Сестрёнка...

Последующие события я помню плохо. Опомнилась уже в поезде, когда он, набирая обороты, стремительно уносил меня назад, в Москву, прочь от моей первой, страшно рухнувшей на меня любви.

Туман и слезы застилали мои глаза, слезы, которые мне приходилось теперь прятать в скудную вагонную подушку, чтобы их не увидели соседи по купе. Соседей я тоже не помню. Помню только, что они были, - и все.

Я лежала на узкой полке, с головой укрывшись одеялом, и беззвучно молилась о том, чтобы образ Дениса исчез из моей памяти. Я клялась сама себе никогда больше не встречаться с ним, я хотела забыть. Я не понимала, как и почему это случилось со мной. Отчего, когда я увидела Дениса, пол поплыл у меня под ногами, и я едва удержалась, чтобы не упасть. Я прислонилась к стене и все смотрела на него, как он улыбался широко навстречу Лизке. Кажется, она что-то говорила, кажется, она прыгнула и повисла у него на шее, и Дашка тоже тянулась к нему... только я замерла у спасительной стены, не смея, не веря, чувствуя себя беспомощной и бессильной. Как сквозь вату слышала я Лизкин смех и его негромкий голос:

- Денис, ты же еще не знаком, это Рита - моя сестра, младшая...

- Привет...

Он склонился ко мне, коснулся губами загоревшейся щеки, взял на руки счастливую Дашку.

- Марго, ну что ты стоишь столбом, поздоровайся хотя бы!

Я с трудом разлепила пересохшие, непослушные губы:

- Привет...

- А ты выросла, - сказал Денис.

- Разве ты ее видел? - удивилась Лизка.

- Один раз, издалека, - ответил он. - Только, твоя сестра тогда была совсем маленькой.

Потом она потащила его на кухню, завтракать. Я побрела следом, с трудом переставляя ноги...

Разве это всегда - так? Отчего никто не предупредил меня? Почему никто не сказал, что любовь - это мука мученическая, а вовсе не безмерное счастье, о котором пишут во всех книжках. И почему это случилось со мной? Что я сделала? Какое совершила преступление?

- Ты чего скисла? - тормошила меня неугомонная счастливая Лизка.

Что я должна была ответить ей? Когда напротив его внимательные серые глаза, густая шапка светлых волос, чуть насмешливая, добрая улыбка... Я с трудом отвела взгляд, ком стоял в горле, мешал говорить. Дашка сидела у него на коленях, я стала смотреть на нее, и тут меня словно ударило током: я снова видела Дениса, его глаза, его нос, губы... Так вот на кого похожа моя племянница!

- Сколько тебе лет? - спросил Денис.

- Шестнадцать, - за меня ответила Лизка.

- Мне уже почти семнадцать, - добавила я.

Он был совсем взрослым, наверное, лет на шесть старше меня. Совсем мужчина. Раньше мне казалось, что все, кому больше восемнадцати, - старики. А теперь я понимала, что мои ровесники по сравнению с ним просто глупые дети, гадкие неоперившиеся утята. Он был настоящим! И все остальные меркли и терялись перед ним.

- Лиза говорила, что ты потеряла целый год в школе из-за того, что вынуждена была помогать маме и быть с Дашей, - сказал Денис. - Мы, то есть я, конечно, очень обязан тебе. Если нужна помощь, только намекни. - Он улыбнулся. - Я очень благодарен тебе, Рита.

- Видишь, какой он славный! - засмеялась Лизка, подскочила к нему, обвила его шею руками и звонко чмокнула в макушку.

Я прикрыла глаза. Мозг лихорадочно искал решение и не находил.

- Да что с тобой! - возмутилась сестра.

- Ребята, вы очень классные, - тихо сказала я, - но мне надо сегодня уехать.

- Вот еще! - Лизка пожала плечами. - Придумала тоже! Ты же собралась остаться до завтра.

- Нет, не могу, я только что вспомнила, у меня есть неотложное дело.

- Она всегда так, - пожаловалась сестра Денису, - что-то там себе придумала и выдала без объяснений.

Мне захотелось крикнуть: «Что я должна тебе, дуре, объяснять? Что я влюбилась без памяти в твоего мужа, отца твоей дочери и моей племянницы? Что мне рядом с тобой находиться опасно, потому что из сестер мы вот-вот станем злейшими врагами? Это ты хочешь услышать?»

Конечно, я ничего такого не крикнула, а тихо сказала:

- Лиза, мне надо, пойми! Когда-нибудь, возможно, я тебе расскажу. Но не сейчас.

