Его тихая война

Клан изменился почти сразу.

Никто не кричал, не бегал, не обсуждал новости вслух, но движение стало другим. По мостам ходили чаще, чем обычно. Стражи не снимали оружие даже днём. У нижних корней больше не играли дети — их держали ближе к жилым платформам. Луки лежали не в домах, а у входов. Элайни впервые заметила, как по-разному звучит утро, когда все ждут. Она шла с корзиной в руках — плоды, сушёное мясо, корни, которые можно было есть без приготовления. Её никто не просил, но она всё равно приносила. Объяснение было простым: им некогда искать еду перед дорогой.

Но она знала, что причина другая. Она хотела зайти ещё раз.

Платформа Салли уже не выглядела чужой. Она знала, где скрипит мостик, где свисает лиана, о которую Тук однажды зацепилась волосами, где Кири обычно садится у края, чтобы смотреть на нижний уровень. Тук увидела её первой.

— Элайни!

Девочка подбежала быстрее, чем позволяла осторожность, и сразу подняла руку. Браслет.
Она показывала его всем, кто заходил на платформу. Он уже был слегка потёрт, она явно не снимала его даже во сне.

— Я не потеряла, — серьёзно сказала она.

— Я вижу, — ответила Элайни. Она помогла поправить застёжку, и Тук терпеливо стояла, не двигаясь, будто это был важный ритуал. Кири подошла следом.

— Мы запомнили растения у воды, — сказала она. — Те, у которых красная жила, нельзя трогать.

— Правильно, — кивнула Элайни.

— А если листья пахнут сладко, но липкие? — тут же спросила Кири.

— Тогда тем более нельзя.

Кири удовлетворённо кивнула, будто проверяла не знания, а её. Чуть дальше Ло'ак снова рассматривал тропу вниз.

— Я почти нашёл дорогу к ручью сам, — сказал он, не оборачиваясь. — Почти не заблудился.

— Почти — значит заблудился, — спокойно ответила она. Он фыркнул:

— Я вернулся.

— Потому что я шла за тобой, — он обернулся.

— Ты... следила?

— Я отвечаю за тех, кто идёт со мной.

Он хотел возразить, но не стал. Только чуть кивнул, будто принял это как факт. И только тогда она заметила его. Нетейам стоял чуть в стороне. Он не участвовал в разговоре, не перебивал, не задавал вопросов. Он проверял крепления на седле икрана, но слушал всё. Как обычно. Она поймала себя на том, что ищет его взгляд. И сразу отвела глаза, когда он поднял голову. Она не могла объяснить, почему начала замечать именно это: как он всегда идёт последним, как заранее убирает ветви с дороги младших, как никогда не садится первым есть, пока остальные не возьмут еду. Он ничего особенного не делал. И именно поэтому его было трудно не замечать. Она поставила корзину.

— Этого хватит в дорогу, — сказала она Нейтири.

— Ты заботишься о них, — сказала она мягко и посмотрела на неё внимательно.

— Я выполняю просьбу отца, — ответила Элайни слишком быстро. Нейтири ничего не сказала. Но, уходя, Элайни поймала себя на мысли, что ей стало легче только тогда, когда она убедилась, что они поели.

В этот момент, мост под ногами мягко покачивался, туман уже начинал рассеиваться, и на секунду всё выглядело почти обычным. Снизу доносились голоса, кто-то звал детей ближе к платформам, над кронами лениво прошёл ветер. И именно поэтому звук сначала показался ей неправильным. Он был слишком ровным. Не треск ветвей, не птицы и звери.

Гул.

Элайни остановилась, предчувствую не хорошее и резки подняла голову. Над верхушками деревьев что-то мелькнуло — быстро, тёмно, чуждо для неба Пандоры.

В следующее мгновение воздух вспыхнул. Удар пришёл раньше звука. Платформу резко дёрнуло, лианы сорвало, мост качнулся так сильно, что она едва удержала равновесие. И только потом пришёл грохот  — оглушительный, рвущий тишину, от которого задрожали сами стволы. С верхних уровней посыпалась кора. Кто-то закричал от страха.

