Тьма и Яд Гибрида

Глава 4

Рассвет в окрестностях Нового Орлеана был влажным и прохладным. Туман стелился по земле, цепляясь за испанский мох, свисающий с ветвей древних дубов. В этом полумраке, на опушке, где цивилизация уступала место дикой, первозданной силе, ждала Клеопатра.

Она выбрала одежду не для соблазнения, а для заявления. Это был костюм полководца и жрицы в одном лице. На ней были узкие брюки из черной кожи, облегавшие ноги как вторая кожа, и высокие сапоги на тонкой, но устойчивой подошве, позволявшие бесшумно передвигаться по любой местности. Верх состоял из сложного корсажа-бюстье из той же черной кожи, но с тончайшей чеканкой, изображавшей египетские символы - глаза Гора, крылья Исиды. Поверх был наброшен длинный, струящийся кардиган-накидка из плотного черного шелка, чьи рукава-крылья скрывали руки, но в нужный момент могли развеяться, подобно теням. Ее черные волосы были убраны в строгую, но изощренную прическу с помощью нескольких золотых шпилек, напоминавших стилизованные змеиные головы. На шее, поверх кожи, лежал обсидиановый скарабей. Ее макияж был безупречным и воинственным: стрелки, подчеркивающие разрез глаз, и губы цвета запекшейся крови.

Она была воплощением ночи, пришедшей встретить рассвет, - опасной, невозмутимой и абсолютно уверенной в себе.

Он появился так же внезапно, как и в прошлый раз. Не из тумана, а из-за ствола самого старого дуба, словно вырос из его тени. Никлаус был одет практично - темные брюки, сапоги, просторная рубашка с расстегнутым воротником, но даже в этой простоте в нем читалась неукротимая сила дикого зверя.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, оценивая каждый деталь наряда, и на его губах на мгновение появилось что-то вроде одобрительной усмешки.
-Театрально, - произнес он. - Я надеялся, мы закончили с представлениями.

- Это не представление, - парировала она, ее голос был чист и звонок в утренней тишине. - Это униформа. Ты идешь на битву с самим собой. Я - твой стратег. А теперь... давай начнем. Дай мне свою руку.

Он нахмурился, но после мгновения колебания протянул ей ладонь. Его пальцы были покрыты старыми шрамами - немыми свидетелями тысячелетий ярости.

Клеопатра достала из складок кардигана небольшой ритуальный кинжал с рукоятью из слоновой кости. Быстрым, точным движением она провела лезвием по его ладони. Темная, почти черная кровь выступила на поверхности кожи.

- Твоя кровь - ключ, - прошептала она, прикасаясь скарабеем к ране. - Кровь Первородного Гибрида.

Артефакт вспыхнул тусклым багровым светом. Воздух вокруг них затрепетал, загудел низкочастотным, едва слышимым гудением. Никлаус вздрогнул, его глаза расширились. Он почувствовал это немедленно - странное, непривычное ощущение. Барьер, невидимая стена, что всегда сдерживала часть его сущности, вдруг... дрогнула. Она не исчезла, но стала гибкой, податливой.

- Теперь... сосредоточься, - голос Клеопатры звучал властно, как приказ. - Не на ярости. Не на боли. На власти. Ты - не вампир, борющийся с проклятием. Ты - Гибрид. Единственный в своем роде. Позволь этой силе выйти. Контролируй ее.

Никлаус закрыл глаза. Его мышцы напряглись, по телу пробежала судорога. Он всегда ощущал своего волка как нечто отдельное, дикое, что он мог выпустить лишь в припадке бешенства. Сейчас же он впервые попытался не выпустить его, а призвать. Приручить.

И у него получилось.

Его клыки обнажились, а глаза загорелись золотым светом гибрида. Но на его лице не было гримасы животной ярости. Было сосредоточенное, почти что триумфальное выражение невероятной концентрации. Он поднял руку, и его пальцы на мгновение обволокло сияющей, звериной энергией. Он чувствовал силу, текущую по венам, - полную, необузданную, и при этом... послушную.

- Да... - его голос прозвучал как низкое рычание, полное изумления и жажды. - Да!

Он взглянул на старый дуб в двадцати метрах от себя и просто... толкнул в его сторону эту энергию. Невидимый удар волны силы достиг дерева с оглушительным треском. Ствол, толщиной в два обхвата, раскололся пополам, как спичка, и с грохотом рухнул на землю.

Никлаус задышал тяжело, его глаза по-прежнему горели золотым. Он смотрел на свои руки, на который уже затянулась рана, с выражением, которого Клеопатра не видела на его лице никогда - с чистым, незамутненным благоговением перед собственной силой.

Затем его взгляд упал на нее. И в нем было нечто новое. Не просто интерес или ярость. Уважение. И алчность.

- Как долго? - спросил он, его голос был хриплым. - Как долго это действует?

