Его тихая война

Сначала пришёл звук.

Это был рёв. Не гром... Что-то чужое. Он не принадлежал океану.

Глубины Пандоры всегда звучали — низкими песнями тулкунов, шелестом течений, редкими щелчками морских существ. Но этот звук был другим: тяжёлым, режущим, металлическим. Он шёл сквозь воду, как рана, и даже кораллы будто сжимались, пропуская его через себя.

Стая замедлилась.

Огромные тела перестали скользить плавно. Несколько тулкунов повернули головы одновременно, их движения стали осторожными. Они не понимали, что это. Но чувствовали — опасность.

Далеко над ними вода вдруг дрогнула. Тень накрыла поверхность. Сверху двигалось нечто, что не принадлежало ни небу, ни морю — огромный корабль, рассекающий воду вибрацией винтов. Он не плыл. Он вторгался.

Стая начала расходиться.

Медленно и без паники. Тулкуны не бежали — они никогда не бежали. Они верили океану.

Одна из самок осталась. Рядом с ней плыл детёныш. Маленькое тело двигалось неровно, неуверенно, и она подстраивала свою скорость под него. Она могла уйти. Могла нырнуть глубже, быстрее, чем любой охотник. Но детёныш не выдержал бы такого хода.

Она осталась. Сверху опустились гарпуны.
Первый ударил воду с глухим хлопком.
Второй — уже точнее. Гарпун вошёл в плоть.
Вода сразу стала тёмной. Самка вздрогнула, и океан ответил на её боль низкой вибрацией, будто сама Пандора услышала крик. Детёныш заметался рядом, толкаясь мордой в её бок, не понимая, почему она больше не ускоряется.

Она не пыталась спастись. Она пыталась закрыть его собой.

Ещё удар.

Её движение стало тяжёлым. Плавник дрогнул, огромная спина поднялась к поверхности. Она издала звук — не слышимый ушами, но прошедший сквозь толщу воды, сквозь камни рифа, сквозь дыхание океана.

Это был не зов стае. Это было прощание. Детёныш не уплывал. Он кружил рядом, тыкался в неё снова и снова, пытаясь разбудить.
Третий гарпун. Тело обмякло.

Океан наконец замолчал.

И только маленький тулкун всё ещё толкал её мордой, ожидая, что она сейчас двинется дальше. Но она больше не двигалась.

***

Дождь начался ещё до того, как они вернулись в Ава'атлу.

Тот же самый, что и накануне, но теперь он казался другим. Он не охлаждал воздух — он давил. Капли падали густо, тяжело, будто само небо не выдерживало увиденного. Океан потемнел, а лагуна потеряла прозрачность. Вода больше не блестела — она стала глухой.

Весть разнеслась быстрее гонцов.

К тому моменту, когда Тоновари ступил на настилы, весь клан уже собирался. Меткайина выходили из маруи молча, без обычных разговоров. Даже дети не шумели. Они чувствовали: случилось что-то, что нельзя исправить.

Элайни стояла среди них.

Капли стекали по её волосам и плечам, но она их не замечала. Чуть впереди — Цирея. Девушка не поднимала головы. Её плечи были напряжены, будто она ждала удара. Нетейам стоял неподалёку от отца. В его руках — металлический гарпунный наконечник, снятый с тела Ро. Он держал его осторожно, словно это не предмет, а живая вещь, способная снова причинить боль.

Когда Тоновари вышел вперёд, шум дождя вдруг стал слышнее голосов. Он не повышал голос. И всё равно все замолчали.

Но первой заговорила Ронал. Она стояла рядом с мужем, мокрые косы прилипли к плечам, и впервые Элайни увидела: цаxик не держит себя так, как обычно. В её лице не было ни спокойствия жрицы, ни силы хранительницы. Только горе.

— Убита моя духовная сестра, — сказала она. Не громко, но слова будто разошлись кругами по воде. Толпа зашевелилась. Кто-то выдохнул, кто-то опустил голову. Несколько женщин закрыли лица ладонями. Тоновари поднял взгляд на народ.

— Мы знали об охоте на тулкунов, — медленно произнёс он. — Но она была далеко, за пределами наших вод, — сделал паузу. — Теперь эта война пришла в наш дом.

Слова ударили сильнее, чем крик. Шёпот мгновенно поднялся, как ветер перед штормом. Воины сжали копья. Кто-то уже говорил о мести.

— Мы дадим бой, — продолжил Тоновари. — Мы защитим своих братьев! — гул согласия прокатился по настилам. И именно тогда вперёд шагнул Джейк.

— Нет, — он не кричал, но его услышали. — Если вы вступите в бой, будет только хуже, — сказал он. — Они не остановятся. Они пришлют больше кораблей.

Толпа загудела недовольно. Кто-то выкрикнул протест. Ронал повернулась к нему резко.

— Ты столько времени живёшь среди нас... — её голос стал холодным, — и до сих пор не понял нас?

— Я понял слишком хорошо, — ответил Джейк. — Если вы ввяжетесь в эту войну, они придут за всем, что вам дорого.

Шум усилился.

— Мы должны защитить близких! — сказал Тоновари.

— Послушайте моего отца... пожалуйста, — сказал Нетейам,  держал гарпун обеими руками. Вода стекала с него на настил.

— Именно поэтому нельзя воевать, — твёрдо ответил Джейк. — Это только приведёт больше кораблей.

Клан не слушал. Тогда Джейк взял гарпун с рук сына и неожиданно шагнул вперёд. Голоса стихли не сразу — но постепенно. Джейк поднял руку вверх, показывая гарпун остальным, пока голоса окончательно не стихли. Даже дождь словно стал тише.