Нет... нет.. нет!

— Вниз! — голос Нейтири прорезал шум. Второй взрыв ударил ближе. Уже не где-то в стороне — в клане. Элайни сорвала лук с плеча ещё до того, как осознала движение. Сердце билось слишком быстро, но разум неожиданно стал ясным.

Она увидела их.

Между облаками зависли летательные машины. Потоки воздуха от винтов рвали листья, срывали лианы, и вместе с ветром вниз падал огонь. Раздались первые выстрелы. Они были резкие, металлические — звук, которого лес не знал. Деревья крошились от попаданий, мосты ломались, а на нижних уровнях уже началась паника. Элайни обернулась к платформе Салли.

— К земле! Быстро!

Но слова утонули в новом грохоте. Взрыв ударил совсем рядом. Платформа под ней резко провалилась вниз, одно из креплений лопнуло, и мост, соединяющий уровни, разорвало пополам. Элайни отбросило к стволу, плечо больно ударилось о кору, на мгновение перед глазами потемнело.

— Тук! — она не поняла, кто крикнул, она или Нейтири.

Между ней и семьёй Салли уже не было прохода. Горящие лианы рухнули вниз, отрезая мост. Доски и переплетённые корни осыпались в туман.

— Элайни! — Ло'ак попытался шагнуть к пролому.

— Назад! — рявкнул Джейк, хватая его за плечо. — Я вытащу её сам!

Ещё один удар и Элайни отбросило ещё дальше. Осколки коры разлетелись, и сквозь листву прорезались очереди огня. Пули били в стволы, выбивая щепу. Она поднялась раньше, чем успела почувствовать боль.

— К земле! — крикнула она своим, но её уже не слышали.

Рядом приземлился Атей'о. Он появился почти бесшумно, соскользнув по лианам с верхнего уровня. Лук уже был в его руках.

— Ты цела?

— Да, — ответила она, поднимаясь на ноги. Он быстро оценил пролом, дым, огонь.

— Нужно выводить детей!

— Иди, — резко сказала она.

— Нет.

— Атей'о, — она впервые схватила его за руку. — Саири, — он замер. На секунду он перестал быть воином, только мужем. — Она у нижних платформ, — сказала Элайни тише. — Ей нельзя бежать. Иди к ней.

Он понял и впервые не стал спорить. Только коротко коснулся её плеча.

— Пожалуйста, только не умирай, — и исчез в дыме.

Элайни осталась.

Следующий выстрел она услышала раньше, чем увидела стрелка. Аватар спрыгнул на соседний мост, тяжело приземлившись и сразу подняв оружие. Она выстрелила первой. Стрела вошла в плечо, сбивая его прицел, но он не упал, только пошатнулся. Металлическая очередь прошла по стволу над её головой, кора разлетелась в лицо. Теперь она уже не думала. Скользнула за корень, перехватила вторую стрелу, выстрел — на этот раз в шею. Аватар рухнул, проломив мост. Внизу уже шёл бой. На'ви стреляли снизу вверх, пытаясь достать летательные машины, но стрелы почти не доставали. В ответ с неба лился огонь.

Она увидела отца.

Тарэйн стоял на центральной платформе. Он не отступал. Его стрелы летели одна за другой — точно, спокойно, как на охоте. Рядом падали воины, рушились мосты, но он оставался на месте, прикрывая тех, кто уводил детей. Над кронами раздался новый рёв двигателей. И тогда Элайни впервые поняла: это не налёт, а самая настоящая казнь.

Снизу донёсся крик. Она узнала голос Атей'о. Когда она спустилась ниже, он уже стоял на коленях. Кровь темнела на груди. Он пытался подняться, но рука не слушалась.

— Саири... — выдохнул он. Она опустилась рядом, прижимая ладонь к ране, хотя сразу поняла, что бесполезно.

— Атей'о, потерпи, — сказала она, он посмотрел на неё, и страх в его глазах был не за себя.

— Я... должен был увидеть... я обещал ей...

— Все будет хорошо, — сказала она, сжимая его плечо. — Ты увидишь своё дитя.

