Его тихая война

Сначала она почувствовала тепло.

Не ветер, не запахи ночного леса — именно тепло, ровное и мягкое, будто утро ещё не стало днём и не требует ни спешки, ни внимания. Воздух был прозрачным, но не холодным. В нём не было привычной сырости туманного леса, и впервые за долгое время Элайни не прислушивалась к каждому звуку.

Здесь лес ни о чём не предупреждал, лишь принимал.

Свет ложился на листья ровными, почти золотыми оттенками. Цветы росли прямо на ветвях и раскрывались медленно, как будто не спешили прожить свой день. Некоторые из них светились изнутри, и их отражение плавало в воде неглубокого ручья, который тихо огибал корни деревьев. Она шла по тропе, которую знала наизусть. Не потому, что часто приходила. Просто, здесь невозможно было заблудиться.

— Ты снова поздно, — голос был знакомый настолько, что она даже не удивилась. Она повернула голову. Маленькая девочка сидела на широком корне, перебирая цветы, которые светились мягким золотистым светом. Она плела их в неровный венок, слишком большой для себя, но очень старалась.

— Прости, Тиа'вани — тихо ответила Элайни.

— Ты никогда не спешишь сюда, — серьёзно сказала девочка. — Только когда уже совсем устала.

Элайни подошла ближе и села рядом. Девочка сразу подвинулась, освобождая ей место, как будто это было привычным. Некоторое время они молчали. Ручей рядом тихо переливался, а светящиеся лепестки плыли по воде, не тонув.

— У тебя глаза грустные, — заметила девочка.

— Просто день был долгим, — Элайни провела ладонью по её волосам.

— Ты опять не спала.

— Всё хорошо, — ответила Элайни, но девочка не поверила, но спорить не стала. Она только осторожно надела на её запястье тонкое кольцо из стеблей.

— Тогда посиди, — искренне глядя на старшую сестру, сказала девочка. Впервые за много дней её плечи перестали быть напряжёнными. Шаги она услышала раньше, чем увидела. И всё равно не обернулась — знала, кто подойдёт. Старший брат остановился рядом. Он ничего не спросил сразу, просто сел напротив, опершись локтями на колени, и внимательно посмотрел на неё.

— Ты боишься, — сказал он спокойно. Она хотела ответить, что нет, но здесь не получалось.

— Здравствуй, Тал'ан. Я так рада тебе, — слова вышли тихо, почти непривычно. Он кивнул, будто другого и не ожидал. — Я стараюсь всё держать под контролем, — сказала она после паузы. — Слежу за границами, за нашим народом, за отцом... за всем. И всё равно кажется, что этого недостаточно, — она Она опустила взгляд. — Я снова могу не успеть.

— Ты не обязана удерживать весь мир, — сказал он. — Не бери на себя так много, сестренка...

— На моём месте, ты бы делал тоже самое.

— Отец переживает о тебе, — мягко ответил он, касаясь ее плеча. — Po tìngay nga nì'aw (Он действительно тебя любит).

— Po kawkrr ke sìltsan nì'aw (Он постоянно недоволен), — она сжала пальцы, но Тал'ан по-доброму усмехнулся.  — Если что-то случится... это будет из-за меня. Я должна увидеть раньше, понять раньше, остановить раньше.

— Нет, — он покачал головой, затем крепко обнял сестру. Она подняла глаза, с трудом сдерживая слезы и обняла его в ответ.

— Тогда было не твоей виной, — сказал он спокойно, — прекрати винить себя и требовать от себя невозможного.

Слова прозвучали без утешения, без попытки сделать легче. Просто как истина, которую он говорил уже много раз.

— Я была там, — прошептала она. — Я должна была...

— Ты была одна, — перебил он мягко. — И ты не была воином, только училась.

Простая истина, от которой всегда хотелось плакать. Рядом девочка тихо взяла её за руку.

— Мы не ждали, что ты нас спасёшь, — сказала Тиа'вани. — Мы ждали, что ты будешь жить.

Элайни закрыла глаза. Здесь ей впервые позволялось не быть сильной. Она просто сидела рядом с ними, слушая ручей, чувствуя тёплую ладонь в своей, и страх внутри становился меньше, чем обычно.

— Мне пора? — спросила она наконец. Брат улыбнулся.

— Ты уже знаешь ответ, — девочка крепко обняла её. — Приходи, когда станет трудно.

— Я всегда прихожу, — тихо сказала Элайни. Она открыла глаза.

Под ладонью была холодная кора. Ночной лес вернулся сразу — со звуками, ветром и сыростью воздуха. Перед ней тихо светился корневой узел Эйвы, a рядом уже никого не было. И только теперь становилось ясно, почему это место всегда казалось ей самым спокойным. Здесь она никогда не опаздывала.
Потому что здесь всё осталось таким, каким было в тот день, когда её старший брат и младшая сестра больше не вернулись.