— Это оружие — смерть, — сказал он. Джейк повернул наконечник так, чтобы его видели все.
— Если увидите такое на тулкуне — немедленно уберите. Или позовите меня, я помогу убрать, — он обвёл взглядом клан. — Но в войну вступать нельзя. Важнее всего ведь защитить семью. Вы должны попросить тулкунов уплыть отсюда.

Тишина.

И в этой тишине Элайни увидела — Тоновари понял. Это было не поражение. Он медленно кивнул. Ронал закрыла глаза. На мгновение — всего на мгновение — её плечи опустились, будто она позволила себе усталость. Тоновари повернулся к народу.

— Идите и предупредите их, — сказал Тоновари, после этих слов Метка'йины сорвались с мест — уже не толпа, а народ, спешащий к тем, кого считал роднёй. Воины бежали к воде, вскакивали на илу, дети звали своих духовных братьев. Цирея первой бросилась к лагуне.

Элайни осталась на мгновение. Она посмотрела на Джейка, который стоял неподвижно, всё ещё держа в руках гарпун. И впервые она увидела в нём не только вождя семьи Салли. А человека, который уже однажды видел, как война уничтожает дом — и сейчас изо всех сил пытается не допустить этого снова.

Сначала Элайни даже не поняла, что с ней происходит.

Клан двигался — все сразу, быстро, каждый звал своего тулкуна, кто-то уже спускал илу на воду, кто-то хватал ремни и копья. Шум стоял огромный, но она почти ничего не слышала. Сердце билось слишком громко. Это было... уже знакомо. То же ощущение, которое она когда-то почувствовала в лесу за мгновение до того, как пришли небесные люди.

Она оглянулась.

Где Нетейам?

Среди движущихся фигур она увидела его почти сразу — он шёл быстро, не к воде, а в сторону дальнего настила. И только тогда она заметила ещё одну фигуру впереди него.

Ло'ак.

Он двигался решительно, почти бегом. И Элайни поняв, сорвалась с места. Дождь бил в лицо, доски под ногами были скользкими, она едва не поскользнулась, но всё равно догнала их — уже у края настила, где обычно держали илу.

— Ло'ак! — голос Элайни сорвался раньше, чем она поняла, что уже бежит. Дождь хлестал по лицу, мокрые доски скользили под ногами, но она всё-таки догнала их у самого края настила.

Оба обернулись, но Нетейам — первым.Он остановился сразу, ещё до того как увидел её лицо. Ему хватило одного взгляда на брата, на его дыхание, на напряжённые плечи. Он понял ещё до слов. Его взгляд стал тяжёлым — таким, каким он становился только перед боем.

— Куда-то собрался, братишка? — сказал он. Тихо — но именно от этого в его голосе не осталось ни капли привычной мягкости. Это был уже не разговор, скорее предупреждение.
Ло'ак не стал отрицать. Он даже не попытался придумать оправдание.

— Паякана никто не предупредит, — сказал он прямо, и в его голосе звучала спешка, будто каждая секунда сейчас стоила кому-то жизни. — У него кроме меня никого нет.

У Элайни внутри неприятно сжалось.

— Отец запретил тебе, — быстро сказала она, почти умоляюще, сама не замечая, как делает шаг ближе. Ло'ак резко повернул голову к ней.

— Ты вообще не лезь, — слова были резкие, почти грубые, но это была не злость. Это была защита как будто он отталкивал её не потому, что сердился... а потому что иначе мог передумать. Нетейам шагнул к нему так, как подходят к дикому илу, который может сорваться.

— Ло'ак, перестань, — теперь он говорил уже тише. И именно эта тишина звучала опаснее крика. — Ты никуда не пойдёшь.

— Пойду, — ответил Ло'ак, сжав челюсть. Он уже не спорил — он сообщал. — Я должен предупредить его.

На секунду повисла пауза. Слышен был только дождь и плеск воды под настилом. Нетейам смотрел на него долго. И в этом взгляде было не раздражение — страх, который он отчаянно пытался скрыть под жёсткостью старшего брата.

— Ты должен держать свою скаунскую задницу подальше от проблем, — сказал Нетейам уже жёстче. Слова прозвучали грубо, не по-его.
И именно поэтому Элайни замерла. Он почти никогда так не говорил с Ло'аком. — Как ты не понимаешь... — он на секунду закрыл глаза, будто пытался удержать себя, — почему ты всегда всё усложняешь?

Ло'ак резко вскинул голову. В нём будто щёлкнуло что-то.

— То есть... — его голос стал выше, напряжённее. — Почему я не такой же идеальный сынок? Сильный и послушный воин как ты? — дождь стекал по его лицу, но он даже не моргал. Он больше не защищал Паякана — он защищал себя. Всё, что копилось в нём, наконец прорвалось. — Потому что я другой! — почти крик. — Паякан — мой брат!

И вот тогда Нетейам сорвался и шагнул к нему вплотную. Он не толкнул его, не схватил. Но остановился так близко, что между ними почти не осталось воздуха.

— Он твой брат? — его голос стал низким, опасно спокойным. Он не кричал и от этого стало страшнее. — Это я твой брат.

Секунда.

Они смотрели друг на друга. И Элайни вдруг поняла: сейчас они говорят совсем не о тулкуне.
Нетейам говорил: я боюсь потерять тебя. Ло'ак слышал: ты всегда всё делаешь неправильно. И ни один не мог это сказать вслух. Ло'ак отвернулся первым. Резко вдохнул.

