Молчание

Хотела стать птицей - стала,

в детских воспоминаниях нового начала

Старенький телевизор вещает главные новости страны. Удушливая жара мешает мне нормально выучить стихотворение на первое сентября. И далось мне с сестрой раньше сходить за учебниками! Как вспомню своё недолгое путешествие в мир знаний, так сразу же кожа покрывается предательскими мурашками.

Василиса Ивановна (моя классная руководительница) попивала чай вместе с библиотекаршей и рассказывала, как она провела отпуск с мужем и детьми на берегу Азовского моря. Я слушала её повествование и переглядывалась с Соней. Сестра моя ниже меня на полголовы и младше на три года, широко открыла рот и завистливо посмотрела на Степаненко.

Мы были детьми с бедной семьи и росли без надзора родного отца. Моя мать работала уборщицей в захудалом Доме культуры. «Протирала пыль из бюста Ленина»,- так она любила поговаривать.

Что с нашего городка взять!? Урюпинск! Ну и название, мне чем-то слово «угрюмо» напоминает. Заговорила меня Василиса, пыль в глаза пустила, и вот я плетусь домой вялая, разбитая и недовольная, а сестрица моя сзади идет и напевает детскую песенку из мультфильма «Простоквашино».

- Мама, мамочка, а я сегодня с ребятами на роликах буду кататься, а Ника - нет. Ты же нам на двоих ролики купила, правда? - Сонькин пискливый голос выводит меня из раздумий.

Бросаю дурацкий стишок на пол и иду на дебаты с Соней. Опять она лезет на рожон, итак каждый день. Пакость какую сделает или донесет на меня, то у мамки всегда я виновата, а Сонечка - божий ангелочек с белыми крылышками. Естественно, мама больше любит свою вторую копию: длинные пшеничные волосы, приветливая фальшивая улыбка, зеленные насыщенные кругленькие глаза и пухлые щёчки. Это всё про мою младшую сестру.

- Ты не будешь кататься и точка! Они принадлежат мне, вон иди и играй в свои Барби, − я проговариваю быстро, чтобы сбить с толку мать, которая после рабочего дня всегда с трудом соображает какой сегодня день.

Сонька подозрительно щурится и хватает непонимающую маму за рукав блузки:

- Мам, скажи ей, ну, скажи!

Она противно тычет на меня указательным пальцем, который перепачкан акварельными красками. Мама тяжело вздыхает и наконец-то принимает мою сторону:

- Сонечка, ты ещё маленькая, всего семь годков. Подрастёшь немного, и Вероника лично научит тебя кататься. А то ещё ножку сломаешь или ручку.

Соня достает последний козырь: начинает всхлипывать и ломать трагедию, прям как в мелодрамах, которые бесконечно идут по нашему телевизору. Мама качает головой и прижимает её к себе в попытке утешить. Я понимаю, что бой за ролики выиграла и спокойно возвращаюсь в спальню.

Спустя два часа переодеваюсь в летний сарафан с розочками и победно беру новенькие ролики из картонной коробки, что стоит у нас на балконе. Жара немного спала, и я ощущаю летную прохладу.

Мать чистит картошку на кухне, попутно вытирая пот со лба. Соньки нигде не видно (наверняка затаилась где-то для того, чтобы обдумать план мести за ролики). Сейчас всё спокойно в нашей крохотной квартире, расположенной на пятом этаже: тишина, да благодать!

- Пока, - тихонько проговариваю с коридора и выхожу из удушливой тюрьмы.

Запах краски мешает мне насладиться полностью вечерней свободой. По пути никто мне не попадается из знакомых, чему я несказанно рада. Моя мама всегда учит меня и Соню быть вежливыми и приветливыми с другими людьми, но дается это воспитание очень сложно и без видимых успехов.

Ну вот! Сглазила! Эту женщину я никогда не была рада видеть у нас в гостях. Родственница матери навещала нас редко и, как всегда, − не просто так. Каждое её появление оставляло неприятный осадок. Я любила пугать Соню по ночам историями про двоюродную сестру мамы. Говорила, что если она не будет слушаться, то тетка Галина заберет её в детдом.

- Здрасьте! - голос получился неестественным, будто я съела целый лимон на обед.

Галина замедляет шаг, и её маленькие крысиные глазки бегло осматривают меня:

- Здравствуй, девочка! Мать дома, или ещё на работе?

- Уже дома, - нехотя отвечаю я, желая скорее покататься.

- Ты хоть кататься умеешь? А то упадешь, ещё матери хлопот доставишь, − её лицо кривится в улыбке, и тихонько про себя она добавляет: - Как хорошо, что у меня нет детей.

Делаю вид, будто не слышу этих противных слов, и наперекор ей − делаю разные трюки на роликах. Её крысиная мордочка багровеет, и она молча заходит в наш подъезд. Ух, я представляю, как она потирает свои костлявые руки в надежде сделать очередную гадость нашей семье. Я даже не знаю, что она задумала на этот раз, но её редкие приходы делают маму грустной и безразличной к нам. Зря, что у меня нет волшебной палочки, по велению которой пропадали злые и никчемные люди.