Глава 7. Весна перемен
Прошла неделя после школьного турнира. Юна Учиха ощущала на себе пристальные взгляды сверстников — кто-то восхищался, кто-то завидовал. Её бой с Шисуи стал темой разговоров во всей академии. Но девочка не чувствовала гордости. Победа ускользнула, и хоть поражение было достойным, оно оставило в душе лёгкий укол сомнения.
На одном из вечерних семейных ужинов Юна наконец набралась смелости заговорить с отцом.
— Ото-сама… — тихо начала она, отложив палочки.
Фугаку, подняв на дочь внимательный взгляд, кивнул, давая понять, что слушает.
— Сегодня ко мне подошёл учитель и сказал, что я могу сдать экстерном, как Шисуи. Но… — Юна замялась, глядя в чашку с рисом. — Я не хочу. Я понимаю, что у меня неплохие результаты, но я чувствую, что чего-то не знаю. Я не готова. Хочу остаться и продолжить учиться.
В комнате повисла тишина. Лишь приглушённый стук посуды напоминал о быте.
Фугаку отложил свою чашу, выпрямился и произнёс:
— Это твоё решение?
— Да, — кивнула она, наконец подняв на него глаза.
Он молча смотрел на дочь несколько секунд, затем одобрительно кивнул.
— Тогда я горжусь тобой, Юна. Уметь признать, что есть, чему учиться, — это признак зрелости. Не гонись за славой. Истинная сила — в умении слушать себя.
От этих слов Юна вдруг ощутила, как внутри растапливается льдинка тревоги. Отец не только понял её, но и поддержал.
— Но, — продолжил Фугаку, — если ты останешься в академии, ты должна продолжать совершенствоваться. Шисуи теперь — генин. Я прикажу ему стать твоим спарринг-партнёром.
— Правда? — в глазах Юны вспыхнули искорки.
— Он справится. А ты — тоже. Начнёте тренировки с завтрашнего дня.
***
Первые тренировки были жёсткими. Шисуи приходил после выполнения несложных миссий — то краску со стены смыть, то кошку поймать. Уставший, но всегда с лёгкой усмешкой на лице.
— Начнём? — спрашивал он, закатывая рукава, как будто ему это в удовольствие.
Они отрабатывали подножки, блоки, уклоны. Юна с упорством повторяла технику, иногда падая, сбивая локти, но никогда не жалуясь.
Иногда тренировкой руководил сам Фугаку, изредка молча кивая, когда дочь удачно парировала приём.
В один из дней, во время особенно сложного упражнения, Юна неудачно упала и на мгновение потеряла дыхание.
— Эй, ты в порядке? — Шисуи протянул руку, помогая ей подняться. — Может, сделаем перерыв?
Юна хотела отказаться, как обычно, но тут он добавил:
— Ты не должна быть идеальной каждый раз. Главное — не останавливаться.
Она посмотрела на него, и впервые между ними промелькнуло нечто новое — не просто товарищество. Тёплая искра. Нечто детское, неясное.
***
После очередной неудачной попытки поймать некко, Шисуи устало присел на камень и сказал:
— Знаешь, если так и дальше пойдет, меня скоро примут в профессиональные «кошколовы». Может, стоит открыть лавку с рыбными консервами? Для наших пушистых врагов.
Юна улыбнулась, и её смех, сначала тихий и робкий, постепенно перерос в звонкий и искренний. Он прозвучал как тихий весенний ветер — нежно и по-детски беззаботно. В её глазах заблестела радость, которая согревала сердце.
Шисуи почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — лёгкое, непривычное чувство, словно впервые увидел в Юне не просто одноклассницу, а что-то большее. Он быстро отвернулся, чтобы не показать смущение, но эта улыбка и смех остались в его памяти, как маленькое светлое чудо.