— Мне плевать, — выдохнул он хрипло. — Я должен предупредить его.

И именно в этот момент из воды показались илу. Цирея подплыла первой.

— Ло'ак! — она уже поняла по его лицу. Аонунг нахмурился, Ротхо оглянулся на братьев. Воздух вокруг стал плотным, как перед штормом. Но Ло'ак больше не собирался слушать. Он позвал своего илу коротким свистом. Существо подняло голову из воды рядом с настилом. Он даже не посмотрел на Нетейама — потому что если бы посмотрел... мог остановиться. Ло'ак спрыгнул и вода сомкнулась над ним.

— ЛО'АК! — крик Циреи прорезал шум дождя. И в тот же миг Элайни почувствовала — сердце сжалось так, будто опасность ушла вместе с ним в океан... но не закончилась.
Она только началась.

Нетейам даже не смотрел, как брат уходит под воду. Решение было принято раньше — ещё тогда, когда Ло'ак произнёс: «Паякан — мой брат». Он уже знал: Ло'ак не вернётся сам.
Нетейам повернулся к Элайни:

— Скажи отцу, мы догоним его, — сказал он ровно, слишком спокойно для происходящего. Затем к Аонунгу. — Он идёт к Паякану, надо остановить его.

Аонунг кивнул, уже вскакивая на своего илу.

Нетейам сделал шаг к краю настила и вдруг остановился, словно сама земля под ногами удержала его сильнее долга. Шум дождя, крики у воды, всплески — всё на мгновение отдалилось, будто мир вокруг потерял чёткость. Он обернулся.

Элайни стояла совсем близко — ближе, чем секунду назад. Она и сама не поняла, как подошла. Просто в какой-то момент её ноги сделали это раньше, чем разум успел остановить. И тогда страх наконец настиг её — не тревога и не беспокойство, а тот тяжёлый, холодный страх, который приходит раньше беды, когда ещё ничего не произошло, но сердце уже знает: сейчас что-то оборвётся.

Взгляд Нетейама не скользнул, не задержался случайно — он словно пытался запомнить. Линию её лица, мокрые ресницы, пряди волос, прилипшие к щеке, выражение глаз, в которых она отчаянно пыталась скрыть понимание. Элайни вдруг захотелось его остановить. Сказать хоть что-нибудь — любое слово, которое задержит его ещё на секунду. Но горло будто сжалось, и ни один звук не появился. Она только стояла, чувствуя, как учащённо бьётся сердце.

Он шагнул к ней первым и притянул к себе.

Объятие оказалось неожиданно сильным, почти резким, будто он держался за неё, а не просто обнимал. Её лоб упёрся в его плечо, дыхание на секунду сбилось. Это не было привычным касанием — не неловким, не осторожным. Так не прощаются перед короткой разлукой. Так обнимают, когда не уверены, что вернутся. Она услышала его сердце — тяжёлые, быстрые удары под ладонью. И в этот момент поняла: он не боится за себя. Он боится оставить её.

— Нетейам... — её голос прозвучал едва слышно.

Он не ответил. Только чуть отстранился, но рук не убрал. Его лоб коснулся её лба, и холодные капли дождя стекали по их вискам, но он будто не замечал ни воды, ни ветра, ни кого-то вокруг. Потом его губы коснулись её губ. Коротко, почти осторожно — не так, как начинают, а так, как оставляют. От этого прикосновения у неё перехватило дыхание сильнее, чем от его объятий.

Он прошептал на выдохе:

— Oel ngati kameie (я тебя вижу)...

Но сейчас это было не приветствием. Это было признанием, которое он не смог больше удерживать. Слова, сказанные потому, что, возможно, позже он уже не сможет их сказать. Он отпустил её резко, почти насильно оторвал руки, словно понимал: задержись ещё мгновение — и не уйдёт вовсе. Не оглянувшись больше, он развернулся и прыгнул.

Вода поднялась брызгами и сразу сомкнулась над ним — слишком быстро, будто океан забрал его.

Элайни осталась стоять. Лишь через секунду она заметила, что её руки всё ещё вытянуты вперёд, как будто она всё ещё пытается удержать его. По спине прошёл холод — не от дождя, а глубже, тяжелее. Это было не просто расставание на время. Это было ощущение утраты, пришедшее раньше самой потери.

Что-то было неправильно.

Она не могла объяснить, что именно, но знала: сейчас происходит момент, после которого всё уже не будет прежним. Она резко развернулась и побежала по мокрому настилу.

— Джейк! — крик сорвался сам.

Элайни бежала, почти не чувствуя ног. Дождь хлестал по лицу, доски настила под босыми ступнями скользили, но она не замедлялась — страх гнал её быстрее, чем разум успевал осмыслить происходящее. Сердце билось слишком сильно, неровно, будто она уже опаздывала, хотя сама не знала — к чему.

Она увидела их у края поселения. Джейк и Нейтири стояли под навесом возле своего маруи, разговаривая вполголоса, и в их позах уже чувствовалась тревога — та напряжённая готовность, которая появляется у воинов задолго до опасности. Элайни почти врезалась в них, когда выбежала на настил. Дыхание сбивалось, грудь горела, слова путались.

— Джейк... Нетейам... Ло'ак... они... они уплыли...

— Что случилось? — Нейтири сразу шагнула к ней.