Что-то такое, наверное, промелькнуло в моем лице или голосе, но Лизка неожиданно согласилась.

- Ну, если надо... что ж...

Она развела руками, посмотрела на Дениса.

- Мы скоро сами приедем, - пообещал он.

Вот так. Я позвонила в справочную, узнала расписание поездов, хотела тут же улизнуть, но мои невольные мучители удержали меня, потому что у меня еще было несколько часов до отправления. И эти несколько часов показались мне вечностью.

Но все когда-нибудь кончается. Кончилась и эта пытка, как потом миновала и бессонная ночь в поезде.

Я вышла в пустынную воскресную Москву ранним весенним утром. Никто не встречал меня, ведь все думали, что я приеду только в понедельник утром. Я в метро забилась в уголок сиденья и, закрыв глаза, покачиваясь вместе с вагоном, все гнала и гнала от себя воспоминания. Боль потихоньку отступала, притупилась, засела где-то глубоко-глубоко тупой занозой: если не ворошить, она постепенно успокоится, уснет, отстанет...
Удивленная мама ждала меня: Лизка сообщила о моем поспешном отъезде.

- Что-то случилось? Вы поссорились?

- Нет, мам, все нормально... Мне надо поспать, я устала...

- Ты видела этого парня?

- Видела...

- Как он тебе?

- Он очень хороший, мама!

- Ты не заболела? - Мама с беспокойством положила мне ладонь на лоб.

- Нет, я не заболела, просто устала, можно я пойду спать?

- Да, конечно, - она смотрела на меня, словно пыталась проникнуть в мои мысли, - потом поговорим, отдохни...

Я пошла к себе в комнату, а мама - звонить Лизке, чтоб сообщить, что я доехала благополучно.

Я плотно прикрыла дверь комнаты, бросила в угол сумку и как была, не раздеваясь, рухнула на диван. Мне казалось, что сил у меня ни на что не осталось, а надо было еще плестись в ванную и придумывать причину моего поспешного отъезда из Питера. Все равно мама будет допытываться, поэтому объяснение должно быть очень правдоподобным. А что могло такого произойти в Москве, чтобы я в свои законные весенние каникулы не могла остаться с единственной сестрой хотя бы на два дня?

Школа отпадает, однозначно... Друзья? Но мои друзья уверены в том, что я приеду в понедельник... Надо позвонить Дашке и посоветоваться. Но что я ей скажу? Ах, да! Ну, конечно! Спасительное решение внезапно появилось у меня в голове и засверкало, как новогодняя гирлянда.

Костя! Я совсем забыла о главной новости! Ведь теперь мне предстоял нелегкий разговор с Костей о нашем с ним родстве. И, разумеется, сначала я должна все рассказать своим близким: маме, бабуле, может быть, Дашке...

Господи! Моя внезапно вспыхнувшая любовь начисто лишила меня способности мыслить. Неужели все так глупеют, стоит только влюбиться? Я горько усмехнулась.

Вот оно - решение. На мою неокрепшую детскую психику так повлияло сообщение Лизки, что я не смогла остаться с сестрой, а должна была срочно вернуться. Звучит вполне правдоподобно. Никто не сомневается в моей детской, несформировавшейся психике. Понятное дело: я в шоке. Лизка сможет это подтвердить, она видела мое состояние, но не могла его объяснить, теперь ей все станет понятно, и... Денису тоже... О нем лучше не думать, не думать...

Мне казалось, что я падаю в глубокий колодец, но падаю медленно, как осенний лист: кружусь, кружусь... Я почему-то была уверена, что не разобьюсь, таким плавным был мой полет-падение.

Внезапно колодец наполнился глухими звуками и голосами, словно кто-то звал меня, эти звуки не давали сосредоточиться и отдаться прелести медленного кружения. Я открыла глаза и посмотрела вниз. Там меня ждала зияющая чернота, она плотоядно вздыхала и, казалось, причмокивала. Я вскрикнула и рванулась, из безвольного листа превратившись в чайку. Наверх, наверх!

Несколько взмахов окрепших крыльев и вот он - долгожданный свет! Голос, звавший меня, стал отчетливее:

- Маргоша!

Для верности бабуля постукивала палкой в стену.

Я вскочила со своего дивана и встряхнула головой. Реальность возвращалась медленно. Который час?

Я бросила взгляд на электронные цифры будильника: ого, уже два часа дня! Как же я умудрилась столько проспать?

- Иду, бабуль! - крикнула я в ответ. Стук прекратился.

