Глава четвёртая
Свет был нестерпимо ярким, режущим глаза, привыкшие к полумраку камер. Куросава открыл глаза. Холодный, стерильный запах проникал в легкие, вызывая дрожь.
Рядом, тихо всхлипывая, сидел Юки, его друг, его единственная связь с миром за пределами этих стен. Они были здесь с тех пор, как себя помнили. Дети, которые не знали другого мира, кроме лабораторных комнат, медицинских осмотров и постоянного страха.
Их "воспитатели" – люди в белых халатах – говорили о "выращивании", о "трансформации". Они видели, как другие дети менялись, становились... чем-то иным. Нечто тёмное, злое, чего они сами боялись. Куросава и Юки чувствовали, как внутри них пробуждаются странные, пугающие силы, но они держались друг за друга, стараясь сохранить в себе остатки человечности.
Сегодня было не так, как всегда. В воздухе витало напряжение. Охранники были более нервными, а "ученые" – более суетливыми. Юки, всегда наблюдательный мальчик, заметил это первым.
- Куросава, – прошептал он, его голос дрожал, –что-то не так. Они нервничают.
Куросава кивнул. Они давно готовились.
Месяцами, используя каждый момент, когда их оставляли одних, они изучали схемы вентиляции, слабые места в системах безопасности, которые им удавалось подсмотреть. Они знали, что шанс будет один, и только один.
И вот он настал. Шанс побега из этой тюрьмы. Внезапная суматоха в коридоре. Крики, звук разбивающегося стекла. Это был их шанс.
- Бежим! – крикнул Куросава, хватая Юки за руку.
Они выскользнули из своей комнаты, скользя по холодным, пустым коридорам. Сердца колотились в унисон, заглушая страх. Каждый шорох казался приближающимся шагом охранников. Они бежали, преодолевая инстинктивное желание спрятаться, ведь знали – прячась, они потеряют всё.
Они добрались до служебного коридора, ведущего к выходу. Но радость была преждевременной. Впереди, в тусклом свете аварийного освещения, появились фигуры. Высокие, в темной форме, с оружием в руках. Охранники.
- Стой! - раздался хриплый крик.
Куросава и Юки бросились в разные стороны, пытаясь скрыться за оборудованием. Пули просвистели над головами. Куросава увидел, как один охранник приближается к Юки, который отчаянно пытался увернуться.
- Юки! - крикнул Куросава, пытаясь прорваться к нему.
Но Юки, понимая, что им не спастись обоим, принял решение. Он увидел небольшой, но острый металлический обломок, лежавший неподалеку. В отчаянном порыве он схватил его и бросился прямо на приближающегося охранника, целясь в слабое место брони.
Охранник, застигнутый врасплох, отшатнулся, но успел выстрелить. Пуля прошла насквозь. Юки упал, его глаза, полные боли и решимости, устремились к Куросаве.
- Беги, Куросава... беги! – прохрипел он, а затем его тело обмякло.
- Ю... Юки.. - к глазам подступали слёзы, Куросава вдруг почувствовал, что к нему прибывает какая-то неизведанная сила
Куросава замер. Время остановилось. Он увидел, как Юки, его друг, его брат по несчастью, лежит мертвый. И в этот момент что-то внутри него сломалось.
Крик, который вырвался из его груди, был нечеловеческим. Это был рев боли, ярости и отчаяния. Его глаза вспыхнули красным. Тёмные, чернильные узоры, которые он так долго пытался контролировать, вырвались наружу, покрывая его тело, словно живая татуировка.
Охранники, готовившиеся добить его, замерли в ужасе. Они видели, как маленький, испуганный мальчик превращается во что-то иное. В нечто, от чего кровь стынет в жилах.
Куросава больше не чувствовал страха. Только голод. Голод к мести.
Он бросился вперед. Его движения стали невероятно быстрыми, неуловимыми. Он видел только их – убийц его друга. Он не использовал оружие. Его собственные руки стали смертоносными. Он чувствовал, как сила, которую в нем "выращивали", высвободилась, но не так, как хотели те люди. Он использовал ее, чтобы уничтожить их.