Элайни попыталась объяснить, но в этот момент Джейк и Нейтири вдруг резко замерли. Они не двинулись, не обернулся — просто остановились посреди движения, словно услышали звук, которого больше никто не слышал. Затем обернулись друг на друга и их пальца медленно поднялись к виску. Элайни сначала не поняла. А потом увидела — они слушают.

В ушах были передатчики...

Лицо Джейка изменилось так быстро, что это было страшнее любых слов. Сначала напряжение, затем недоверие... и сразу — холод.

— Ло'ак? — тихо сказал он, почти шёпотом.

— Что такое? — спросила Элайни, но они не ответили. И чем дольше длилась тишина, тем сильнее бледнело его лицо. Челюсть сжалась, плечи стали каменными. Элайни видела — он уже не здесь. Он там. С сыном.

— Где вы? — резко, уже командным голосом. — Ло'ак, сын вы должны уходить оттуда срочно. Уплывайте быстрее, мы сейчас отправимся к вам...

Джейк резко развернулся.

— Надо к Тоновари... Там и его дети.

Он даже не ждал ответа — уже шёл. Нейтири сразу за ним. И Элайни вдруг поняла: страх, который не давал ей дышать всё это время, был не напрасным. Теперь опасность стала настоящей.

Элайни стояла лишь секунду. Потом развернулась и побежала. Она не помнила, как добралась до своего маруи. Руки сами схватили лук — тот самый, который он сделал для неё и стрелы, которые от точил совсем недавно. Пальцы дрожали, но движения были быстрыми, точными. Теперь страх стал ясным.

Он там.

Пока остальные уже уходили к воде, она бежала в противоположную сторону — к скалам. Ветер бил в лицо, дождь стекал по коже, но она поднималась всё выше по знакомой тропе. Камни были мокрыми, скользкими, ладони срывались, но она цеплялась снова.

Элайни остановилась всего в нескольких шагах от края скалы.

Икран уже ждал — огромный, напряжённый, крылья чуть приподняты от ветра. Он почувствовал чужое приближение раньше, чем увидел. Голова резко повернулась, зрачки сузились, и низкое предупреждающее рычание прокатилось по камню. Он не подпустил её. Сделал шаг вперёд, расправляя шею, показывая клыки — не ярость, а отказ. Это был не её зверь.

Элайни замерла.

Она знала — ещё шаг, и он просто взлетит... или оттолкнёт её с края. Но она не отступила.

— Я знаю, — тихо сказала она, не двигаясь, чтобы не спугнуть. — Я знаю, что икраны летают с одним охотником всю его жизнь... — она продолжала смотреть ему прямо в глаза. — Но твой охотник сейчас в опасности... Мне нужна твоя помощь только сегодня... ему нужна твоя помощь...

Икран всё ещё не двигался. Ноздри вздрагивали, хвост нервно ударил по камню. Он не понимал слов — но чувствовал не просьбу, а страх. Она медленно протянула руку. Не к уздечке — к морде.

— Помоги мне... пожалуйста...

На секунду ничего не произошло. Потом он перестал рычать. Голова чуть опустилась. Взгляд остался на ней — долгий, внимательный. Будто он искал в ней не человека... а того, кому принадлежит её сердце. Ветер ударил сильнее, и она почти потеряла равновесие, но не отвела глаз. И именно тогда икран сделал шаг ближе. Он медленно наклонил голову — не подчиняясь, а позволяя.

Приглашая.

Икран опустил голову ниже, позволяя подойти. Но Элайни всё равно не сразу решилась. Сердце билось слишком быстро — не от страха высоты, не от самого существа перед ней. От осознания того, что она собирается сделать.

Это был его икран. Его спутник. Часть его жизни.

Она протянула руку медленно, чтобы он видел каждое движение. Ладонь дрожала, но она не убрала её. Тёплая кожа под пальцами оказалась неожиданно гладкой, почти живой, и икран не отдёрнулся. Только внимательно смотрел ей в глаза, словно проверяя.

— Мне не нужно, чтобы ты принял меня, — тихо сказала она. — Только... помоги мне добраться до него.

Она осторожно потянулась к его нейронному отростку. На мгновение остановилась — в этом жесте было больше трепета, чем когда она впервые касалась Священного Древа в своём лесу. Это было чужое. Не её путь. Не её право.

Но там был Нетейам.

Она соединила куру.

Мир исчез не резко — мягко. Сначала она почувствовала ветер, хотя ещё стояла на камне. Потом — высоту. Пространство. Ощущение неба под крыльями, будто она всегда знала, как держаться в воздухе. Это были не её чувства... но и уже не чужие.

Тревога.

Икран чувствовал её. Не страх — направление. Стремление вперёд, к одному-единственному существу среди бесконечного океана. Он не понимал слов, но понимал цель. И принял. Он резко расправил крылья, пригибаясь, приглашая её взобраться.

Элайни на секунду замерла.

Высота вдруг стала реальной. Каменный выступ под ногами оказался слишком узким, ветер — слишком сильным, а существо перед ней — слишком большим. До этого она думала только о Нетейаме. Теперь её тело напомнило: она никогда этого не делала. Она осторожно шагнула ближе, положила ладонь на основание его шеи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Тепло кожи и медленное, глубокое дыхание неожиданно успокоили сильнее любых слов. Он не двигался, терпеливо ожидая.