Все еще находясь под действием сна, я недоуменно разглядывала себя в зеркале. Девушка как девушка: лицо немного бледное, волосы растрепаны, джинсы, свитер... ничего особенного. Надо бы переодеться, сходить в ванную, привести себя в порядок. Но сначала зайду к бабуле, иначе опять начнет кричать и стучать палкой в стену.

Мамы не было, наверное, вышла куда-нибудь.

Я приоткрыла дверь в бабулину комнату и увидела ее неизменно сидящую за ноутбуком. Она оглянулась и заулыбалась радостно:

- Ой, какая ты растрепа! Входи, входи!

Я приблизилась к ней, чмокнула в подставленную щеку.

- Что с тобой такое? - Бабуля отстранилась и внимательно оглядела меня с ног до головы.

- Уснула нечаянно, - ответила я.

- Девушка не может так выглядеть, - завела свою обычную песню бабуля, - немедленно ступай и приведи себя в порядок!

Я направилась к двери.

- Хотя, стой, погоди, - догнал меня бабулин голос. Я остановилась. - Странно, - задумчиво сказала она.

- Что? - удивилась я.

- Странно, что ты не обиделась на Маргошу.

Я махнула рукой:

- А, все равно...

Бабуля прищурилась:

- В самом деле?

- Ба, да зови ты меня как хочешь!

- Ты поссорилась с сестрой? - спросила она.

- С чего ты взяла?

Бабуля сделала строгие глаза:

- Ты мне не доверяешь?

Тогда я подумала, что настало время сообщить о Косте. Я рассказала бабуле о нашем с Лизой разговоре и о том, как он на меня подействовал. Но, видимо, рассказ мой был лишен той истинной эмоциональности, которая отличает правду от вымысла. Бабуля только покачала головой:

- Это все? - спросила она.

- Разве мало? - Я поняла, что не убедила ее и начала злится.

- Значит, ты поспешила вернуться, потому что хотела расставить все точки над «i»? - Бабуля сделала вид, что поверила.

- В общем, да, - немного растерялась я.

- Как там маленькая Даша? - начала расспрашивать бабуля.

Я подробно рассказала о Даше, потом вспомнила о Денисе и осеклась.

- Что же ты замолчала? - удивилась бабуля. - Что-то еще произошло?

- Ну, Лиза познакомила меня с отцом Даши. - Голос внезапно сел, я закашлялась.

- Надеюсь, ты не простыла? - забеспокоилась бабуля.

- Нет...

- Уверена? Давай-ка заварим тебе чая с малиной или медом.

- Хорошо, я потом выпью.

- Так что же, отец?

- Чей? - испугалась я.

- Нашей Дашеньки, чей же еще, - невозмутимо ответила бабуля.

- А... Ну, он очень приятный человек, - выдавила я из себя.

- Как его зовут? - не унималась бабуля.

- Денис...

- Хорошее имя, - кивнула бабушка. - Значит, вы не успели толком познакомиться, как ты уже унеслась обратно, в Москву.

- Я же объяснила!

- Что же ты кричишь, я прекрасно слышу, - спокойно заметила она.

- Они обещали скоро приехать. - Это сообщение у меня вышло как-то хмуро и не радостно.

- Да что ты говоришь! - обрадовалась бабуля. - Они уточнили когда?

- Нет.
- Надо позвонить. Так, расскажи же мне подробнее о Денисе: он учится, работает?

- Учится, на пятом курсе.

- Прекрасно, прекрасно! - ворковала бабуля. - Он симпатичный?

Я медленно кивнула и залилась краской.

Бабуля несколько секунд молчала.

- Что ж, - сказала она негромко, - я вижу, он тебе понравился.

- Вовсе нет! С чего ты взяла?! - кажется, я сорвалась на крик.

- Тише-тише, я просто предположила: вот, мол, наш новый родственник тебе понравился, значит, понравится и нам...

И тут я не выдержала и разрыдалась в голос. Бабуля приподнялась со своего кресла, ухватила меня за край свитера, притянула к себе, прижала, принялась гладить по голове, успокаивая, уговаривая:

- Ах ты, бедная моя девочка, дурочка лохматая. Вымахала вон какая красавица, а ума-то и нету... ну, перестань, не плачь, ведь никто не обидел тебя? Никто? А?

Я мотала головой у нее на плече:

- Да-а, тебе легко-о!

- У каждого свое горе, - говорила бабуля, - а твое горе - не горе, а так... Время пройдет и все забудется, быльем порастет, еще смеяться будешь.