- Пока скарабей питается твоей кровью и моей волей, - ответила Клеопатра, убирая артефакт. Эффект немедленно начал спадать. Золотой свет в его глазах померк, клыки скрылись. На его лицо вернулась привычная маска, но теперь она была иной - он знал, на что способен. - Это не постоянное решение, Никлаус. Это проблеск. Демонстрация.

Он шагнул к ней, стремительно и агрессивно, сократив дистанцию до нуля.
-Я хочу это. Постоянно. Назови свою цену, Серафина. Все, что угодно.

Она выдержала его взгляд, не отступая ни на дюйм.
-Я уже назвала. Союз. Не слуга. Не фаворитка. Не еще один солдат в твоей вечной войне. Я стою рядом. Ты получишь контроль над своей природой, а я... я получу трон, который мне подобает. Ты правишь страхом и силой. Я буду править рядом, принося тебе не только этот артефакт, но и все знания, все связи, всю мудрость, которые я копила веками. Вместе мы будем непобедимы.

Он изучал ее лицо, его взгляд скользил по ее губам, глазам, впитывая каждую деталь.
-Ты играешь в очень опасную игру, Клеопатра. Ты предлагаешь мне партнерство с тем, кто может в любой момент разорвать тебя на куски.

- Риск обоюдный, - она улыбнулась, и в ее улыбке была та же дикость, что и в его. - Без меня ты так и останешься принцем в изгнании, вечно воюющим с собственным отражением. Со мной... ты станешь императором. Решение за тобой, Никлаус.

Он медленно, почти что с вызовом, протянул руку и коснулся скарабея на ее груди. Его пальцы обожгли кожу через ткань.
-Договорились, царица. Но знай... - его голос понизился до опасного шепота, - предашь - умрешь. Медленно. И мне будет все равно, сколько империй ты пережила.

- Я бы не ожидала иного, - ее ответ был таким же тихим и полным обещаний.

Их руки не пожали друг другу. Не было формального соглашения. Был лишь взгляд, полный взаимного признания, ненависти, уважения и жажды власти, что связала их прочнее любой клятвы. Охота только начиналась, но добыча уже изменилась. Теперь они охотились вместе. На весь мир.

Их союз был подобен договору между двумя тиграми, заключенному в клетке. Они не доверяли друг другу, но признавали силу и ценность партнера. Первые недели прошли в напряженном изучении границ и возможностей.

Клеопатра переселилась в особняк Никлауса. Не как гостья, а как временный союзник, занявший одну из его многочисленных комнат. Она наблюдала. Изучала его привычки, взрывы ярости, моменты странной, почти меланхоличной задумчивости, когда он смотрел на семейные портреты с выражением, в котором смешалась ненависть и тоска.

Однажды вечером, когда они сидели в его библиотеке - он с бокалом виски, она с древним свитком, - Никлаус нарушил молчание.

- Твоя история, - начал он, его взгляд был прикован к пламени в камине. - Сын. Что с ним стало?

Клеопатра не подняла глаз со свитка, но ее пальцы на мгновение замерли на хрупком папирусе.
-Это не твоя забота, Никлаус.

- Все, что касается моего... партнера, - он произнес это слово с легкой насмешкой, - моя забота. Особенно его слабости. Ты строишь из себя неприступную крепость, но у каждой крепости есть брешь. Он - твоя.

Она медленно опустила свиток. Ее лицо было бесстрастной маской.
-Ксавьерий, Цезарион... был убит. Октавиан, приемный сын Юлия, приказал ликвидировать его, как только захватил Египет. Он боялся, что сын Цезаря и Клеопатры станет угрозой его власти. Мой мальчик... ему было семнадцать. - Ее голос не дрогнул, но в нем появилась стальная твердость. - Я узнала об этом, лишь пробудившись четыре столетия спустя. От него не осталось ничего. Ни могилы, ни памяти. Только пыль.

Никлаус внимательно смотрел на нее, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее понимание. Он знал, что значит терять семью, пусть и по-своему.
-И теперь ты ищешь замену? Новую империю? Новую семью? - спросил он, и в его тоне не было издевки, лишь холодный анализ.

- Я ищу силу, которая больше никогда не позволит кому-либо отнять у меня то, что мне дорого, - ее ответ прозвучал как обет. - Семья - это слабость. Империя - инструмент. Сила - вот единственная постоянная величина в этом мире.

- Мудро, - хмыкнул Никлаус. - Но ошибочно. Семья... - он отхлебнул виски, - это и слабость, и сила. Это яд и противоядие в одном флаконе. Ты не знаешь, ненавидеть тебя или умирать за тебя.

- Твоя семья пытается убить тебя при каждой возможности, - парировала Клеопатра.

- Именно так, - он горько усмехнулся. - И именно поэтому они до сих пор живы.

В этот момент в библиотеку вошел Марсель. Его взгляд скользнул по Клеопатре с нескрываемым подозрением, прежде чем обратиться к Никлаусу.
-Ник, у нас проблема. На окраине города объявилась стая оборотней. Не местных. Чужаки. И они ведут себя слишком смело.