— Я постараюсь не мешать тебе... — прошептала она, больше себе, чем ему. Скала была влажной от дождя. Нога едва не соскользнула, и она резко вцепилась в выступы на его сбруе, прижимаясь к тёплому телу. Сердце ударило в горле — не от высоты, а от внезапной мысли: сейчас пути назад уже не будет. Она перекинула ногу через его спину неуклюже, совсем не так, как это делали на'ви. Колено дрогнуло, пальцы сильнее сжали кожаные ремни. Несколько мгновений она просто сидела, почти лежа на нём, пытаясь заставить дыхание выровняться. Ветер сразу стал громче, холоднее, будто заметил её. Икран чуть повернул голову, проверяя. Она невольно коснулась его шеи лбом — почти как это делал Нетейам.

— Пожалуйста... — выдохнула она. — Нам нужно к нему.

Крылья распахнулись. Сначала движение было медленным, скользящим — один шаг, другой. А потом земля исчезла. Воздух резко ушёл из-под ног, и Элайни вцепилась сильнее, почти зажмурившись. Скала провалилась вниз, лагуна мгновенно стала далёкой, а ветер ударил в лицо солёными брызгами. Она не закричала.
Только сильнее прижалась к его шее. И через несколько секунд поняла — он не падает.

Он летит.

И впервые страх уступил место другому чувству: странной, болезненной уверенности, что теперь она действительно сможет добраться до Нетейама.

Ветер бил сильнее, чем у воды. Скала осталась далеко позади, и лагуна стремительно уменьшалась под ними. Икран рвал воздух широкими взмахами крыльев, поднимаясь выше, чем Элайни когда-либо летала. Сначала она едва держалась, пальцы соскальзывали по уздечке, дыхание сбивалось от высоты и скорости, но страх длился недолго — его вытеснила одна-единственная мысль.

Он там.

Икран будто чувствовал направление сам. Он не искал путь — он знал его. Впереди мелькнуло другое крыло. Синее. Быстрое. Уверенное.

Нейтири.

Она заметила Элайни почти сразу. Её икран сделал плавный вираж, сбавляя скорость, и она поравнялась с ней в воздухе. Несколько мгновений она просто смотрела — сначала настороженно, затем удивлённо.

— Ты?.. — ветер почти уносил её голос, но Элайни услышала. Взгляд Нейтири скользнул по упряжи, по тому, как девушка держится, и остановился на икране. — Это икран Нетейама, — сказала она уже тише.

Элайни кивнула, сжимая повод крепче, чтобы удержаться на очередном порыве ветра.

— Ты не обязана это делать, — произнесла Нейтири. В её голосе не было приказа. Только понимание, за которым скрывался страх, знакомый только матерям. Элайни покачала головой.

— Я знаю.

Она сказала это спокойно. Не храбро. Не вызывающе. Просто как факт. Нейтири смотрела на неё ещё секунду — и вдруг её взгляд изменился. Она увидела не девочку, которую они приютили. Не гостью. Она увидела то, что узнаётся без объяснений. Решимость, которая появляется, когда кто-то важнее собственной безопасности. Та самая, с которой она сама когда-то шла за Джейком в бой. И на мгновение в глазах Нейтири мелькнуло не беспокойство... а тихое принятие. Почти благодарность.

— Тогда держись рядом, — сказала она. — Не отставай.

Икран Нейтири ускорился, уходя вперёд. Икран под Элайни ответил сразу, рванув за ним, словно понимал: теперь это уже не просто полёт. Это путь к тому, ради кого они оба поднялись в небо.

Элайни держалась за ремни сбруи, прижимаясь к шее икрана, и старалась повторять движения всадницы впереди. Нейтири летела ниже, почти касаясь крыльями волн, и её силуэт служил единственным ориентиром среди серо-синего океана. Небо оставалось тяжёлым после дождя, тучи висели низко, и граница горизонта размывалась так, что море и воздух почти сливались. Иногда икран проваливался в воздушную яму, и сердце Элайни падало вместе с ним, но каждый раз он уверенно выравнивался, словно знал путь лучше любого проводника. Она перестала думать о высоте. Мысли сузились до одной точки впереди. Туда, где был он. Сначала она увидела тёмные пятна на воде. Потом — движение. Потом — корабль. Он выглядел чужеродным даже с неба. Огромная металлическая масса, врезавшаяся в океан, будто рана, которая не заживала. Вода вокруг него была мутной, вспененной, исполосованной следами винтов. Нейтири резко подняла руку — знак держаться выше. Они начали кружить.
С высоты стало видно остальных. На поверхности воды, на илу, неподвижно сидели Тоновари, Ронал, Джейк и воины. Они не атаковали, не кричали. Просто ждали.

Элайни сначала не поняла. Это было слишком тихо. Нейтири зависла в воздухе, икран её бил крыльями, удерживая позицию, а сама она вглядывалась вниз. Рука уже лежала на луке, но она не стреляла.

— Джейк... — прошептала она, пальцы сжали висевший на шее приёмник. — Мой Джейк... что происходит?..

И тогда Элайни увидела, что Джейк опустил оружие. Его илу медленно двинулся вперёд, прямо к кораблю. В груди что-то холодно сжалось. Это было неправильно. Всё внутри подсказывало — так не идут на бой. И только когда она прищурилась, разглядывая борт, она поняла почему. У металлической стены, прямо над водой, были привязаны дети.

Цирея. Тук. Ло'ак.

Нейтири резко вдохнула. Элайни услышала этот вдох даже сквозь шум ветра.

— Нет... — почти беззвучно.

И в этот момент океан взорвался. Огромная тень вырвалась из глубины прямо у борта корабля. Вода поднялась стеной, корпус содрогнулся, и над поверхностью возник тулкун — гигантский, чёрно-синий, покрытый узорами. Он ударил хвостом, и часть металла разлетелась, словно была из глины. Корабль накренился и людей донеслись даже до неба.