Утро в Mawey'itan не начиналось резко. Сначала свет становился светлее, чем туман. Потом просыпались птицы — не криком, а короткими переливами, будто пробовали голос. И только после этого в поселении появлялись шаги. Элайни уже давно не спала.
Она спустилась на нижний уровень с плетёной корзиной, наполненной плодами и сушёным мясом. Её никто не просил приносить еду, но она всё равно принесла. Объяснение было простым: гости не знают, где брать пищу. Объяснение было удобным. На платформе Салли было тихо, но спасли не все. Ло'ак сидел у края корня, спиной к стволу, и сосредоточенно точил наконечник стрелы о гладкий камень. Он работал аккуратно, хоть и делал вид, что просто убивает время. Иногда он проверял острие пальцем, морщился и снова продолжал, будто упрямо пытался доказать самому себе, что справится без чужой помощи.

Элайни остановилась на мгновение, наблюдая. Он не был небрежным. Он просто не хотел выглядеть осторожным.

Чуть дальше, в тени нависающих ветвей, спал старший брат. Он не растянулся на всю лежанку — лежал на боку, ближе к краю, так, чтобы видеть вход на платформу. Даже во сне его рука оставалась рядом с луком. Она заметила это сразу. Это не было привычкой охотника. Так делал тот, кто отвечает за других. Кому как не ей знать об этом.  Ло'ак поднял голову первым и увидел её.

— Ты подкрадываешься, — тихо сказал он, но уже без вчерашнего упрямства.

— А ты так рано не спишь, — спокойно ответила она.

— Я не устал, — хмыкнул он. Она ничего не сказала, только перевела взгляд на старшего брата.

— Он спит уже давно? — спросила она. Ло'ак пожал плечами.

— Позже всех лёг, но скоро проснется, — он сказал это так, будто привык к этому. Элайни поставила корзину с едой. И именно в этот момент из-за корня выглянула Тук:

— Ты пришла! — Элайни чуть сдвинула корзину ближе к центру платформы.

— Здесь плоды и сушёное мясо. Пока лучше не собирать самим — вы ещё не знаете, что можно есть, — сказала она немного тише, чтобы не разбудить спящего юношу. Нейтири кивнула с благодарностью, не произнося лишних слов. Она понимала, что благодарность, сказанная слишком явно, может заставить Элайни снова отстраниться. Ло'ак заглянул внутрь:

— Пахнет лучше, чем вчера.

— Ло'ак, — тихо сказала Нейтири.

— Я сказал нормально, — пробормотал он. Кири подошла чуть позже. Она не сразу взяла еду, сначала посмотрела на Элайни.

— Спасибо, — сказала она мягко. Без осторожности, без неловкости — просто искренне.

— Это обязанность, — Элайни кивнула, Кири покачала головой.

— Нет. Ты могла просто показать, где брать самим, — может в чем-то Кири и была права. На мгновение они посмотрели друг на друга. Кири не пыталась расспрашивать, не лезла ближе, чем нужно, и именно поэтому в её присутствии не хотелось отстраняться. — Тебе не обязательно было приходить так рано, — добавила она спокойнее.

— Вы не знаете лес.

— А ты знаешь, — тихо сказала Кири. Это не было вопросом. Элайни отвела взгляд первой.

— Поэтому пока я рядом.

Тук тем временем уже подошла ближе. Девочка перебирала плоды в корзине, рассматривая каждый так внимательно, словно это были сокровища.

— Это можно? — спросила она, подняв маленький оранжевый плод.

— Можно, — ответила Элайни. — Но сначала ешь мягкую часть. Девочка кивнула с серьёзностью, какой обычно не бывает у детей. Она старалась запомнить, не перепутать, не сделать неправильно. И именно это заставило Элайни задержать взгляд. Ребёнок, который должен просто радоваться новому месту, учился быть осторожным. Тук больше смотрела по сторонам, чем на еду. Прислушивалась к каждому звуку, и когда над кронами резко вскрикнула птица, она на мгновение вздрогнула, а потом сделала вид, что ничего не произошло. Элайни заметила.

Слишком знакомо.

Она вдруг ясно поняла: девочка не просто гость.
Она уже жила там, откуда пришлось уйти. Дом, который оставляют не по желанию, а потому что больше нельзя вернуться. Тук была ребёнком... и уже знала, что такое война. Элайни опустилась чуть ниже, чтобы оказаться на её уровне.

— Хочешь увидеть светящиеся деревья? — спросила она негромко.

— Правда? — глаза девочки сразу загорелись. Элайни кивнула по-доброму.  И только поднимаясь, поймала себя на мысли, что хочет не просто проследить за безопасностью. Ей хотелось, чтобы хотя бы сегодня ребёнок думал не о том, откуда пришлось уйти...
а о том, что можно увидеть впереди. Она выпрямилась.

— Ты пока поешь, я спрошу разрешения о вождя и вернусь. Если твои братья и сестра захотят с тобой, тоже могут пойти.

— Я бы с удовольствием, — сказала Кари, улыбаясь девушке.

Элайни коротко кивнула и  направилась к верхним платформам — к вождю.