Никлаус вздохнул с преувеличенной скукой.
-Разберись с этим. Ты же здесь босс, не так ли?

- Они сильнее, чем кажутся, - настаивал Марсель. - И хитрее. Похоже, они что-то ищут.

Клеопатра подняла глаза на Никлауса.
-Позволь мне.

Оба мужчины уставились на нее.
-Тебе не нужно доказывать свою полезность, царица, - проворчал Никлаус.

- Я не доказываю, - она отложила свиток и поднялась. Ее черный шелковый наряд бесшумно колыхнулся. - Я демонстрирую эффективность. Ты правишь через страх и силу. Я предлагаю третий путь - стратегию. Позволь мне показать, что союз со мной означает не просто еще один меч в твоем распоряжении, а наличие целого арсенала.

Никлаус смерил ее долгим взглядом, затем кивнул Марселю.
-Иди с ней. Посмотрим, на что способна твоя «стратегия».

---

Ночь была безлунной. Клеопатра и Марсель с небольшим отрядом вампиров стояли на заброшенном складе, где, по данным Марселя, укрылись оборотни.

- Их человек десять, - прошептал Марсель, всматриваясь в темноту. - Сидят в засаде. Ждут, когда мы пойдем в лобовую атаку.

- Тогда мы не будем их разочаровывать, - спокойно сказала Клеопатра. - Отведи своих людей к главному входу. Создай шум. Зажги огонь.

- Это самоубийство! Они разорвут нас на куски в узком пространстве!

- Они разорвут тебя, если ты будешь действовать как мясник, - ее голос был ледяным. - Доверься мне, Марсель. Я не прожила две тысячи лет, бросаясь на копья с криком.

С неохотой Марсель выполнил приказ. Вскоре у главного входа вспыхнула перестрелка, послышались крики и рыки. Как она и предполагала, все оборотни устремились к источнику шума.

Клеопатра же в это время в одиночку проникла на склад через черный ход. Ее движения были бесшумны, а чувства обострены до предела. Она шла по следам оборотней - не только по запаху, но и по едва уловимым нарушениям в пыли, по царапинам на полу. Она была не воином, она была охотницей.

В глубине склада, в заброшенном офисе, она нашла то, что искала. Небольшую металлическую шкатулку, испещренную рунами, которые были знакомы ей по древним месопотамским текстам. Оборотни, очевидно, были наемниками, посланными забрать этот артефакт.

Услышав за спиной тяжелое дыхание, она плавно обернулась. Позади нее стоял огромный оборотень в гибридной форме, очевидно, оставленный стеречь добычу. Его желтые глаза светились в темноте.

- Убирайся, нежить, - прорычал он.

Клеопатра не ответила. Она медленно вынула из складок платья обсидиановый скарабей. Она не стала активировать его силу для себя. Вместо этого она направила на него крошечную часть своей вампирской энергии, заставляя его вибрировать с высокой частотой.

Звук был неслышен для человеческого уха, но для сверхчувствительного слуха оборотня он прозвучал как пронзительный, оглушительный визг. Чудовище взвыло от боли, схватившись за голову. Его концентрация была нарушена.

Этого мгновения ей хватило. Она не стала вступать в бой. Она использовала свою сверхскорость, чтобы оказаться прямо перед ним, и впрыснула ему в шею мощнейшую дозу вербены, которую носила с собой в скрытом полом кинжале. Яд не убил его, но парализовал на несколько критических секунд. Она подобрала шкатулку и так же бесшумно скрылась, пока его сородичи были отвлечены боем у входа.

Когда Марсель и его люди, потрепанные, но победившие, ворвались в офис, они нашли лишь парализованного оборотня и пустое место.

Клеопатра уже ждала Никлауса в библиотеке, положив шкатулку ему на стол.

- Твои «проблемы» решены, - сказала она просто. - И я принесла тебе подарок. Древний месопотамский артефакт. Судя по рунам, он способен на короткое время усиливать врожденные магические способности. Для тебя, гибрида, чья сила отчасти магического происхождения... это может быть полезно.

Никлаус взял шкатулку, изучая ее. Он посмотрел на нее, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто удовлетворение. Это было уважение к мастерству. Он видел в ней не просто хранительницу своего ключа, но и тактический ум, сопоставимый с его собственным.

- Итак, - он отложил шкатулку. - Оборотни разгромлены без потерь с нашей стороны, я получил новый инструмент власти, а ты... ты даже не запачкала свое драгоценное платье.

- Стратегия, Никлаус, - она улыбнулась, и в ее улыбке была опасная, змеиная грация. - Всегда превосходит грубую силу. Представь, что мы сможем сделать, объединив и то, и другое.

Он подошел к ней, остановившись так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и энергию.
-Я начинаю представлять, - тихо сказал он. Его взгляд упал на ее губы, затем снова встретился с ее взглядом. - И мне нравится то, что я вижу.

Их союз больше не был просто договором. Он становился чем-то гораздо более сложным и опасным. И для них самих, и для всего мира, что лежал у их ног.