Атака началась мгновенно.

Нейтири уже не зависала — её икран рванул вперёд, стрелы одна за другой сорвались с тетивы. Она стреляла на лету, не замедляясь, каждый выстрел был точным, как дыхание. Один из летящих аппаратов RDA резко дёрнулся и ушёл вниз, пилот выпал в воду. Элайни на секунду оцепенела.

— Паякан...? — мелькнуло у неё.

А затем всё стало слишком быстрым. Икраны аватаров поднялись в воздух. Несколько аватаров на них устремились вверх, навстречу. Взвыли выстрелы. Пули прошили воздух рядом с её крылом, и икран резко ушёл в сторону.

Она чуть не сорвалась.

Пальцы судорожно вцепились в ремни. Сердце колотилось так громко, что она почти не слышала шума боя. Но страх длился лишь мгновение. Вспышка злости пришла внезапно — резкая, горячая. Не за себя.

За него.

Она выровнялась, подняла лук. Руки больше не дрожали. Первую стрелу она выпустила почти не думая. Она пролетела мимо. Вторая — уже точнее. Аватар резко отклонился, но его икран потерял равновесие, ушёл вниз, едва удержав всадника. Теперь они заметили её. Один из них развернулся и пошёл прямо на неё.

Он стрелял.

Воздух вокруг трещал, пули рвали пространство, икран рванулся вверх, уходя от очереди. Элайни пригнулась к его шее, ощущая, как мышцы под ней работают, как крылья с усилием рассекают ветер. Она выждала момент.Когда преследователь приблизился слишком сильно — натянула тетиву до упора.

Выстрел.

Стрела ударила в плечо аватара. Он дёрнулся, потерял контроль, и его икран сорвался вниз, едва не столкнувшись с волнами. Элайни тяжело вдохнула. Она впервые поняла — она действительно участвует в бою. Внизу бушевала вода, тулкун бил корабль, воины меткайина уже атаковали с поверхности, а небо наполнилось криками и звуками крыльев.

Она мельком увидела Нейтири — та пронеслась между двумя аппаратами, стреляя почти не глядя, оба летающих аппарата рухнули. И снова исчезла из поля зрения. Бой разорвал пространство на отдельные мгновения, в которых было только одно: удержаться, выжить и стрелять.

И среди всего этого Элайни вдруг поняла, что ищет глазами только одно. Она искала Нетейама, но заметила его не сразу.

Сначала — всплеск. Слишком высокий, слишком мощный, чтобы быть просто волной. Из воды почти вертикально вылетел илу, и на мгновение его тёмное тело оказалось выше уровня палубы. А затем с него спрыгнул он.

Нетейам.

Элайни даже не поняла, что перестала дышать. Всё вокруг — крики, выстрелы, грохот металла, рев двигателей — исчезло, будто кто-то на секунду заглушил мир. Он двигался быстро, почти не оглядываясь, и вода стекала с него потоками, когда он приземлился на металлический настил прямо у борта, где были привязаны дети. Он не смотрел по сторонам и искал укрытия. Сразу к ним. Он перерезал верёвки на руках Циреи, коротко что-то сказал ей — Элайни не слышала слов, но увидела, как та мгновенно кивнула, схватила Тук и буквально столкнула её в воду, сама прыгнув следом. Их сразу подхватили волны и илу подоспевших воинов. Нетейам повернулся к Ло'аку. Резким движением освободил его. И всё должно было закончиться. Он уже протянул руку — «прыгай», но Ло'ак не двинулся. Даже с высоты Элайни увидела это упрямство. Ту знакомую, невозможную неподвижность, когда он что-то решает сам.

— Нет... — выдохнула она, не слыша собственного голоса. Ло'ак наклонился, схватил лежавшее у борта человеческое оружие — тяжёлый автомат. Быстро что-то сказал брату, Нетейам замер. Даже отсюда было видно — слова ударили. Он покачал головой, Ло'ак ответил — и побежал обратно внутрь корабля.
В этот момент злость ударила Элайни сильнее страха.

— Снова?

Он снова тянул его туда, где опаснее всего. Не просто рисковал собой — заставлял идти за собой Нетейама. Она увидела, как тот стоит секунду... всего секунду. Как будто внутри него борются два решения: приказ отца и брат. Он выбрал. Стиснул зубы — и рванул за Ло'аком.

— Нетейам... — прошептала она уже вслух. И тогда она поняла: если сейчас он уйдёт туда один — она больше не сможет просто смотреть.
Икран всё ещё кружил над водой, ожидая её движения. Она наклонилась к его шее, ладонь легла на тёплую, влажную кожу.

— Спасибо... — тихо сказала она. — Прости.

Он почувствовал раньше, чем она отцепила ремень. Ветер ударил в лицо, когда она оттолкнулась. Падение длилось одно мгновение, но сердце успело сделать слишком много ударов. Вода и металл стремительно приближались. Она едва успела сгруппироваться — и ударилась о палубу, перекатившись через плечо. Боль обожгла бок, дыхание выбило, но она сразу поднялась. Корабль оказался другим изнутри, чем с воздуха.

Он жил.

Гремели шаги людей, гудели механизмы, пахло горячим металлом, горелым маслом и кровью. Вода плескалась по настилу, смешиваясь с топливом. Где-то кричали, где-то стреляли. А впереди уже никого не было. Только открытый люк, в который только что исчезли Нетейам и Ло'ак. Элайни сжала лук крепче и, не давая себе времени подумать, шагнула следом.