— Пообещай... не оставишь их, — он судорожно вдохнул.

— Мы не оставим их...

— Ты всегда держишь слово, — Он попытался улыбнуться. — Я спокоен, — его рука ослабла.
Элайни не сразу поняла, что больше не слышит выстрелов. Она всё ещё держала руку Атей'о. Тёплую. Не холодную — и именно это обманывало сильнее всего. Казалось, он сейчас просто вдохнёт, скажет что-нибудь привычно спокойное, как всегда говорил после тяжёлых дозоров: «всё уже закончилось».

Но лес вокруг не менялся. Он больше не двигался.

Она знала Атей'о дольше, чем помнила себя воином. Он был другом её старшего брата, и когда Тал'ан уходил на первые охоты, она тайком шла следом — маленькая, упрямая, уверенная, что её не заметят. Заметил именно Атей'о. Не отругал, не прогнал. Просто молча взял за руку и отвёл обратно, а потом шёл рядом, чтобы она не потерялась в сумерках.
С тех пор он всегда шёл рядом — не как страж, а как тот, кто по-настоящему следит.

Он учил её ставить ногу на ветвь так, чтобы кора не скрипела. Показывал, как слушать не звуки, а паузы между ними. И всегда говорил Тал'ану:

— Она упрямая. Из неё выйдет хороший воин.

Она тогда злилась. А теперь вдруг поняла — он никогда не говорил «если». Он говорил «когда». Она сжала его пальцы сильнее.

— Вставай... — прошептала она так тихо, что даже сама едва услышала. — Ты же обещал показать ребёнку ручей... ты говорил...

Он совсем недавно сидел у огня и рассказывал, каким будет его сын. Или дочь — он улыбался и говорил, что неважно, лишь бы глаза были как у Саири. Он строил маленькую подвесную колыбель на нижнем уровне, проверяя узлы по несколько раз, будто это было важнее любой охоты. Он боялся не боя — он боялся не успеть стать отцом. И он не успел.

Элайни закрыла глаза. Сначала не было слёз. Была пустота — тяжёлая, давящая, как перед грозой, когда воздух перестаёт двигаться. А потом она увидела Саири. Тело лежало неподалёку, у основания дерева. Руки сложены под собой, будто она просто присела отдохнуть. На мгновение это даже выглядело спокойно — слишком спокойно для войны. Элайни не хотела подходить. Она уже знала. Но всё равно поднялась. Шаги давались тяжело, как будто земля стала глубже. Она опустилась рядом и осторожно коснулась её плеча. Ткань ещё была тёплой от солнца... и всё же неподвижной.

Она не закричала. Только выдохнула — резко, рвано, будто воздух сам покинул грудь. Атей'о просил позаботиться. Она обещала. И уже не могла выполнить данное обещание.

Где-то наверху снова прогремели выстрелы, закричали воины, рухнул ещё один мост. Но до неё это доходило как через воду. Звуки перестали быть важными.

Важным стало другое. Это повторилось снова.
Сначала ее брат. Потом сестра. Теперь Атей'о... и Саири. Она впервые по-настоящему испугалась не врагов. Она испугалась, что война забирает всех, кого она успевает полюбить.
Её плечи дрогнули, и только теперь пришли слёзы — не громкие, не рыдания. Тихие, почти незаметные. Она наклонилась лбом к плечу Саири.

— Прости... — прошептала она. — Я снова не успела.

Над деревьями взревели двигатели, и тень от летательной машины закрыла свет. Элайни подняла голову. Теперь в её взгляде больше не было только боли. Впервые в нём появился страх.

Лес дрогнул.

Сначала, едва заметно. Листья над ней качнулись не от ветра. От потока воздуха.
Элайни подняла голову быстрее, чем успела подумать. Она не услышала шагов — только короткий металлический щелчок, чужой и невозможный для леса звук.

Нетейам услышал раньше.

Он не видел стрелка, но увидел направление — она слишком резко обернулась, слишком поздно. Он сорвался с места, даже не осознавая, что делает. Не план, не решение — движение, которое рождается там, где думать уже нельзя.

