17 глава
воздух сгустился. наполнился чем-то вязким, оседая меж ними невидимым барьером. они молчали. как молчат те, кто только недавно выговорил все самое важное, предпочитая после необходимую тишину. немота сковала комнату, ехидно ухмыляясь откуда-то с угла да нагоняя ощущения холода. дева повела плечами, мысленно заглушая подобное сопоставление. было.. странно. да. вновь оказаться там, куда казалось дороги более не существует. странно видеть расслабленность в позе огненной девицы, прислонившейся к комоду в противоположном углу. ощущать скользящий по стану взгляд, наполненный тонким изучением.
странно молчать, когда внутри разъедают слова, кои сжатые челюсти упорно отказывались выпускать наружу.
странно.. всё сие происходящее было таковым. сознание отказывалось принимать возможное окончание каторги. не может мрак сгинуть так быстро. нет.
— так.. — Кира первой разрывает повисшую пелену. — что сподвигло тебя?
Луне стыдно. стыдно до такой степени, что взгляд приходится в ковролин утупить. пальцы впиваются в подол наряда до тихого терска ткани. мысли шипят, призывая поджать уста в тонкую линию.
— я.. — голос звучит по жалкому низко, отчего приходится сглотнуть, испытав очередной укол отвращения к себе. — я не хотела доносить тебе ещё больше проблем, извини.
комната замирает. как и замирает пространство, в ожидании приговора. луноликая почти не дышит, наперёд продумывая подтверждение своих слов. кое рассеивается в прах, стоит успевшей сократить дистанцию девице сжать подбородок пальцами. смотреть в родные омуты по-прежнему кажется запретным, вот только цепкая хватка не оставляет выбора. янтарь переливает знакомым алым, однако теперь выражая вовсе не ярость а..желание?
— Луни. — тон необычайно строг, и принцесса ощущает рой мурашек бегущих вдоль позвоночника. — мне придется доказать тебе иное?
ответу не суждено было воспроизвестись. вишневые уста накрывают её, без возможности отстранится и шанса на малейшее сопротивление. поцелуй сходу набирает обороты, вызывая протяжной стон от прикушенной губы. низ живота ведёт привычным жаром, подталкивая жаться ближе. свободная рука успевшая справиться с корсетом, до отметин стискивает талию, побуждая ноги мигом подкосится. Кира ведёт грязно. ведь через минуты, пепловолосая оказывается прижатой грудью к простыням постели. разгоряченные ладони ведут по ягодицам, пока мочку уха обдает шепотом.
— повтори свои слова.
— я..
шлепок. оглушительно громкий в висящей пелене. бедра характерно даются назад. приглушённое мычанье тонет в комках пледа.
— не слышу.
— я..мгх..
персты сдавливают плоть. поясница прогибается.
— слова.
— пожалуйста..
бесконтрольный всхлип срывается наружу. дразнящее едва-едва ощутимое касание, подобно хлысту. Кира сжаливается. ведь, спустя мгновение необходимо проникает внутрь, задавая до дрожи нужные движения.
— повторишь вновь ту околесицу? — её тон по-прежнему пропитан требовательностью, неся действенный эффект.
— н.. нет.. — сиплые бормотания почти неслыханны, но слух девицы их отчётливо ловит.
ловит, и будто бы в вознаграждение склоняет свою хозяйку, в миг примкнувшую к бледной шее в обжигающей ласке. Луна скулит. чересчур выбивающим остатки рассудка приходится сий контраст. стан тонет в накатывающей волнами лаве. тихие, но полные любви фразы рыжеволосой бьют точно в цель. всё смывается оставляя только зашкаливающие чувства, да шепчущий родимый голос.
***
занавески шелохнулись. сухой надтреснутый звук пронесся где-то в паре метрах от сидящего. кажись то была очередная скрошившаяся свеча. он почти никогда не зажигал их. здесь, в этих отдаленных от всех покоях, царил исключительно полумрак. сырость осевшая на стенах, пропитавшая каждый дюйм собой, была единственным гостем разделявшим с ним то, что тлело внутри. Арседемоль был..зол. та разъедающая сами кости ярость, бурлила, не имея права выбраться. расположенная на поверхности стола излюбленная шахматная доска, нынче не приносила ни капли былого спокойствия с удовлетворением. фигуры казались насмехательными, удручая и без того шаткое состояние. прогремевший на весь дворец инцидент до сих пор не утихал в сознании, запечатавшим тот до мелких пылинок. лежащие неподалеку серебристые часы, издали тик. ровно час. час с минувшего. брови свелись, пока облаченные в темную ткань перчаток конечности подняли с поля белого короля. презрение мелькнувшее в смоляных глазах, быстро сменилось чем-то иным. древко перекатывалось по ладони, ни на секунду не выходя из под внимательного взора. негодование скребущее грудную клетку, не сулило благого исхода.
