Глава восьмая
Но демон был хитер и прочитал их действия заранее. Одна из его конечностей, которую все считали отсеченной, внезапно ожила и, изогнувшись по немыслимой траектории, впилась Куросаве в спину, насквозь пронзая грудь. К тому времени эффект от восьмой каты уже спал и парень натурально ощутил всю боль этого ранения.
Куросава пошатнулся. Его демоническая регенерация уже работала, затягивая рану и выталкивая инородное тело из своего, но он не предусмотрел, что в этот миг он был обездвижен...
И тогда демон нанес свой главный удар.
Четыре острых как бритва лезвия, сверкнули в воздухе одновременно. Первое лезвие отсекло Куросаве правую руку по локоть. Клинок, все еще сжатый в его пальцах, с глухим стуком упал на камни. Из горла Куросавы издался истошный крик и тот в панике схватился второй рукой за оставшуюся часть первой. Боль была невыносимо сильной.
Второе и третье отрубили обе ноги по колени. Его тело, лишенное опоры, рухнуло вперед.
Четвертое лезвие вновь пронзило его грудь, прижав окровавленный торс к земле.
Кровь, темная и густая, хлынула на серый камень, заполняя трещины. К тому времени голос Куросавы сорвался и он лишь издал короткий, захлебывающийся выдох. Его алые глаза помутнели от шока, а из-за повреждённых лёгких из уголков рта показались ручейки крови. Он лежал как обрубок, истекающий кровью и не в силах пошевелиться. Черные узоры на его коже побледнели, но не исчезли полностью. Его регенерация работала, но конечности не отрастали – слишком велик был урон и слишком много энергии ушло на бой.
Санеми, увидев это, замер на мгновение. Он много раз видел ранения и похуже и это уже не вызывало особого удивления, но в этот раз всё было по-другому. Ярость, которую он питал к полу-демону, исчезла. Он сжал губы и свой клинок. Сочувствие ему было не чуждо, поэтому он проникся огромным уважением к Куросаве за своё спасение.
– АААРГХ! – с новыми силами, подпитываемый чистой ненавистью, он ринулся на демона. – Дыхание Ветра, Форма седьмая: Ураган Полной Луны!
Обанай, даже несмотря на рану в плече, поддержал его и ринулся вперёд.
Обезглавленный демон, лишившийся своей основной угрозы, не устоял против объединенной ярости двух Столпов. Его тело рассыпалось в прах.
Санеми, тяжело дыша, подошел к тому, что осталось от Куросавы. Он смотрел на окровавленный торс, на культи конечностей, которые невероятно медленно начинали затягиваться новой, розовой кожей.
– Идиот, – хрипло выдохнул он, опускаясь на колени. – Зачем ты...
Он снял с себя хаори и, сжав зубы, осторожно завернул в него остатки товарища. Обанай помог ему поднять тело Куросавы на руки.
– Держись, ублюдок. Мы тебя дотащим.
Прошла неделя. Куросава лежал в своей комнате в поместье Бабочки. Его конечности отросли, но были слабыми и он плохо ими управлял. Каждое движение сопровождалось болью. Внезапно дверь открылась без стука.
На удивление Куросаве, внутрь вошёл тот, кого он совсем не ожидал увидеть. Это был Санеми. Он молча поставил рядом с кроватью Куросавы деревянный поднос с едой.
– Ешь. Восстанавливай силы, – его голос был по-прежнему грубым, но в нем не было прежнего презрения.
В этот миг воздух в комнате сгустился и застыл. Дёргающаяся тьма, словно живой организм, заполнила угол комнаты. И из нее вышел он...
Кибуцудзи Музан. Его красота была пугающей. Бледная кожа и глаза цвета винограда явно указывали на то, что это не человек.
– Ах, какая трогательная сцена, – его голос был мелодичным и не выражал никакой агрессии.
Санеми сразу понял в чём дело и тут же рванулся к своему клинку, но его тело вдруг стало свинцовым. Парализованный, он не мог пошевелить даже пальцем.
Музан не удостоил его взглядом. Он смотрел только на Куросаву.
– Оу, гибрид человека и демона... Поистине уникальное творение. Ты должен был принадлежать мне с самого начала.
Он подошел к кровати и плавным движением, без всякого усилия, впился в плечо Куросавы своей рукой, вонзая в его кожу свои острыи ногти. По коже парня тут же покатились капельки крови, при виде которых Мудзан неоднозначно хмыкнул. Куросава стиснул зубы, но не издал ни звука.