- Я не хочу, не хочу! - слова вырывались сами собой. - Не надо мне такой любви! Никакой не надо!

- Любовь любви - рознь, - вещала бабушка, - одна-то любовь со свету сживает, а другая от смерти спасает. Жизнь длинная, сколько в ней всего! И на твоей улице праздник будет, и твой суженый объявится, дай только срок.

- Не буду! Не надо мне никакого суженого! Замуж вообще никогда не пойду!

- Может, и так, - соглашалась бабуля, - ты только сейчас-то не убивайся, а подумай: ведь ты все правильно сделала, хорошо сделала, что сестру не предала, что на чужое не позарилась. Это все дорогого стоит. Теперь-то, вот увидишь, все образуется, все на лад пойдет. И с Костей все устроится, а то ведь тоже, в двух родных сестер влюблен был человек, ты подумай, легко ли ему? У вас сейчас время такое - любви много, вы в ней, как в глубоком омуте, тонете, не умеете еще справляться с собой, себя не знаете. Погоди-ка, вот что я тебе подарю, - шепнула бабуля, приподняв мою голову и заглядывая в глаза.

Я села на пол. Бабуля поднялась со своего кресла, и я с радостью заметила, что она сделала это почти без труда.

Она открыла свой заветный сундук, что-то там передвинула и повернулась ко мне, в руках у нее была маленькая коробочка, обитая бордовым бархатом.

- Вот, открой, - сказала она, протягивая мне коробочку.

Когда я аккуратно открыла крышку и развернула мягкую ткань, внутри оказались серьги и кольцо, старинные, из потемневшего желтого металла с темно-вишневыми камнями, густо поблескивающими, как перезревшие ягоды на солнце.

- Как красиво! - Невольный вздох вырвался из моей груди.

- Нравится? - улыбнулась бабуля. - Это гранаты, сейчас таких не найти, видишь, какой глубокий цвет. Из таких камней был сделан знаменитый пояс царицы амазонок, из-за этого пояса Геракл совершил свой подвиг. Конечно, весьма безнравственный, обманул и ограбил бедную царицу... Но дело не в этом, а в том, что гранаты приносят счастье в любви. И вообще, это камни, во всем помогающие женщине.

- Почему же они не помогли царице амазонок. - Я засмеялась сквозь слезы.

- Мало ли, - развела руками бабуля, - может, она тоже была не лучше этого самого Геракла.

И тут мы обе рассмеялись.

- Ты надень, - велела бабуля. - Мне этот гарнитур подарил твой дедушка в день нашей свадьбы, а ему он достался от его матери, так-то вот.

Я поспешно сняла свои старые сережки и осторожно надела бабушкины. Две бордовые вишни качнулись у моего лица, я улыбнулась своему отражению.

- Тяжелые, - призналась я.

- Это с непривычки.

Я померила кольцо - такая же вишневая ягода в обрамлении золотых листочков.

- В самый раз, - сказала бабушка.

Я обвила ее шею руками и поцеловала с благодарностью. Боль моя утихла. И виной тому был то ли бабушкин гарнитур, то ли слова ее, то ли все вместе.

- Спасибо тебе, родная, - шепнула я.

- Носи на здоровье, - ответила она.

- Ба, скажи честно, как ты догадалась? - спросила я.

- О чем? - удивилась бабушка.

Я снова засмеялась, ее так просто не расколешь. Хорошо, подойдем с другой стороны:

- Ба, ты знала о Косте?

- Знала, конечно, - кивнула она.

- Ну, вот, опять! Что за интриги! - Я снова повысила голос, но, посмотрев в ее смеющиеся глаза, вовремя осеклась. - Лизка сказала?

Бабуля кивнула.

- А почему ты мне не рассказала?

- Твоя сестра обещала мне, что поговорит с тобой сама.

- Ладно, проехали... А про Дениса?

- Что про Дениса? - Она смотрела совершенно невинными глазами.

- Как ты догадалась о том, что... в общем, как ты догадалась? - Я снова покраснела.

- Ты сама мне все рассказала, - ответила бабуля. - К тому же и не о чем тут догадываться, ведь нет ничего, и не было, и быть не могло. Так?

- Так.

- Ты никому не... - Я не знала, как попросить ее молчать о том, что у нас тут произошло.

- Обижаешь, - только и сказала бабуля.

- Ладно, извини. - Я еще раз чмокнула ее в щеку.

- А теперь иди и приведи себя, наконец, в порядок, - заворчала она.

Я выскочила из ее комнаты и пошла в ванную. Гранатовые вишни покачивались в моих ушах...