Он не останавливался, пока последний охранник не упал. Его тело было покрыто кровью, его дыхание было тяжёлым, но в его глазах всё ещё горел огонь.
Он стоял посреди поверженных тел, в тишине, нарушаемой лишь его собственным хриплым дыханием. Юки больше не было. Он был один. Сбежавший. И с тех пор, он нёс на себе бремя этой ночи, бремя воспоминаний и пробудившейся в нём силы. Силы, которая могла как спасти, так и уничтожить.
Куросава ненадолго вернулся в реальный мир. И проговорил :
- точно, именно тогда я встретил Оякату-саму. - и парень снова провалился в воспоминания.
Когда Куросава выбрался из мрачных стен лаборатории, его окутал совсем иной воздух. Не стерильный, а наполненный запахами земли, влаги и зелени. Лес встретил его тишиной, которая казалась оглушительной после постоянного шума и криков.
Он шел, спотыкаясь, ноги его ещё не привыкли к неровной почве. Каждая царапина, каждый синяк отзывались тупой болью, но куда сильнее был внутренний холод, поселившийся в душе после того, как он увидел мертвого Юки.
Мир за пределами лаборатории был незнаком, пугающ и одновременно манил своей обещанием свободы. Он брёл, ведомый лишь инстинктом выживания, не думая ни о чём, кроме следующего шага.
Его одежда была в лохмотьях, а на теле, помимо собственных мелких ран, виднелись следы крови – чужой, несомненно, но и его собственной тоже.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные, кроваво-красные оттенки. И в этой игре света и тени, среди густых зарослей, Куросава увидел фигуру. Подростка. На вид лет четырнадцати, не более. Он был стройным, с мягкими чертами лица, но в глазах его читалась какая-то особая, недетская мудрость и спокойствие.
Подросток остановился, заметив Куросаву. Его взгляд скользнул по окровавленной одежде, по испуганному, но твёрдому лицу мальчика. На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось чем-то другим – мягким сочувствием, которое Куросава не видел уже очень давно, если вообще когда-либо видел.
- Ты ранен, - тихо произнес подросток. Его голос был мелодичным, но уверенным, словно у человека, привыкшего принимать решения.
Куросава замер. Он был готов к агрессии, к недоверию, к тому, что его просто прогонят. Но этот мальчик... он смотрел на него так, словно видел не монстра, а просто ребёнка, попавшего в беду.
- Я... я сбежал, - прошептал Куросава, слова сами слетели с губ, как будто прорвало дамбу.
Подросток медленно кивнул, словно услышал именно то, что ожидал. Он подошел ближе, но не слишком, уважая личное пространство.
- Я вижу, - сказал он, его взгляд стал более внимательным. - Ты не один такой. Мир бывает жесток.
Он огляделся, затем снова посмотрел на Куросаву.
- Меня зовут Кагая. Кагая Убуяшики.- Он протянул руку, но не для рукопожатия, а скорее как приглашение. - Я помогу тебе. Есть безопасное место неподалёку. И надо обработать твои раны
Куросава посмотрел на протянутую руку, затем на лицо мальчика. В его глазах не было ни тени лжи, ни хитрости. Была лишь искренняя доброта и решимость. Это было то, чего ему так не хватало. Тот, кто смог бы увидеть за его окровавленной внешностью, за пробудившимися в нём тёмными силами, простое, потерянное дитя.
Он медленно, неуверенно, протянул свою руку.
- Куросава С...Сайто, - немного неуверенно прошептал он.
Кагая мягко сжал его руку.
-Куросава. Хорошо. Пойдём. Тебе нужно залечить раны.
И в тот момент, когда их руки соприкоснулись, Куросава почувствовал, что, возможно, он больше не одинок в этом новом, пугающем мире. И этот мальчик, с его необычайной добротой и мудростью, казалось, был готов разделить с ним этот путь.