7. Вероника. Черные тучи
Затишье перед бурей. Наша холодная война с отчимом прекратилась на некоторое время: он перестал замечать меня, а я - его. Дружба с Димой росла и крепла с каждым днём, и я никак не могла не радоваться, что повстречала именно его.
− Куда это ты постоянно бегаешь, как ясная девица на свидание? К своей приблудной детдомовской собачонке? Смотри, Никуля, ещё вшей домой принесешь, а у нас средств нет, что тебя потом к ветеринару вести, − Соня рассматривает моё хмурое отражение в зеркале и перекривляет.
− Ты снова превратилась в маленькую язву?! Смотри, чтобы я твои прекрасные белокурые волосы не повыдергивала, и нам не прошлось покупать тебе парик в парикмахерской, чтобы скрыть твою лысину, дорогая Сонечка, − огрызаюсь я и молча ухожу с квартиры.
Я стараюсь быстрее добраться до речки и ускоряю свой шаг, ведь Дима, наверное, меня заждался. Мне так жаль, что вижу его очень редко: бывает раз в неделю, а бывает так, что мне приходиться слоняться возле забора детдома и грустно напевать себе под нос.
− Привет! - он подкрался незаметно и до чёртиков напугал меня. Сердце забилось быстрее, и я выругалась:
− Димааа, как ты меня напугал! Я бы стукнула тебя чем-то тяжелым, как маньяк подкрался.
− Я тоже рад тебя видеть, подруга. Кстати, ты так и будешь ворчать или я успею сегодня ещё искупаться?
Я перестала сердиться и достала волейбольный мяч из сумки. Два часа подряд мы только плавали и бесились вместе с Димой. Его глаза блестели от счастья, он был свободен и не одинок. Однако что-то тревожило его, и это явно было связано со мной, ведь Дима был притворно весел.
− Что-то случилось, тебе хочется что-нибудь сообщить мне? - спросила я ненавязчиво, будто боясь реакции моего друга.
− Знаешь, я, наверное, больше не смогу приходить к тебе. Это последний раз, когда я удрал из детдома. Там всё на виду и есть свои крысы. Ты живи дальше, не переживай из-за отчима, может всё наладиться. Я знаю, что привязался к тебе и эти два месяца были сказочными для меня, но в детдоме свои порядки, Ника.
− Как так? Я же смогу тебя видеть, приходить к тебе, − я протянула к нему руки, грустно улыбаясь.
− Я чувствую, что привыкаю к тебе и привязываюсь очень сильно, будто ты мне мать, сестра, часть меня. Ты становишься мне близкой и необходимой. Знаешь, моя мать умерла, когда мне было семь лет, и я помню, что ещё был на похоронах, но мне не сказали, что хоронят мою маму. Я упал в яму прямо на её гроб и у меня помутился рассудок, и теперь я боюсь к кому-то привязаться. Вдруг, ты тоже умрешь, Ника, и оставишь меня. Я иногда вижу кошмарные сны с твоим участием: там ты умираешь.
Я не ожидала таких горьких и глупых слов. Всё же было нормально. Он менялся на моих глазах. Хотя разве его поведение можно было назвать адекватным, ведь я знала его очень мало времени.
− Дима, ты хочешь меня бросить? Я же пропаду без твоей поддержки, − я прошептала так обреченно.
И он ушел с дождем и грозовыми тучами. Я кричала и звала его, просила, чтобы он взял свои слова обратно. Но Дима даже не обернулся и не обнял меня на прощание. Соня была права: я заигралась в Мисс Милосердие. В меня были родные, какие-то школьные друзья... И он! Был...
Я долго не могла уснуть, когда уже оказалась дома и прокручивала в голове события этого жаркого и ненавистного мне дня. Думала, что нашла того человека, который заменит мне семью, бабушку, но ошиблась. Мы разделены! Он живет в приюте для брошенных, одиноких и давно забытых детей. Я живу в семье, но одинока.
Эх, если бы я тоже была там с ним. Детдом «Солнышко» ждал бы меня, как свою новую воспитанницу. А отчим рад бы был избавиться от меня, как от назойливой мухи.
− Я нужна здесь, − проговорила я тихонько, и моментально уснула, уставшая от злых и ненужных мыслей.