Молчание

Своё увлекательное путешествие по нашему маленькому городку я решила закончить, когда солнце скрылось за горизонтом. Объездив всё укромные уголки Урюпинска, рассмотрев афиши с новыми кинофильмами, я вернулась домой. Дух авантюризма увлек меня и не отпускал до нашей квартиры. Определенно, предпоследний летний день стал лучшим завершением очередных каникул.

Я так замечталась, что забыла о приходе маминой родственницы. Интересно, она ещё у нас дома или уже ушла?

— Я вернулась!

В ответ тишина и слабый запах жареной картошки из кухни. Мой желудок заурчал, выказывая свое недовольство графиком приёма пищи. А ведь у меня с обеда не было и крошки во рту! Булочку, которую я купила в ларьке и преподнесла, как угощение голубям, воробьям и прочим птичкам сложно было назвать едой.

Видимо, все уснули, раз никто не встречает меня, как долгожданную гостью. Да оно и к лучшему! Соня не будет ныть, мать отчитывать, и я смогу преспокойно поужинать в одиночестве.

— Ты спишь, Сонька? — легонько толкаю сестрицу, которая, как назло, разлеглась на моей кровати.

Сестра всхлипывает и шмыгает носом. Её заплаканные красные глаза сбивают меня с толку. Она обхватывает меня за талию и начинает плакать. Я догадываюсь, что причиною её плохого настроения является тетка Галина.

— Рассказывай, партизан!

Где-то с полчаса Соня не может произнести отчетливо ни единого слова. В комнате царит сумасшествие вперемешку с моим отчаянием. Я жду горького рассказа из Сонькиных уст.

Как выяснилось, тетка Галина уговаривала нашу маму отдать нас в детдом, найти хорошего мужа, продать квартиру и зажить счастливо без проблем и детей. Также она перечисляла достоинства жизни в приюте, умалчивая при этом о недостатках.

— Она назвала меня Софией и сказала не путаться под ногами, когда взрослые ведут важные разговоры. Я всего-то хотела попросить маму намазать мне хлеб с малиновым вареньем. Ещё и ты пошла кататься на роликах без меня! Могла бы, и пригласить, — обижено протараторила Соня, перебираясь на свою кровать.

Я боялась спрашивать, как повела себя мама, хотя в последнее время она напоминала мне робота, которого запрограммировали исполнять родительские обязанности. А ведь родственница матери была права: мы очень тяжёлая ноша для одинокой женщины.

Всю ночь мне снились кошмары, которые исчезли лишь под утро. Умывшись и причесавшись, я помогла Соньке застелить кровать и повела завтракать. Наша мать поставила две тарелки с гороховым супом и молча удалилась.

Сестра беззаботно уплетала горячий суп, пока я задумчиво рассматривала коричневого усатого таракана, вылезшего из своего укрытия. Это мерзкое насекомое быстро перебирало своими противными лапками в поисках хлебных крошек.

— Неплохо пристроился, — пробурчала я, замахиваясь тапочками, как рыцарь своим острым мечом.

— Не попала, — прокомментировала Соня мои жалкие попытки выжить таракана с кухни. Она, как и я, перестала бояться мерзких насекомых ещё с младенчества.

Перемыв две несчастные тарелки, ложки и чашки, я обратила внимание на нашу маму, которая давала указание Сони вести себя хорошо, не шуметь и не баловаться.

— Мам, ты нас всё ещё любишь? — неожиданно для самой себя, я задала провокационный вопрос родительнице.

Зеленные глаза матери распахнулись настолько широко, будто я сказала, что собираюсь уйти с дома навсегда, хотя, кажется, для всех это был бы идеальный вариант.

— Вероника, не неси чепухи! Почему я должна перестать любить вас?

Мамина теплая улыбка разогнала ночные страхи, и я свирепо посмотрела на Софию, которая покраснела, как спелый помидор на городе.

— Тетка Галина настраивает тебя против нас. Что она хочет от нашей семьи? — я подошла к матери, надеясь услышать честный ответ. Иногда, я вела себя, как взрослая, а не как десятилетний ребенок.

— Она не посмеет больше прийти сюда. Забудьте про эту женщину навсегда! И я вас люблю больше всего на свете, дочки! — мама крепко обняла нас и погладила по голове. Я снова ощутила защиту, преданность, любовь, уверенность и радость. Вместе нам не страшны беды, холода или разруха.

После семейных разборок, я взяла Соню во двор, чтобы научить её кататься на роликах в знак примирения. Мы шли вместе и держались за руки, как настоящие сестры.

— Вероника, почему ты так похожа на нашего непутевого папашу, а я на маму? — Сонька хитро сощурилась от солнечных лучей.

— Так решила природа, — ничего более умного я не могла ответить и поэтому перевела разговор на учебу.

Обучение младшей сестры продлилось недолго, в знак благодарности она вырвала цветок из клумбы и преподнесла мне. Я была довольна проделанной работой, на душе стало приятно от того, что я смогла стать полезной для кого-то. Мы с Сонькой веселились, пародируя музыкальных исполнителей, персонажей из советских и западных мультфильмов, играли в прятки за пределами детской площадки. Но, как всегда, сестре надоела моя компания, и она решила познакомиться с новыми ребятами. Они были старше меня. Каким-то чудом сестра привела их ко мне и начала знакомить, но я-то понимала, что они увязались за малявкой не просто так.

Высокий мальчик с белокурыми волосами и кривыми зубами что-то спросил у своего соседа, и они лукаво переглянулись:

— Слышь, Ника, твоя сестра пообещала нам дать покататься на роликах.

Сонька стояла и равнодушно смотрела на небо, не обращая внимания на наглую просьбу ребят. Мне стало обидно от того, что она опять попыталась использовать меня в своих интересах.

— Соня, мы идем домой. Нам пора, рады были познакомиться с вами, — я старалась держаться смело и непоколебимо. А сестра только фыркнула и решила вмешаться.

Проход домой мне был загорожен, и я поняла, что попала в хитрую ловушку, которую организовала Соня. Птицы продолжали петь, сидя на ветвях деревьев, люди суетились туда-сюда, возвращаясь с работы, и только я, как загнанный заяц, стояла и не шевелилась.

— Тебе, что жалко? Жадина! — проорали мне прямо на уху.

— Я вам ничего не обещала, они новые. Я вас не звала к нам, — моему возмущению не было придела. Злость и ненависть ошпарила меня, отключая разум.

— Эй, вы хотите посмотреть, как мы проучим эту жадину? — их лидер обратился к публике, в попытке высмеять меня. Все были против меня, даже Соня. Так она хотела наказать меня за недавнюю стычку, за новые ролики и сахарную жизнь.

Не хочу вспоминать, что было потом, да только домой я пришла с разбитыми коленями, синяками на руках и со слезами на глазах. Мне хотелось кричать от досады, крушить всё и плакать, плакать до бесконечности. Впервые за свою недолгую жизнь я так возненавидела людей, что мне захотелось их просто уничтожить, растоптать, как букашек, чтобы увидеть их боль.