нет. демон был вовсе не глуп. не питающий надежд, и предпочитающий глядеть на все через тонкую ткань реальности. но каково же быть дальше, когда хрупкая грань затуманилась, смываясь, и уступая ориентир кипящим как зелье чувствам?
о, вначале ему поистине казалось сие благословением. слишком юны, без излишних хлопот, смеющие проводить свободное время как вздумается. — излюбленная носогрейка привычно ложится в другую ладонь. первая затяжка не в меру крепкого табака, разливается по натянутым нервам почти утешительно. — сознание туманится воспоминаниями давнего прошедшего. он помнит. каждую деталь, каждое очертание силуэтов. помнит, ту беседку построенную специально за пышными кустами, в коей на тот момент невысокая принцесса находилась больше всего. помнит как её пальцы переплетали стебли бережно собранных цветов, как сияли черты лица, как уста расплывались в мягкой улыбке. а особенно помнит то, какими выразительными были ониксовые омуты взирающими на него в тусклом освещение подсвечника библиотеки, куда они наведывались после особенно насыщенных дней дабы получить желаемое спокойствие. противиться было поздно. ибо едва в поле зрения появлялись пепельные локоны, внутри разгорался самый что ни на есть пожар. спадавший в умеренность только от касаний луноликой, которая посмеиваясь с очередной шутки могла коснутся плеча.
Арседемоль ждал. неделями, месяцами, пока сестра главного наследника наконец ответит взаимностью. терпеливо ждал и после того вечера в коий они с Пожирателем бывшим по-совместительству ему товарищем, провели распивая привезённый крепкий алкоголь, под окончание которого беловолосый признался о том, что видит в нём и сестрице идеальную пару, а так же на полном серьёзе намеревается предложить отцу затею об их браке.
однако стоило ли говорить, что в минувшее далее время произошел тот самый дворцовый переворот, с треском разрубивший «до» и «после» в существование всех. поставивший через двое суток массивную точку ввиде заточения девы в неизвестность. демон негодовал. отчаянно думая, что теперь уже правитель придет в себя. но ничего не происходило. холодная дверь ведущая в кабинет монарха, служила непреодолимой преградой, на минование кой сил не осталось. по крайней мере тогда, думалось исключительно так. потому на рассвете, затопленный горечью с печалью давний житель дворца, покинул тот. скитания по местным забегаловкам, да смазанные контуры чужих тел, стали единственной утопией на ближайшие пару столетий. ровно до того момента, пока в одной из не встретился крайне болтливый слуга из дворца, разбалтывающий спутнику о возвращение принцессы. сколько всего вспыхнуло тогда внутри! сколько надежд!
он сорвался. мгновенно. подгонял зевавшего кучера гнать быстрее, в нетерпении комкая ткань брюк. мчал по извилистым коридорам к знакомой двери, желая скорее расспросить в каких же покоях поселена дева, да в очи излюбленные взглянуть, и заверить что вот он, любящий и ждущий, готовый быть рядом.
вот только у кабинета встретил его тучный страж, грубо выпроводив назад. правитель вёл с кем-то диалог высшей степени тайности, а потому находится даже в двух шагах около находится было категорически запрещено.
ничего не подозревающий демон, лишь согласился, покорно дожидаясь утра.
в коем узнал, что луноликую Пожиратель лично отослал.
плотная завеса дыма повисла в воздухе. мемуар отступил, позволяя видеть реальность. фигура плавно воротилась на доску. на самый край. Арседемоль потянулся к другим. центр возглавляли две королевы — темная, стоящая ровно посреди, и белая, на дюйм позади, но рядом. взгляд полный задумчивости, медленно обвёл поле. он был наслыхан о той, кто.. челюсти с неприятным скрипом сжались. кто посмел завладеть сердцем Пожирательницы. той, коя явилась прямиком в кишащее логово, забрав только возвращенную. о, насколько острым ощущалось то разочарование, когда все пазлы встали на место с прибытием покалеченного духа. знакомая кислота подкатила к горлу, побуждая сглотнуть. сжатая в кулак ладонь, с силой ударяет по подлокотнику кресла. нет. пальцы цепляют ничем не примечательную пешку коня, размещая сбоку. он не отступит.
ибо это его руки должны касаться прекрасного стана. он должен целовать столь манящие уста. он. и лишь он покорно ожидающий столько времени, достоин быть рядом. очередная затяжка помогает устам растянуться в ухмылке. в конце концов — она обещана ему. и демон подождёт, вновь.
а после надавит на нужный рычажок, сделав свой ход.
——————————————————