И вдруг разорвал пространство резко, оглушительно близко.

Элайни вздрогнула и сорвалась с места. Металл под ногами был скользким, она почти бежала, цепляясь пальцами за стенки коридора. За поворотом вспыхнули искры, запах пороха ударил в горло, и она выскочила прямо в отсек.

Там уже шёл бой.

Несколько аватаров стреляли в сторону открытого борта — туда, где ревела вода и тянуло ветром. Они не сразу заметили её. Элайни даже не подумала. Рука подняла лук, тетива натянулась до предела. Первая стрела вошла в плечо ближайшего стрелка.

— НА'ВИ! — закричал кто-то.

Они обернулись. Двое сразу переключились на неё, и выстрелы ударили по металлу у её ног. Искры осыпали руки, но она уже двигалась, перекатываясь, уходя в сторону, снова натягивая тетиву. Ещё один выстрел — стрела ушла в горло. Аватар захрипел и рухнул.

Но один не отвлёкся. Он стоял дальше всех, почти у самого борта, устойчиво, как будто бой вокруг не имел к нему отношения. Он продолжал стрелять будто в пустоту.

Она узнала его. Тот самый силуэт. Те же движения. Та же холодная, сосредоточенная неподвижность.

Лайл.

Она бросилась к нему, уже не думая о прикрытии, о выстрелах, о боли. Один из аватаров преградил путь — она почти врезалась в него, ударила плечом, оттолкнула, и они сцепились. Его рука схватила её за предплечье, оружие дёрнулось вверх, очередь прошла над её головой. Она вывернулась, ударила локтем, вырвалась.

И в этот момент увидела.

Нетейам уже прыгал за борт. Илу уходил вниз, а он, не оглядываясь, бросался в воду вслед за братом. Всё происходило слишком быстро, но она успела заметить другое — Лайл даже не отвёл оружие. Он продолжал стрелять. Не в неё. Не в остальных. Вниз.

Страх прошёл по ней мгновенно, как холодная вода.

— Нетейам... — голос сорвался, но он не мог её услышать.

Она натянула тетиву почти до боли в пальцах. Стрела сорвалась и вошла в спину ближайшего аватара, тот рухнул на колени. Она рванулась дальше, уже не останавливаясь. Лайл повернул голову на движение, и на секунду их взгляды встретились — узнавание вспыхнуло мгновенно, слишком отчётливо. В тот туманный лес он почти убил её. И сейчас стоял между ней и тем, кого она пыталась спасти.

Она ударила первой.

С разбега, всем телом, врезалась в него, сбивая прицел. Выстрел ушёл в сторону, пули врезались в металлический борт. Она ударила его рукоятью лука, потом ещё раз — отчаянно, не по расчёту, а по страху. Лайл пошатнулся на полшага, но устоял, и она поняла: задержать его она сможет лишь на секунды. А секунды были важнее всего.

Она не стала продолжать бой.

Развернулась и побежала к открытому борту. Ветер сразу ударил в лицо, брызги обожгли кожу. Она выскочила на открытое место, туда, где над ревущим океаном не было перекрытий, и, почти не чувствуя собственного голоса, позвала икрана.  Крик вышел надрывным, сорванным, больше похожим на мольбу, чем на зов. Она повторила его, снова и снова, пока горло не обожгло болью. Сердце колотилось так, что перед глазами темнело.

Ей нужен был он.

И где-то над шумом боя, ветра и выстрелов она услышала ответный крик — резкий, высокий, разрезающий небо. Ответный крик разорвал гул боя, и в следующее мгновение тень скользнула по палубе. Огромные крылья рассекли воздух, подняв брызги и пепельный туман солёной воды. Икран спикировал резко, почти касаясь мачт, и Элайни даже не успела подумать — тело само вспомнило движение. Она разбежалась, оттолкнулась от скользкого металла и ухватилась за ремни. Удар ветра выбил дыхание, когда её резко дёрнуло вверх.

Шум корабля остался позади, сменившись рёвом ветра и глухими ударами волн о борт. Она почти легла на шею икрана, вцепившись пальцами, но взгляд не отрывался от воды. Там всё смешалось — всплески, илу, тулкун, обломки, люди. С высоты невозможно было различить лица, только движение. Она летела кругами, снова и снова снижаясь. Сердце билось быстрее, чем крылья существа под ней. Она искала не корабль. Не бой. Только одного.

Где он?

Она уже начала бояться, что пропустила, что он под водой, что слишком поздно — когда увидела.

Сначала илу и тех, кто был на нем. И что-то неправильное в их движении: они плыли не быстро, не в бою, а тяжело, неровно, будто тащили на себе вес, который океан не хотел держать. Элайни опустилась ниже.

И увидела.

Нетейам лежал на шее илу. Его удерживали сразу двое — Ло'ак впереди, почти навалившись на него, и Цирея сбоку, поддерживая голову над водой. Вода вокруг была темнее, чем должна. Красные полосы растворялись в волнах, и от этого в груди стало пусто. Он не двигался.

— Нет... — она даже не заметила, что сказала это вслух.

Рядом с ними плыл человек в дыхательной маске, помогая удерживать тело, направляя илу к маленькому островку-скале, едва выступавшему из воды. Они не разговаривали, только спешили, и эта молчаливая спешка пугала сильнее любого крика. Элайни опустила икрана почти к самой воде. Крылья задели волну, брызги ударили в лицо, но она уже соскальзывала вниз, не дожидаясь полной посадки. Ноги ушли в воду по бёдра, холод пронзил кожу, но она не почувствовала.