— Элайни!

Он ударил её плечом, отталкивая в сторону. Выстрел прозвучал почти одновременно. Боль пришла не к нему. Элайни даже не поняла сразу, что произошло. Земля ушла из-под ног, воздух выбило из груди, и она упала на колени. Только через мгновение почувствовала тепло — слишком горячее, разливающееся по руке. Она посмотрела на плечо. Это была не стрела и не порез веткой. Ровная, обжигающая рана, от которой немели пальцы. Нетейам уже стоял перед ней. Он не смотрел на неё — он смотрел дальше. Из тумана выходили фигуры. Синие тела, но движения — не на'ви. Жёсткие, прямые, чужие. На груди броня, в руках оружие. А впереди — человек с холодными глазами под шлемом.

Лайл перезарядил винтовку спокойно, будто стрелял не в живое существо, а в мишень.

— Вот вы и попались, — произнёс он почти лениво. Нетейам поднял лук. Стрела сорвалась раньше, чем мысль оформилась. Один из аватаров рухнул сразу, но остальные уже рассредоточились. Воздух разорвали очереди. Кора вокруг взорвалась щепками. Он шагнул ближе к Элайни, закрывая её собой.

— Не вставай, — коротко сказал он, даже не оборачиваясь.

— Я могу... — она попыталась подняться, но рука не слушалась. Тишина за спиной была подозрительной. И именно в этот момент в бой ворвались другие. С ветвей сверху рухнули на'ви — стрелы полетели из крон, почти без звука. Крики, рёв и треск слились в один гул. Среди них он увидел знакомую фигуру — высокий силуэт, движущийся быстрее остальных. Вождь не кричал. Он двигался прямо, как удар копья, сбивая одного из солдат с ног. Рядом появился Джейк, стреляя почти в упор, прикрывая отход детей, которые уже спускались ниже под защитой Нейтири.

— Уводи её! — крикнул Джейк Нетейаму. Он кивнул, но Лайл уже понял.

Выстрел.

Тарэйн резко остановился, но не не упал сразу. Сделал ещё шаг, будто тело просто не успело понять. Затем колени подогнулись. Он тяжело опустился на корни, всё ещё пытаясь подняться. Нетейам увидел это. Элайни — нет.
Она уже почти не различала звуки. Мир вокруг становился глухим, будто её погружали под воду. Лица расплывались, свет дрожал.

— Нетейам... — она попыталась сказать его имя, но голос вышел едва слышным. Он опустился рядом.

— Смотри на меня, — сказал он, и в его голосе впервые появилась паника, которую он обычно скрывал даже от себя. — Элайни, смотри на меня.

Несмотря на попытки, её взгляд не фокусировался. Кровь текла сильнее. Он осторожно поднял её на руки. Она оказалась легче, чем он ожидал — слишком лёгкой для того, кто ещё недавно уверенно шёл впереди всех по лесу.

— Держись... пожалуйста...

Она уже не слышала. Он поднялся и побежал. Кроны дрожали от взрывов, лианы горели, мосты рушились, но он видел только путь к выступу, где ждал его икран. Ло'ак уже был там, удерживая зверя и оглядываясь в панике.

— Она... — начал он.

— Помоги! — выдохнул Нетейам. Вместе они подняли её. Осторожно, будто любое лишнее движение могло забрать остаток дыхания. Он сел первым и прижал её к себе, удерживая одной рукой, другой хватаясь за повод. Икран рванулся в воздух. Внизу полыхало. Джейк выстрелил в летательный аппарат, и над деревьями вспыхнул взрыв — яркий, ослепительный. Волна жара прокатилась по кронам, закрывая их дымом. Это дало секунды.

Достаточно, чтобы они взмыли выше тумана. Нетейам прижал её крепче, чувствуя, как её голова безвольно опустилась ему на плечо.

— Ты только... держись... — прошептал он, хотя понимал, что она уже не слышит. И впервые за весь бой ему стало по-настоящему страшно не за себя. Лес остался позади. А Элайни не открывала глаза.