Молчание

Очередная ссора, очередной запой отчима. Я устала, просто выдохлась находиться в этой странной чертовой семейке. Мы с Соней теперь часто оставались в гостях у бабушки в деревне, потому что чудовище беспробудно устраивало застолье и ночные посиделки со своими собутыльниками.

Наша любимая мать стала походить на призрака из фильмов ужасов: вещно немытые волосы, неряшливая прическа, синяки под глазами и потухший взгляд. Отчим превратил её в свою собственную прислугу, наверное, она его сильно полюбила, раз разрешала так пользоваться её жильем и собой.

У бабушки в гостях мы чувствовали себя защищёнными, отрезанными от внешнего мира и живыми. Баба Юля заменяла нам безразличную мать, угощала разными вкусностями, и мы ей за это помогали по хозяйству.

Раньше мы были не дружны: ругались, кричали друг на друга, но общая беда сделала нас родными душами.
Кажется, только у бабушки наши души делались чище, мы обретали рай и покой. Бабушка жалела нас, проклинала отчима и пыталась вразумить мать, но её просьбы никто не слышал.

Звонок! Звонок! Никогда не забуду резкий и отвратительный звук. Он разрушил всё: бабушка умерла. Надежда на тихую и беззаботную жизнь испарилась, а для нашего отчима это был очередной повод набухаться.

Чёрт, а все-таки мне больно, не могу остановить поток слёз. За что? За что? У неё просто не выдержало сердце из-за её нервов. Ушла и даже не попрощалась с нами. Не хочу одевать черную одежду и принимать участие в коварных замыслах судьбы.

— НЕ РЕВИ! У меня раскалывается голова, — отчим вытягивает соленый огурец и хрустит на всю кухню. Ему плевать на то, что моя бабушка умерла и что мы все скорбим.

— Подавись им! Ты мерзкий! Ты не человек! — заорала я и выбежала из квартиры.

В последнее время я только то и делаю, что сбегаю и прячусь от проблем. Я забросила учёбу и больше не думаю о своем будущем, как будто перестала существовать.
Я, как бродячая собака, лаю и кусаюсь без всякой на то причины. Вероника Лапина — неудачница и девочка из неблагополучной семьи. Жизнь удалась!

— Опять плачешь? Каждый раз, когда я вижу тебя, то ты рыдаешь и впадаешь в депрессию. Как противно смотреть на тебя. У тебя есть дом, еда, родные и близкие тебе люди. А я сам! — с ненавистью произносит мой новый знакомый.

Я очнулась. Вижу перед собой здание детдома. Мальчик разговаривает со мной по ту сторону забора. Он не чувствует моей боли. Такой бездушный!

— Да лучше быть там, где ты, я не проживать Ад каждый день в собственной семейке. Мне так плохо, так невыносимо больно, а ты имеешь право осуждать меня.

— Значит, девочка страдает, а я думал вы такие все счастливые на свободе, — огрызнулся Дима.

В эту встречу он не был добр ко мне, казалось, − это был дикарь с джунглей: Маугли, которого воспитали волки. Он завидовал мне, думал, что я притворяюсь брошенной и несчастной.

— Дима, мне плохо. У меня горе в семье. Мой земной ангел умер. Теперь я ребенок из неблагополучной семьи. Я чувствую связь с этим местом, Дима. Мне одиноко и страшно. А мне только через несколько месяцев будет тринадцать. Я так хочу уехать отсюда…. Я так хочу!
Дима поник и опустил голову. Он понял, что я одинока по-настоящему. Ещё год назад было много детских иллюзий, а теперь мои кошмары превратились в реальность.

— Можно тогда я стану твоим земным ангелом, чтобы больше ты не чувствовала себя чернью и не рыдала, как маленький ребенок?

Я кивнула и ещё не догадывалась, что с этого времени мы станем не просто друзьями, а двумя подонками, которые захотят сломать систему взрослого мира.

Прошло время я начала испытывать привязанность и доверие к Диме. Иногда он выбирался из своей тюрьмы, и мы прогуливались, где было меньше всего людей, где можно было придумать собственный мир и сбежать от всех проблем. Дима заменил мне дом и бабушку, хотя я и понимала, что дружба с детдомовским мальчиком это, по сути, билет в один конец, так, как его настроение и психика жили по каким-то не человеческим, а скорее звериным законам.