Она побежала.

Джейк уже был там, по пояс в воде, помогая подтянуть илу к мелководью. Элайни вбежала в воду к ним.

— Осторожно... — голос Джейка был хриплым, но собранным. Он подхватил Нетейама под руки, и вместе они начали вытаскивать его на камень. Тело оказалось тяжёлым, не как обычно — не сопротивлялось, не помогало. Голова безвольно отклонилась, косы прилипли к шее. Элайни подставила руки под его спину, почти не понимая, что делает, лишь бы он не ушёл снова в воду. Его кожа была холоднее, чем должна.

Слишком холодной. Они уложили его на камень. И только тогда она увидела рану.

Джейк опустился рядом сразу, ещё до того как остальные отступили. Он действовал быстро, привычно — как солдат, как тот, кто уже слишком много раз видел ранения. Пальцы надавили на края разорванной кожи, проверяя глубину, он что-то коротко сказал Ло'аку, чтобы тот держал крепче, но слова словно не долетали до слуха Элайни. Она уже сидела на коленях, и когда они уложили Нетейама, его голова сама оказалась у неё на бёдрах. Она даже не заметила, как это произошло — просто в какой-то момент он был там.

Он был тяжёлым.

Его волосы прилипли к её рукам, вода стекала с них на камень, смешиваясь с кровью. Элайни осторожно приподняла его голову, стараясь, чтобы лицо не уходило в сторону. Пальцы дрожали, но она упрямо удерживала их.

— Держи... держи здесь, — сказал Джейк, прижимая ладонь Ло'ака к ране, но голос его уже звучал иначе — ниже, напряжённее, чем раньше.

Нетейам вдруг резко вдохнул.

Кашель вырвался из груди сразу, судорожный, рвущий. Его тело вздрогнуло, и кровь выступила на губах. Элайни испугалась так сильно, что на секунду перестала дышать, но потом наклонилась ближе.

— Нетейам... — шёпотом, почти не голосом.

Его взгляд был мутным, расфокусированным, будто он ещё оставался где-то под водой. Потом зрачки медленно нашли её лицо. И впервые за всё время его дыхание чуть успокоилось. Он попытался что-то сказать, но снова закашлялся, сильнее. Элайни инстинктивно прижала его плечи, боясь, что он сорвётся, что ему станет больнее.

Джейк наклонился ближе.

— Эй... эй, сын, — тихо, слишком тихо для него. — Я здесь. Смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня.

Нетейам перевёл взгляд на отца. Он долго смотрел, будто собирая силы, и губы едва заметно шевельнулись.

— Я... хочу домой...

Слова вышли почти неслышно, больше дыханием, чем голосом. И в этот момент Элайни впервые услышала, как голос Джейка ломается.

— Знаю, знаю, — ответил он сразу, слишком быстро, словно не позволял себе даже секунды молчания. — Мы пойдём домой... Всё хорошо.

Это была не уверенность. Это была мольба, притворяющаяся уверенностью. Шорох крыльев разрезал воздух. Нейтири приземлилась почти на ходу, едва коснувшись камня, и увидела.

— Нет... — сначала тихо. Потом громче, уже не контролируя дыхание.  — Нет. Нет, нет, нет...

Она опустилась рядом, руки сразу нашли лицо сына. Она гладила его щеки, лоб, волосы, будто могла вернуть тепло простым касанием.

— Смотри на меня! Смотри на маму! — голос дрожал. — Ты слышишь меня? Нетейам!

Он попытался повернуть голову к ней, но сил почти не было.

Элайни в этот момент уже почти не слышала слов. Она видела только кровь. Слишком много. Она стекала по его боку, по её ногам, по камню, и вода у берега становилась темнее.

Он уходил. Она поняла это раньше, чем остальные позволили себе подумать. И тогда сделала то, что ей запрещали.

Руки действовали быстрее мысли. Она осторожно коснулась своей косы — нервные пальцы едва слушались — и поднесла её к его. На секунду замерла. Это было неправильно. Связь — не лекарство. Так не делают. Так нельзя.

Но он умирал.

— Простите меня... — едва слышно сказала она. И соединила их куру.

Мир исчез.

Не звук, не свет — сначала пришло ощущение.
Тёплое. Она почувствовала его сразу: не рану, не боль — его самого. Его дыхание, сбитое, тяжёлое, как будто он всё ещё плывёт против течения. Его страх, который он прятал даже сейчас. И... спокойствие, едва уловимое, возникающее, когда он понял, кто рядом.

Она увидела не глазами — воспоминанием. Вспышки: лагуна на рассвете, их первый полёт на илу, его рука на её запястье, когда он учил её держаться, тот дождливый день и лук в её ладонях... и ощущение, которое он так и не сказал вслух.

Он знал её.
Он видел её.
И он боялся не смерти.
Он боялся оставить её.

Слёзы сорвались сами, она уже не могла их остановить. Она наклонилась ближе, почти касаясь его лба.

— Я здесь... — прошептала она. — Я рядом.

И впервые его дыхание стало ровнее. На одно короткое мгновение.

Слёзы сорвались сами, тихо скатились по щекам, падая на его лицо, смешиваясь с морской водой и кровью. Она даже не пыталась их остановить. Она просто прижала его голову ближе к себе, словно боялась, что если отпустит хоть на мгновение, он снова исчезнет.

— Останься... — почти беззвучно прошептала она. И на одно короткое мгновение ей показалось, что он услышал.