько секунд Куросава закусил губу до крови, а его крики превратились в хриплые болезненные стоны. Он больше не чувствовал своего тела, только боль, разрывающую его на части.
Затем Музан резко вытащил нож, от чего Куросава дёрнулся и прошипел. Он дразняще поводил острыи концом по коже парня, медленно опускаясь вниз. Остановившись на середине тела, солнечном сплетении, он замер. Он поднял взгляд на лицо Куросавы и усмехнулся. Сразу после этого, он вонзил холодное лезвие в живот парня. Куросава от шока даже не сумел вскрикнуть, а затем понял, что не может даже вздохнуть. Он издал тихий хрип и свесил голову с широко раскрытыми глазами. Из-за лезвия внутри, тело не могло регенерировать.
В месте ранения тут же стало тепло, а затем это ощущение перешло в жгучий жар. Живот заливало кровью изнутри. Куросава тут же побледнел и стал пытаться хватать ртом воздух, что у него не удавалось.
Спустя несколько секунд, Музан вынул клинок. Ещё чуть-чуть и его жертва бы вырубилась от внутреннего кровоизлияния, чего ему совсем не хотелось.
Раны хоть и медленно, но затянулись, а кровь рассосалась. Белый, как смерть, Куросава остался в сознании. Он судорожно и рвано дышал, всё ещё чувствуя остатки боли в животе.
– Говори, и это прекратится. Назови имена столпов и их дыхания, – произнёс Музан и в этот раз приставил нож к горлу парня.